Роб Сандерс – Отряд Искупления (страница 33)

Грохот оружия, казалось, отогнал врагов. Возможно, Мортенсен даже ранил кого-то из них. Он потянулся к поясу за новым магазином, чтобы перезарядить пистолет, но магазин выпал из его скользких от крови пальцев и улетел в темноту. Это было ужасное чувство. Из-за того, что чувствительность его кожи была сильно снижена, Мортенсен во многом полагался на зрение. Давно прошли те дни, когда он мог разобрать автопистолет вслепую. В темноте его глаза не говорили ему ничего, и он не мог нащупать магазин на палубе. Но, по крайней мере, он мог слышать, и прислушивался к приближавшимся тяжелым шагам. Враги возвращались. В ярости Мортенсен оставил попытки найти потерянный магазин и потянулся за новым – последним.

Зарядив его, майор неуклюже поднялся с палубы, держась рукой за живот.

Когда что-то корявое и узловатое царапнуло его панцирную броню со спины, Мортенсен резко обернулся, открыв огонь. Отсек осветили вспышки выстрелов. Это была странная пара секунд. Держать в руке что-то успокаивающе тяжелое было облегчением.

За эти мгновения, в свете от вспышек, Мортенсен разглядел дверь в переборке, через которую он вошел в пункт управления огнем. Призрачные силуэты его противников также на секунду стали видны – они двигались с нечеловеческой скоростью и быстро скрылись в тенях. Но ошеломляющее впечатление в темном отсеке титана произвел их цвет: их кожа была зеленой.

Мортенсен успел заметить мелькнувшие грязные клыки и когти. Массивный корпус его преследователя был защищен броней из гофрированного металла, и облачен в рваные одеяния.

Зеленокожие. Зеленокожие на борту титана. Здесь, на Иллиуме. Но они не были похожи на тех зеленокожих, которых Мортенсен видел раньше. По крайней мере, такое впечатление сложилось за те секунды в темном пункте управления огнем.

Подползая к двери в переборке, майор отгонял монстров короткими очередями. Наконец он перелез через порог и захлопнул тяжелый люк. Мортенсен слышал топот зеленокожих, бросившихся к двери, но он уже крутил запирающее колесо. Когда люк наконец был заперт, Мортенсен прислонился спиной к переборке, но стал быстро отползать, когда на люк с другой стороны обрушился град ударов. Били с такой силой, что металл люка стал сминаться и деформироваться.

Мортенсен просто не мог в это поверить. И он и Криг ошибались. Несомненно, на Иллиуме существовал культ, но посвящен он был не запретным богам, как предполагал комиссар. Вместо этого на фабрикаторской луне обосновалась секта поклонников ксеносов, боготворивших свирепую мощь соседей Империума по Колыбели Калигари – зеленокожих захватчиков из Глубин Гаргассо. В общем, удивляться тут и не стоило: Беллона, Скифия и Калидон Прайм были атакованы орками, и звезда нескольких зеленокожих военачальников явно была на подъеме. Подобные прецеденты случались и раньше: союз людей-еретиков и зеленокожих не был чем-то неслыханным, особенно во время долгих кампаний, когда население осажденных окраинных миров считало, что Бог-Император покинул их. Миры Бердока едва ли могли считаться важными стратегическими целями. Иллиум не был каким-то захолустным агромиром, а система Лазарет имела важное стратегическое значение. Слишком большая цель для одного орочьего военачальника. Зеленокожие обычно не действовали таким образом. Что-то здесь было не так…

Эти мысли преследовали Мортенсена в густой тьме коридора, вместе с грохотом ударов по люку, звеневшим в его ушах. Но сейчас у него были более важные дела – спуститься по лабиринтам коридоров внутри титана на уровень земли, по возможности не проливая больше своей крови. Шатаясь и держась за переборку, он пошел вперед, иногда подсвечивая себе путь выстрелами.

Спасение из сбитого самолета проходило настолько по плану, насколько Криг имел основания надеяться. Поваленная охранная башня обеспечила группе столь необходимое укрытие, когда они покидали «Призрак» по менее опасной стороне площадки. Предположение комиссара, что замолчавший тяжелый болтер привлечет еретиков на правый борт, оказалось верным. Толпы повстанцев бросились к фюзеляжу.

Криг выходил последним, позволив Снайдеру, Терклу и Гойнцу прикрывать огнем дробовиков отступление экипажа «Призрака». Голлиант тащил не только тяжелый стаббер, но и вынес из фюзеляжа носилки, к которым был привязан тяжело раненый снайпер, вскрикивавший каждый раз, когда Голлиант спотыкался, и чувствовавший себя особенно уязвимым, когда вольскианцу приходилось бросать носилки и стрелять из стаббера в приближавшихся повстанцев.

