Роб Харт – Склад = The Warehouse (страница 21)

– Добро пожаловать в Облако, – сказал он, и в это время к платформе подъехал трамвай. Парень стал проталкиваться к двери, она последовала за ним, но стала не рядом – ей больше не хотелось с ним разговаривать. Она стала рассматривать лица людей, стоявших вокруг. Все, казалось, едва не валились с ног от усталости. Люди держались за поручни, а желавшие проявить любезность, поддерживали соседей. Когда трамвай тронулся с места, несколько человек пошатнулись и едва не упали.

С каждой секундой, проведенной Циннией в духоте и вони салона трамвая, ей все сильнее хотелось покончить с этой работой. Так вот каково оно – запах просачивался под кожу. Крепкий запах скота, оставленного в небрежении в хлеву. Ноги, казалось, погружены по щиколотку в навоз.

Трамвай вдруг остановился между станциями, и у пассажиров вырвался стон. После звукового сигнала мужской голос, напоминающий голос робота, сказал:

– На путях строительный мусор, который в интересах вашей безопасности должен быть удален. Трамвай тронется через минуту.

Судя по реакции пассажиров – все с досадой смирились со своей судьбой, – такое бывало нередко. Рядом с Циннией стояла женщина, показавшаяся ей дружелюбной. Светлые волосы, красивые очки, много татуировок.

– Что там такое? – спросила Цинния.

– Случается несколько раз в неделю, – ответила женщина. – Через минуту путь расчистят. Мы же не хотим аварии, верно?

Не так уж она и дружелюбна, подумала Цинния и вспомнила историю, на которую натолкнулась во время сбора сведений об Облаке: десять лет назад здесь сошел с рельсов трамвай из-за упавших на путь потолочных плиток. Два человека погибло. Вагон находился на магнитной подвеске, то есть к рельсам не прикасался. Он висел в нескольких миллиметрах над ними, что позволяло развивать бо́льшую скорость и сократить расходы на износ колес и путей. Но, по-видимому, препятствия могли привести к сходу трамвая с рельсов.

Через несколько минут трамвай снова поехал, и Цинния сошла на своей остановке, поднялась на лифте, вошла в квартиру и включила свет. На стойке стояла коробка. Она замерла. Во-первых, она забыла, что заказала доставку покупок. Во-вторых, она рассчитывала, что коробку оставят у двери снаружи или в каком-то другом месте, где ее можно будет забрать, а не на кухонной стойке, ведь это означало, что в ее квартире кто-то по- бывал.

Она все осмотрела, это не заняло много времени. Провела руками по местам, которые не могла увидеть. Заглянула в шкафы и ящики, чтобы убедиться, что больше ничего не оставили. Затем проверила сумочку. Косметичка осталась нетронутой. Ноутбук не открывали, в противном случае при регистрации чужого отпечатка пальца вся его начинка выгорела бы.

Покончив с осмотром комнаты, она села на кровать и стянула сапоги. Задние части стоп были стерты в кровь, белые лоскуты мертвой кожи свисали возле пяток. Красные натертые места располагались также на суставах пальцев. Все это от соприкосновения с воздухом ожило и заболело с новой силой.

Она нашла в буфете тонкий рулон бумажных полотенец. Оторвала несколько, скомкала, намочила над раковиной и протерла ступни. Полотенца сделались розовыми. Цинния достала из сумки набор для оказания первой помощи, нанесла на натертые места крем с антибиотиком и забинтовала ступни.

Осмотрела свою работу и нашла ее удовлетворительной. Затем разобрала доставленную коробку и отложила в сторону все, кроме кроссовок. Надела носки и примерила кроссовки. Их предстояло немного разносить. Это означало, что ей еще неделю придется ходить с больными ногами, но, по крайней мере, кроссовки лучше сапог.

Она спустилась в вестибюль, прошла по променаду до «Живи-Играя», надо было поесть. По дороге она отмечала про себя расположение Облачных Точек и их заметность для окружающих. Автоматы, большей частью, были встроены в стены, на каждом в нижней части имелась панель доступа, снять которую можно было с помощью специального ключа. Вряд ли ей удастся получить копию такого ключа, но замок она смогла бы открыть за несколько секунд пластиковой трубкой от шариковой ручки, которой придана нужная форма.

Это довольно просто.

Серьезную трудность представляла собой посадка «крысы».

Какую бы Облачную Точку она ни выбрала, из-за наручных часов у нее на руке это будет зарегистрировано. Следовательно, сажать «крысу» надо тогда, когда часов на руке нет.

Она прикинула, нельзя ли обойти эту трудность с помощью приемов старой доброй социальной инженерии. Она не могла войти в трамвай без часов, но, что касается лифта, то тут можно было воспользоваться любезностью окружающих. Когда в лифте, идущем вниз, бывало много народу, никто своими часами перед диском не проводил.

