Роб Сандерс – Отряд Искупления (страница 48)
Снаряды тяжелых болтеров вонзались в их плоть, разрывая мышцы и кости, но огрины выдерживали тяжелые раны, словно были сделаны из камнебетона, и лишь по их рычанию можно было понять, что они испытывают боль. Только когда потоки огня нескольких болтеров пересекались и удваивали свое останавливающее действие, гигантские гуманоиды, наконец, падали.
Озрик вскочил на ноги, забыв о заклинаниях машинных духов при виде наступающих огринов и стрельбы. Свое оружие он оставил в самолете, но Розенкранц и Нолз выхватили свои пистолеты флотского образца, как оружие последней надежды.
Взглянув вдоль носа самолета, флайт-лейтенант увидела двух гигантских дикарей, бросившихся по открытому пространству к «Призраку». Вскинув пистолеты над плечом молодого стрелка, она и Нолз всаживали в огринов пулю за пулей, но могучие варвары, казалось, этого даже не замечали.
- Бенедикт, нужна помощь, - произнесла Розенкранц в нашлемный вокс, когда патроны в магазине ее пистолета кончились. Пока Нолз перезаряжал свое оружие, загрохотала носовая автопушка «Вертиго». Невероятно, но первый огрин бежал прямо сквозь ее огонь, каждое прямое попадание пробивало кровавые дыры в его грудной клетке. Когда голова огромного дикаря исчезла, разлетевшись брызгами крови и мозга, его кривозубый соплеменник вырвался вперед и получил несколько снарядов автопушки в брюхо. Вскочив на плечо убитого товарища, огрин с него запрыгнул на носовой обтекатель самолета, проскочил мимо автопушки и с грохотом затопал по фонарю кабины.
Все это происходило со страшной быстротой. Прежде чем Розенкранц поняла, что огрин уже перед ними, великан взмахнул тяжелым ножом для свежевания, словно лесоруб Теневых Пустошей. Озрик был просто разрублен надвое. Он не успел даже закричать. Два куска тела злополучного стрелка полетели с фюзеляжа в разные стороны.
Нолз успел зарядить новый магазин и направить пистолет на неостановимого гиганта. Он всадил четыре из пяти пуль в толстую шею и грудь огрина, прежде чем тяжелый бронзовый клинок опустился на его шлем. Шлем и все, что было под ним, мгновенно превратилось в кровавое месиво.
Розенкранц упала. Возможно, она поскользнулась, но более вероятно, это был некий примитивный инстинкт: безошибочный сигнал ее беспомощности перед лицом столь превосходящей силы. Ее рука врезалась в только что очищенный фильтр, и пистолет, выскочив из руки, полетел с фюзеляжа на землю.
Каблуки ее ботинок заскользили по обледеневшему корпусу, когда она попыталась вскочить на ноги, но эта попытка была пресечена новым ударом бронзового клинка. Изогнувшись, что увернуться от него, флайт-лейтенант ощутила, как тяжелое лезвие со свистом рассекло воздух рядом с ней. Второго шанса не будет. Она чувствовала, что этот свирепый варвар хочет убить ее; хочет разрубить ее на куски и окрасить фюзеляж ее теплой кровью.
Под рукой оставалось лишь одно оружие. Розенкранц схватилась за огнемет и с бешено колотящимся сердцем выпустила струю огня по толстым ногам огромного гуманоида. Пламя с гулом охватило колени и лодыжки огрина, поднявшись до юбки из медных стержней и обжигая то, что было под ней.
Огрин испустил злобный рев, выронив тяжелый бронзовый клинок, и инстинктивно подняв ладони в тщетной попытке заслониться от потока огня. Его огромная пасть щелкнула кривыми клыками, намереваясь вцепиться в лицо Розенкранц. Она ответила новым выстрелом огнемета. Струя горящего прометия сожгла грубую толстую кожу на черепе огрина. Его обгорелые колени, наконец, подогнулись, и чудовищный недочеловек рухнул на фюзеляж между кабиной и двигателями.
Обугленные толстые пальцы вцепились в ботинок флайт-лейтенанта и потащили ее по холодному металлу, стаскивая с фюзеляжа. Новая волна тошнотворного ужаса и паники охватила Розенкранц, когда она соскользнула с корпуса самолета и полетела в стерильную ледяную могилу.
Внезапно ей на помощь пришла рука, которой Розенкранц не ожидала. Шесть пальцев, усиленных гидравликой и электроприводами, подключенными к аккумуляторам самолета. В открытой кабине флайт-лейтенант видела напряженное лицо Бенедикта, его тонкие губы скривились еще больше, на лице подергивались истощенные мышцы и сухожилия. Трубки и кабели выдернулись из спины Бенедикта, когда сервитор высунулся из кабины, чтобы удержать тело пилота и вцепившегося в нее горящего огрина.
Розенкранц висела так, казалось, целую вечность, буквально разрываясь между смертельной хваткой огрина и запрограммированным желанием Бенедикта спасти жизнь командира «Вертиго». В конце концов, металлические застежки ботинка не выдержали. Они не были созданы, чтобы противостоять такой нагрузке, деформировались и вырывались из кожи ботинка. Наконец ботинок соскользнул с ноги пилота и вместе с горящим телом огрина полетел вниз.