Бросившись к рухнувшей башне, Криг пригнул голову, ожидая, что второй снайпер-штурмовик будет стрелять. Криг узнал, что его зовут Саракота, а его раненый соотечественник – Опек, оба из хонгкотанских племен. Но они не были друзьями. Саракота был хладнокровным и здравомыслящим, а его земляк – горячим, задиристым и воинственным. Но в искусстве снайперской стрельбы они не уступали друг другу, как свидетельствовал убийственно точный огонь Саракоты, прикрывавший экипаж самолета.

Остановившись среди пыли и развалин башни, Криг отдал приказ, и Саракота выстрелил в левый топливный бак «Призрака». Цепная реакция взрывов разорвала «Белый Гром», испаряя кровожадную толпу, ворвавшуюся в самолет и наводнившую грузовой отсек в поисках выживших. Огромная вспышка пламени очистила пространство вокруг самолета, оставив сотни обугленных и горящих тел мятежников. Грибовидное облако черного дыма поднялось в центре площадки, и огонь повстанцев с крыш близлежащих складов прекратился. Кое-где раздавались крики радости, но по большей части толпы мятежников погрузились в растерянную тишину. Многие из них вышли из своих укрытий и стали медленно приближаться к горящим обломкам самолета.

Продолжая скрываться от толпы, солдаты стали выбираться из складского комплекса и выводить уцелевших членов экипажа. Это было бы безупречное спасение, если бы они не наткнулись на двух мятежников – рабочего-иммигранта со Спецгаста и его сына, прятавшихся за развалинами башни. Испачканное сажей лицо рабочего появилось из-за руин стены, и он выстрелил в лицо начальнику команды обслуживания из украденной у скитария лазерной винтовки. В тот же момент его сын ранил Хойта в плечо из трофейного лазерного пистолета. Второй пилот отшатнулся, наткнувшись на Крига, и ответным огнем из своего лазерного пистолета разрезал мальчишку пополам. Подскочил Саракота, несущий свою огромную снайперскую винтовку на плече, и выпустил в грудь рабочему очередь из автопистолета.

Хойт ошеломленно застыл. Должно быть, из кабины самолета бойня выглядела по-другому. Вопли мальчишки уже привлекли нежелательное внимание мятежников. Криг поручил раненого пилота одному из стрелков «Призрака», и шагнул вперед, достав из кобуры хеллпистолет.

- Вперед, - велел он членам экипажа: Снайдер и его приятели не будут их ждать. Саракота и Голлиант мрачно кивнули и двинулись дальше, уводя флотских с собой.

Комиссар стоял над изломанным телом ребенка. Вопли мальчика звучали странно. Его глаза при этом были полностью бесстрастны и пусты. Это не были крики боли или страха. Это было… предупреждение.

Что случилось с этой планетой? Криг не знал, что и думать.

- За то, что ты не нашел в себе отваги быть верным… - холодно сказал он юному мятежнику и поднял гудевший хеллпистолет.

В этот момент предупреждающие крики были наконец услышаны, и десятки повстанцев обратили свое оружие на Крига и бегущих солдат. После мгновений затишья град огня был сокрушительным. Ураган лазерных выстрелов врезался в основание башни, заставив Крига укрыться за обломками стены. Он попытался еще раз добить умирающего мятежника, но был вынужден снова укрыться, услышав вой ракеты. Взрыв сбил Крига с ног и разрушил то, что оставалось от башни. Смахнув пыль с лица, комиссар поднялся на ноги и стал хлопать ладонью по левому уху, пока оно снова не начало слышать.

Над ним пронесся еще один залп лазерных лучей, и Криг бросился за остальными. Сотни вооруженных повстанцев слезали с крыш складских зданий и бежали за ним.

Когда комиссар выбежал на другую сторону разрушенного складского комплекса, он оказался на широкой пыльной улице. Один. Его сердце подскочило, когда он увидел машины с вольскианскими опознавательными знаками, проезжавшие в конце улицы. «Кентавр» за «Кентавром» проносились по пыльному проспекту: колонна Делеваля была здесь. Криг сделал шаг вперед, но вдруг воздух перед ним засверкал от лазерных лучей. Из разбитых окон на дальней стороне улицы высунулись стволы лазганов, усыпавшие улицу лазерными выстрелами.

- Криг! – раздался голос сверху, сопровождаемый грохотом дробовика. Картечь хлестнула по окнам, заставив мятежников убрать стволы. Подняв взгляд, комиссар увидел Снайдера, Теркла и Гойнца на крыше противоположного здания – большого склада, примыкавшего к складскому комплексу – лихорадочно перезаряжавших дробовики.

Дальше на крыше огромного склада Криг увидел членов экипажа «Призрака» и Голлианта с Саракотой, тащивших носилки с раненым снайпером – все они бежали к колонне. Идти по улице было самоубийством, и ульевики повели спасенных флотских на крышу по курганам из развалин, оставшихся после ракетного обстрела с «Вертиго». Крики мятежников и выстрелы уже раздавались позади, и комиссару ничего не оставалось как тоже броситься по развалинам наверх.