Роб Уилкинс – Терри Пратчетт. Жизнь со сносками. Официальная биография (страница 50)

¹⁵ Еще один показатель удаленности дома: одна немецкая фанатка искала его целых две недели. Лидия поселилась в окрестностях, но все ежедневные поиски и расспросы местных так и не привели ее к дому до самого последнего вечера поездки. Терри утешил ее тем, что сводил в паб на бабл-энд-сквик – запеканку из капусты и картошки.

¹⁶ А в другом памятном случае – эму. По крайней мере, так кричал Терри, ворвавшись в Часовню: «Там гребаный эму!» Пока мы бежали на речной берег, он снизил ожидания: «А может, и страус». Это оказался нанду – и, увы, мертвый. Справедливости ради, в этом состоянии он и правда напоминал эму, хотя, скорее, эму Рода Халла[66].

¹⁷ Были здесь и лучшие вина Словакии. Плюс бутылка бристольского молока «Харвис» на приезд Айлин – никаких замен мать Терри не признавала. Вот только найти молоко «Харвис» было все труднее – по редкости его обходили только бристольские сливки «Харвис». А значит, Терри часто приходилось пополнять бутылку тайно, пока мать не видела. Очередная причина, почему отдельная кладовка такая полезная штука.

13. Карри с изюмом, мармелад и гофрированное железо

Летом 1995 года один фанат Терри Пратчетта рассматривал в сувенирном магазине «Кьюрисити Корнер» в Лавенхэме в графстве Саффолк недавно вышедшую официальную коллекцию фигурок по Плоскому миру. После долгих размышлений он взял коробочку для пилюль из сушеных лягушек¹ и подошел к кассе.

– Вы читали Терри Пратчетта? – спросил продавец. Фанат ответил, что читал – и вообще-то, много, и пару автографов получил.

– Тогда вас может заинтересовать вот это, – сказал продавец.

И дал брошюрку из стопки на стойке – рекламу некоего «Вечера Плоского мира от Clarecraft».

Так 12 августа 1995 года меня и занесло на склад с жестяной крышей в коммерческом районе в выработанном песчаном карьере на окраине саффолкской деревушки Вулпит. Потому что, дорогой читатель, тем фанатом Терри Пратчетта был я. Говоря откровенно, я в своей наивности полагал, что буду единственным гостем. Я ошибся на несколько сотен.

Хозяевами этого немного самодеятельного и неорганизованного, но многолюдного и, самое главное, чрезвычайно веселого мероприятия, посвященного Плоскому миру – первого в своем роде, – были Боб и Триш Бейкеры. Им принадлежал и склад с жестяной крышей, и Clarecraft Ltd – компания, которой Терри отдал права на выпуск коллекционных сувениров по Плоскому миру. В их число входили коробочка для пилюль из сушеных лягушек (номер в каталоге – DW63), а еще, как впоследствии подтвердят мои полки, фигурка Ринсвинда (DW01), Смерть на Бинки (DW24)² и ограниченная серия «тощих» нянюшек Ягг (DW07), которых, могу сказать со знанием дела, выпустили всего дюжину³.

Основатели Clarecraft – Бернард и Изобель Пирсоны. С 1980 года они делали в своей саффолкской студии модельки и скульптуры по индивидуальному заказу, в основном из керамики или олова, в том числе и для Фонда Толкина. Изобель услышала «Цвет волшебства» в «Женском часе» и начала читать первоисточник; Бернарда сперва отпугнули обложки Джоша Кирби, но он превозмог опасения, когда увидел, как романы понравились Изобель, и тоже проглотил их залпом. В 1990‐м они решили заполнить очевидный пробел на рынке и воплотить что-нибудь из вымышленного мира Терри Пратчетта в виде востребованных фигурок, сделанных и раскрашенных вручную. Ведь таков, разумеется, незыблемый закон, объединяющий фэнтези и коллекционные безделушки с незапамятных времен: где есть фэнтези, обязательно будут и коллекционные безделушки. Это все знают.

Терри самому не терпелось увидеть такое воплощение его литературного творения, но – пожалуй, незачем и уточнять, – только на своих условиях. Ему не улыбалось продавать права на мерчандайз Плоского мира какой-нибудь гигантской империи пластмассовых игрушек; с другой стороны, продать их разговорчивому бывшему полицейскому с трубкой, который объединился с женой в богемный дуэт скульпторов и назвал свой бизнес в честь родной деревни в Саффолке… ну, это уже другое дело – это уже по-пратчеттовски.