Розенкранц бросилась в кабину, ее действия были быстрыми и беспощадными. Пристегнувшись в кресле пилота и нажимая босой ногой педали, она включила двигатели и потянула штурвал на себя.
«Вертиго» отреагировала, заработавшие двигатели стали разогреваться, остатки слизи выбило из фильтров. Самолет рванулся в небо, раскалывая остатки кристаллических зарослей, голову пилота вдавило в кресло. После недолгого набора высоты разъяренная Розенкранц включила воздушные тормоза, и всех на борту самолета подбросило к потолку. Нажимая руны на панели управления вооружением, она привела в боевую готовность ракеты «Адский Огонь» под крыльями, после чего просто сбросила их с пилонов, как бомбы.
Они упали на силикатный лес и, разорвавшись вихрем раскаленных осколков, очистили участок местности под самолетом от всего живого.
Взрывная волна сотрясла корпус «Вертиго». Розенкранц нажала кнопку вокс-связи с грузовым отсеком.
- Экипаж, доложить.
- Где шеф? – сразу же спросил Спрэклз.
Розенкранц секунду помедлила с ответом, вновь переживая ужас смерти Нолза.
- Погиб.
- Озрик?
- Докладывайте, - вновь приказала Розенкранц.
Пару мгновений в воксе раздавался треск, потом скорбный голос стрелка сообщил:
- Грузовой отсек в порядке.
Розенкранц оглянулась на Бенедикта. Второй пилот-сервитор был едва жив, его грудь чуть заметно поднималась. Пол кабины почернел от его крови и гидравлической жидкости.
Флайт-лейтенант снова обратила свой взгляд на приборы и страшный мир смерти за армапластовым бронестеклом кабины.
- Мы улетаем, - наконец решила она, и направила самолет к горизонту.
Криг мог поклясться, что пол двигается.
Сильная рука ударила его по лицу, приводя в сознание. Чернота исчезла, оставив только два темных силуэта перед его глазами.
- Сэр? – послышался незнакомый голос. – Комиссар?
Внезапно все стало ясно. Они были избиты и окровавлены – но они были гвардейцами. По плащам-пыльникам, саржевым курткам и дешевому снаряжению можно было узнать солдат Коммерческой Милиции Спецгаста. С Кригом говорил молодой офицер с зелеными глазами и льняными волосами. Рядом с ним стоял сержант СПО с суровым лицом, один глаз его был молочно-белым. На плече ниже его сержантских нашивок была видна эмблема Коммерческой Милиции в виде весов и его имя: Эндо. За ними маячил ряд металлических прутьев – видимо, решетка.
- Сэр? – снова спросил офицер.
- Где мы? – прохрипел Криг. Он попытался встать из-под грязного одеяла, но потом передумал.
Офицер предоставил отвечать на вопрос сержанту.
- Внутри орочьей скалы, - ответил Эндо, его голос был таким же суровым, как его лицо.
Мгновение Криг обдумывал эту информацию и те угрожающие перспективы, которые она означала.
- Значит, вся система просто кишит зеленокожими.
Оба уроженца Спецгаста мрачно кивнули. Когда его глаза привыкли к сумраку помещения, Криг смог разглядеть еще 10-12 солдат, сидевших у стен тесной камеры.
- Ваша задача? – спросил кадет-комиссар.
- Вербовка огринов в части ауксилии, - ответил молодой офицер, и, небрежно отсалютовав, представился: - Коммандер Бастиан Квист, Департаменто Муниторум.
Криг оглядел мрачное помещение, в котором оказался. Камера была неровным пространством, вырубленным в скале, ее стены, пол и потолок из грубого камня, ее разделял надвое ряд толстых металлических прутьев, вероятно, вырезанных из обломков корпуса какого-то космического корабля. С другой стороны решетки, в некотором отдалении, сидел орк-охранник, иногда поглядывавший на пленников остекленевшими кроваво-красными глазами.
Внезапно камеру сильно встряхнуло, сержанта сбило с ног, некоторые солдаты ухватились за прутья решетки. Приглушенный грохот взрывов прокатился в лабиринте каменных коридоров.
- Что за…?
- Мы собирались вас спросить, - сказал коммандер Квист.
- Скала явно опускается, - заметила женщина со шрамом на губе, одетая в потрепанную форму Коммерческой Милиции.
- Вы здесь один? – недоверчиво спросил Квист.
Криг не стал бы это опровергать – в конце концов, он действительно высадился здесь один – но он не мог сказать им это. Кадет-комиссар понял, что означают эти взрывы.
- Подразделение штурмовиков: «Отряд Искупления», - сказал он.
Реакция солдат была мгновенной: по камере прокатилась волна облегчения и преждевременного ликования. Квист радостно хлопнул по плечу сержанта:
- Я тебе говорил!
Сержант сдержанно кивнул.
Еще один мощный взрыв прервал их веселье, пол в камере под их ногами провалился на полтора метра. Удар о неровный каменный пол сотряс все кости Крига, и кадет-комиссар застонал от пронзившей его боли.