Оставалось решить вопрос, как выйти из комнаты без часов. Для этого требовалась еще одна вещь. Она походила по магазинам, пока в одном из них не увидела в витрине мультифункциональный складной нож, который показался ей достаточно прочным для задуманного дела.

Ей не понравился человек, затаившийся за прилавком. Жаба в зеленой рубашке, он смотрел на нее так, будто думал:

«Ты не белая, поэтому наверняка своруешь».

Цинния подумала, не купить ли этот мультифункциональный складной нож, но потом сообразила, что все купленное ею где-то регистрируется и затем отслеживается. Где-то в глубине компьютерных мозгов Облака находился список сделанных ею покупок.

Она оставалась в живых только благодаря своей осторожности.

Иногда осторожность побуждала отказаться от прямого пути и пойти долгим окольным.

К тому же ей не понравилось выражение лица этого человека в зеленой рубашке.

Она еще походила по магазину, как бы рассматривая витрины, но на самом деле приглядывалась к расположенным тут камерам. Не найдя ни одной, она в глубине магазина подошла к большой витрине с шоколадными батончиками. Краем глаза она следила за продавцом, который даже не пытался скрыть, что за ней следит.

Цинния внимательно рассмотрела батончики, как бы не зная, какой выбрать, при этом кончиками пальцев ослабила винт, удерживавший стекло на полке, почти до такого состояния, что его можно было вынуть, чуть потянув за головку. Затем взяла упаковку кислых жевательных конфет, отнесла ее к кассе и сказала:

– Там стекло в витрине, кажется, еле держится. Четвертое сверху.

Продавец не пошевелился. Смотрел на платежный диск. Она положила конфеты рядом с диском и провела перед ним часами. Платеж прошел, продавец кивнул, как будто Цинния рассеяла его предубеждение относительно цветных. Она улыбнулась ему, как бы говоря: «Да пошел ты». Он пошел к полке. Едва он притронулся к ней, стекло съехало на пол, и в этот момент Цинния схватила многофункциональный складной нож и сунула его себе в карман.

Продавец повернулся, посмотрел на нее с таким видом, как будто это она виновата. Цинния пожала плечами:

– Я же вам говорила.

Набегавшись за день по складу, она сильно проголодалась и направилась к «Живи-Играя», рассматривая светящиеся рекламные вывески. На глаза ей попалась Облачная Бургерная. Очень захотелось дешевой говядины. Ноги стали совсем ватными, белок сейчас был бы очень кстати.

В ресторане было многолюдно и чисто. Белая плитка с красными штрихами, как в подземке. Металлические столы оклеены пленкой, так что их можно принять за деревянные. Она села за свободный столик в глубине зала. На нем лежал компьютер-планшет, приглашавший ее сделать заказ. Она выбрала двойной Облачный Бургер с сыром, жареную картошку и бутылку воды. Подтвердив заказ, она провела часами перед экраном, и на нем появилось сообщение, что все будет готово через семь минут.

Ожидая, она занялась часами. Полистала экраны вверх-вниз, вправо-влево. Нашла экран, на который выводились ее физиологические показатели. Оказалось, что за день она сделала шестнадцать тысяч шагов, то есть прошла примерно восемь миль. Цинния пожалела, что не заказала молочный коктейль.

Прошло меньше семи минут, и полная женщина-латиноамериканка в зеленой рубашке поло поставила перед ней поднос с едой. Цинния улыбнулась и кивнула. Женщина, не взглянув на нее, повернулась и ушла на кухню.

Цинния взяла бургер в вощеной бумаге. Он был горяч, пожалуй, слишком горяч, но ей очень хотелось есть. Она откусила первый раз и, блаженствуя, закрыла глаза. Давно она не ела говядины – красное мясо не стоило израсходованных на него денег, – но тут оно было еще и хорошо приготовлено: прожаренное, темно-коричневое, с хрустящей корочкой, под расплавленным сыром, поверхность которого была покрыта кратерами. Розоватый соус с уксусом подчеркивал вкус мяса и жира. Съев половину, она через планшет заказала еще порцию, а также молочный коктейль. Все-таки восемь миль.

– Цинния?

Она оторвалась от еды и, пережевывая, посмотрела на стоявшего возле столика человека.

Пентюх из автобуса.

Питер? Пабло?

– Пакстон, – сказал он, прижимая ладонь к голубой рубашке поло. – Можно к вам присоединиться? Свободных мест больше нет.

Она пожевала и проглотила. Подумала.

Нет, ей хотелось побыть одной.

Но эта рубашка. Красивый оттенок голубого. Это могло пригодиться.

– Конечно, – сказала она и кивнула в сторону свободного места напротив.

Он улыбнулся, придвинул к себе планшет и выбрал то, что хотел. Поднял часы, но перед тем, как провести ими перед экраном, спросил о бургере: