Роб Данн – С нами или без нас: Естественная история будущего (страница 24)
Биологи, занимающиеся охраной природы, много размышляли над тем, как помочь видам, которым из-за изменения климата придется переселяться в поисках новых пристанищ. Подход, предполагающий создание коридоров и сохранение максимально возможных пространств естественной среды, не идеален, но он тем не менее имеет определенные преимущества и спасет тысячи, а может быть, и сотни тысяч видов.
Но нам придется изыскать также способы помочь миллионам, а возможно, и миллиардам людей обрести новые места проживания. Для этого потребуется дерзкий глобальный план, в котором будут учтены не только огромные массы переселенцев, но и некоторые географические обстоятельства. На сегодняшний день львиная доля парниковых газов, вредящих климату, производится людьми и предприятиями в США и Европе. Но при этом последствия воздействия парниковых газов на климат и через него на человека ощущают на себе в основном жители регионов, лежащих на окраинах сельскохозяйственной ниши, – то есть те, кто, по сути, никак не способствовал увеличению количества выбросов углекислого газа. Соответственно обязанность помочь миллионам семей найти новые дома и создать коридоры для их выживания ложится в первую очередь на страны, породившие нынешний кризис.
Между тем для регионов, которые, по-видимому, окажутся дальше всего от оптимума сельскохозяйственной ниши, просматриваются и другие проблески надежды. Возвратившись к рисунку 5.1, можно заметить интересную особенность. Несмотря на то что базовая ниша человека очень узка и ограничена теми же сочетаниями температуры и влажности, которые определяли его расселение 6000 лет назад, в современном варианте этой ниши появилась дополнительная климатическая зона – регионы, где очень жарко и очень влажно. В своей работе Чи Сюй и его коллеги отмечают, что эта зона в основном совпадает с муссонными областями тропической Индии. Сами ученые не пытаются объяснить такое расширение ниши, но, возможно, дело в том, что индийская культура нашла какие-то способы справляться с воздействием жары на человека, а индийское сельское хозяйство отыскало методы минимизации ее влияния на посевы. Из материалов Сюя и его коллег видно, что зной и небывалая влажность характеризуют не только климатическую нишу Индии как таковую, но и экологическую нишу индийских сельскохозяйственных культур и домашних животных. А это вселяет надежду. Из примера Индии следует, что нам нужно как можно быстрее выявить все те регионы планеты, где народы освоили навыки проживания за пределами древней ниши человека, извлечь из этих успехов уроки и приспособить их для дальнейшего широкого применения. Чем больше удастся раздвинуть нишу обитания человека, тем меньше страданий принесет нам будущее.
При этом, однако, следует помнить: наряду с тем, что индийский пример действительно содержит какие-то решения для территорий с подобным климатом, в самой Индии повышение температуры породит условия прямо-таки невиданные. Причем подобное произойдет не только с индийцами. Согласно прогнозам – по сценарию
Глава 6
Интеллект ворон
В грядущие годы средние температуры, скорее всего, изменятся до таких отметок, что сами по себе смогут нанести огромный ущерб культурам, странам, людям и миллионам диких видов животных. Мир будет страдать от смертельного зноя, вызванного нашими действиями и бездействием. Увы, изменениями этих
Многие дикие виды, далекие от человека, в ответ на изменения средних условий могут перемещаться по сухопутным коридорам или по воздуху в более подходящие места (это уже описанный выше хоминг). Ученым также известно несколько случаев, когда новейшие изменения типовых условий провоцировали быстрый эволюционный ответ вида. К примеру, у муравьев, живущих в раскаленной городской зоне Кливленда, развилась повышенная по сравнению с деревенскими родственниками переносимость высоких температур{78}. Естественный отбор просто отбраковал муравьев, неспособных к термоустойчивости. Естественный отбор вообще неизменно помогает видам приспособиться к новым условиям – он проделывает это уже миллиарды лет, рождение за рождением, смерть за смертью.
Но быстрые адаптивные изменения простых свойств организма – скажем, умения переносить жару – полезнее всего для видов в тех ситуациях, когда новые условия, сложившиеся в текущем году, позволяют предвосхитить условия года грядущего. В частности, адаптивные изменения хорошо срабатывают в случаях, когда будущие параметры меняются по нарастающей в одну сторону: тепло, теплее, потом совсем жарко. Но они не слишком эффективны, если условия будущего непостоянны и переменчивы: сначала тепло, потом вдруг холодно, затем жарче прежнего, и так далее. Тем не менее именно последний паттерн наблюдается сейчас во многих регионах – они переживают общее потепление, перемежаемое необычными для их климата крайностями. Некоторые районы Техаса уже видели «беспрецедентную» жару, сопровождаемую засухами и пожарами, за которой, однако, следовало рекордное похолодание. А в Австралии неслыханная засуха внезапно сменялась дождями, которые затапливали целые города. В будущем подобные колебания станут еще более обыденными, а диапазон крайностей – еще более широким.
Для видов, которые вынуждены приспосабливаться к меняющимся условиям, главная проблема как раз крайности: в этом году адаптируемся к одной, а в следующем уже к другой. Например, в 1982 году феномен Эль-Ниньо[11] вызвал длительные дожди на острове Дафна Майор в Галапагосском архипелаге, из-за чего чрезвычайно редким стал один из видов растений с крупными семенами – излюбленная пища галапагосских вьюрков. В итоге в тот год особи вида
Какие же адаптации могут формироваться в отсутствие постоянства и кто способен их генерировать? Существуют ли такие виды, для которых фундаментальная неустойчивость внешних условий является элементом их собственной ниши? И что еще важнее, может ли человек научиться подражать этим видам? Для животных на этот вопрос отвечает закон когнитивного буфера: основной его смысл в том, что звери с большим мозгом способны изобретательно применять свой интеллект – находить пищу, даже когда ее мало, уметь согреваться, когда холодно, и обеспечивать себе тень, когда жарко. Большой мозг сглаживает негативные эффекты дурных условий. На первый взгляд может показаться, что этот закон сулит выгоду и нам, людям. Ведь наш мозг очень велик по сравнению с телом – настолько велик, что, когда мы вымотаны, голова склоняется под собственной тяжестью. Более того, считается, что наш мозг эволюционировал среди прочего и для того, чтобы лучше справляться с климатической изменчивостью. Но вот поможет ли нам большой мозг в будущем, зависит от того, как мы будем им пользоваться. Говоря образно, исход будет определяться тем, кому мы вместе с нашими общественными институциями уподобимся в большей мере – воронам или овсянкам.
Рис. 6.1. История изменения климата, реконструированная по ледовому керну и другим источникам. В ходе истории Земли климат многократно менялся. Но у современного изменения есть три уникальные особенности. Первая – его скорость. Нынешнее потепление идет быстрее, чем потепления предыдущих миллионов лет. Вторая – его масштабы. Потепление, подобное прогнозируемому в следующем веке, в последний раз происходило в эоцене, более 40 млн лет назад. Третья – его стабильность. Климатические условия, в которых человечество пребывало с момента зарождения земледелия, были удивительно устойчивыми (см. крайнюю правую часть диаграммы). Наши культуры и общественные институты развивались в контексте этой стабильности. Климат будущего, напротив, будет нестабилен, с сезонной, годовой и декадной изменчивостью.