Впервые Бернард и Изобель встретились с Терри и Колином Смайтом в отеле «Стаффорд» в Сент-Джеймсе, в Лондоне, где Терри сразу сделал несколько набросков. «Никаких бородавок!» – строго наказал он под эскизом ведьмы матушки Ветровоск. А еще – «нос крючком» и «узел на затылке». Рядом с эскизом Ринсвинда он приписал: «встревоженное выражение», «жалкая клочковатая бородка» и «мешковатая мантия». Колин сохранил оригиналы тех рисунков и послал Бернарду по факсу копию. По этим инструкциям Бернард вылепил из мягкого модельного воска 14‐сантиметрового Ринсвинда. Затем аккуратно доставил фигурку на вторую встречу, неудобно назначенную на улице, в Ковент-Гардене, в знойный июньский день. Пока поблизости играла какая-то уличная духовая группа, Бернард осторожно открыл футляр с Ринсвиндом и с замиранием сердца увидел, как к нему тут же потянулся Терри. К счастью, тот коснулся только деревянного основания, моделька пережила жару, а сама последовавшая дискуссия пробилась через шум духовых. После того как Терри попросил о нескольких мелких изменениях в восьмиугольном медальоне Ринсвинда, они ударили по рукам. В 1991 году Clarecraft представили первые фигурки по Плоскому миру на ярмарке ремесел в бирмингемском Национальном выставочном центре. Терри, который тогда находился в режиме активного посещения всего, что способно помочь с рекламой, съездил туда на день с сумкой книг на подпись.

А теперь они были здесь, все вместе – Бернард, Изобель и Терри, – четыре года спустя, под жестяной крышей в, наверное, самый жаркий день самого жаркого лета в истории⁴. Был там и я – ни с кем не знакомый, слегка вспотевший, а когда помещение постепенно превратилось в духовку, не так уж и слегка; а еще там было сотни три фанатов Плоского мира, и все радовались, что оказались здесь в компании самого Терри Пратчетта, и пратчеттовского мерчандайза, и друг друга.

Но жара, конечно… «Прямо как в Клатче⁵, только поменьше мух и ни одного верблюда», – вспоминает Бернард, тоже заметивший, как на протяжении дня песок из бывшего карьера мало-помалу пробирался в здание. Терри в конце концов отказался от светло-коричневой федоры, в которой приехал, – часть облегченного летнего образа Терри Пратчетта, – и сменил ее на смоченное в воде полотенце. В этой бандане он и просидел немалую часть дня за столом, подписывая все, что попросят.

Каким-то чудом многим фанатам Плоского мира, несмотря на погоду, хватило сил принять участие в уличной реконструкции лодочной регаты Незримого Университета⁶. Конечно, когда они не толпились у лотков с товарами на тему Плоского мира и на художественной выставке, посвященной Плоскому миру, размышляя о покупке за 10 фунтов значка городской Стражи в рамочке, выпущенного ограниченным тиражом специально к этому случаю⁷. А поскольку кто-то решил, что на фэнтези-конвентах нельзя без маскарадов, был и маскарад. На глазах Терри и публики люди выходили на самодельную сцену в образах Ринсвинда, Сундука и – особенно смело в такое пекло – Библиотекаря, в ростовом костюме орангутана. Одна фанатка совершила драматический выход в идеальном костюме матушки Ветровоск, убедительности которому добавлял бледный грим, и застыла как будто на десять минут, леденя кровь публики (при такой погоде – немалое достижение), после чего медленно протянула длинную руку и указала перстом на Терри. Потом развернулась и ушла. По складу разнесся его голос: «Не знаю, кто ты, но больше так не делай!» Ее звали Пэм Гауэр, и она была не только поклонницей Плоского мира, но и актрисой – что, пожалуй, давало ей несправедливое преимущество на маскараде, хотя это никого не смущало. Напротив, все надолго впечатлились. Впоследствии Терри с уважением называл Пэм воплощением матушки Ветровоск.

Вскоре после выхода устрашающей матушки на сцене появилась фанатка в костюме Призрака Оперы. И снова подал голос Терри: «Черт возьми! Она из книжки, которая еще даже не вышла!» Помню, как меня это озадачило, хотя, конечно, никакой загадки тут не было. Уже в первые дни существования новинки под названием «интернет» многие, кто в тот день пришел на встречу, стали завсегдатаями новостной группы alt.fan.pratchett, где нередко появлялся и сам автор, обсуждая непосредственно с читателями незаконченные работы. Для меня все это стало откровением. Совершенно новый вид фанатского взаимодействия, одновременно волнующий и пугающий, о котором я раньше ничего не знал.

Завершил вечер Терри, зачитав отрывок из «Маскарада», который выходил той осенью и содержал на своих страницах того самого Призрака Оперы. Это было гвоздем программы, хотя, если быть до конца честным, главным триумфом дня для меня стало открытие, что на лотке Clarecraft продаются только белые фигурки – незавершенные, предназначенные для того, чтобы раскрашивать их дома своими красками «Виндзор и Ньютон»⁸. Если бы вы сказали этому фанату Терри Пратчетта, когда он уезжал из Вулпита в знойный августовский вечер с мешком добычи, что однажды Салли, дочь Триш Бейкер, сделает две его фотографии – в профиль и анфас, – чтобы он стал моделью для фигурки Шона Ягга из коллекции Плоского мира от Clarecraft (DW 136)…⁹ что ж, я бы решил, что августовская жара 1995‐го сказалась на вас особенно тяжело – а может, и на мне тоже. Но чего еще только не случится.