Роб Данн – С нами или без нас: Естественная история будущего (страница 17)
Когда в Европе, Азии и Африке человек еще на заре «великого ускорения» начал все активнее вмешиваться в природные процессы, стал складываться новый набор экологических условий. Виды, которые прежде были редкими, теперь повсеместно распространялись. Так случилось, например, со многими одомашненными животными: свиньями, козами, коровами, овцами, курами. К тому же в некоторых регионах люди стали жить более скученно. Экологи, специализирующиеся на болезнях, единодушно говорят, что такое сочетание условий идеально подходит для эволюции новых паразитов и вызываемых ими недугов. Следуя идеям главы 2, большие популяции людей для паразитов подобны огромным пригодным для жизни островам. Животные, существующие бок о бок с людьми, позволяют многообразным видам паразитов колонизировать эти острова. Именно так и происходило. В крупных поселениях Европы, Азии и Африки у новых паразитов развилась способность жить за счет человека и распространяться между людьми. В местах с очень высокой плотностью населения эволюционировал принципиально новый тип паразитов, способных по воздуху передаваться от человека к человеку. Среди болезней, переносчики которых развились в ответ на резкое ускорение и связанные с ним увеличение плотности населения и воздействие человека на экосистемы, можно назвать грипп, корь, эпидемический паротит, чуму и оспу, и это далеко не полный перечень{57}.
Подобно популяциям в Европе, Азии и Африке, людям, прибывшим в Америку, тоже предстояло пережить ускоренный рост численности. Но чуть позже. И по причинам, до сих пор не совсем понятным, с ростом населения в обеих Америках появилось намного меньше новых видов паразитов. В конечном счете популяции Америк избежали встречи не с одним или двумя видами паразитов, но десятками или даже сотнями, как стародавними, так и новообразованными.
Избавление подобного типа с разной степенью успеха повторялось в тех случаях, когда люди мигрировали на большие и малые острова по всему миру. Они строили лодки, поднимали паруса и гребли изо всех сил – прочь от демонов, старых и новых.
Такой же процесс избавления от вредителей и паразитов происходил и у сельскохозяйственных культур. Сначала в полудюжине мест на Земле люди независимо друг от друга догадались, как одомашнить некоторые дикие растения, отвоевывая для себя все больше зеленого мира. А потом они взялись переносить посевы в места, чуть более сухие по сравнению с естественной для этих растений средой. Регионы, куда перемещали одомашненные посевы, выбирались не из-за того, что тамошние климат или почва больше подходили растениям, а потому, что именно в этих точках полезные растения были нужны людям. Возможно, так вышло случайно, но вскоре оказалось, что как раз эти регионы расположены за пределами ниш обитания некоторых паразитов и вредителей. Это обстоятельство позволило избавиться от них и растениям тоже. А потом люди стали перебираться из региона в регион на кораблях.
Перемещение на кораблях повлекло за собой два следствия. Популяции людей переселялись в новые географические зоны, совершая тем самым все новые и новые акты избавления. Выселение на Мадагаскар. Выселение в Новую Зеландию. Выселение в самые далекие уголки планеты с соответствующим избавлением от паразитов. При этом люди перевозили с собой и растения. Растительные культуры из Южной и Центральной Америки переместились на Карибы, а из Африки – в Южную Европу. Одомашненные человеком растения тоже выселялись вместе с хозяевами, и последствия этого оказывались особенно значительными в тех случаях, когда зеленые спутники людей попадали в совершенно новые для них биогеографические регионы.
За сотни миллионов лет относительная изоляция отдельных массивов суши привела к тому, что животные, растения и даже микробы разных территорий начали заметно отличаться друг от друга. Чем ощутимее обособлены два региона, тем ниже вероятность того, что какой-то вид сможет попасть из одного в другой. Виды, разделенные географией, различались все заметнее. Чем больше проходило времени, тем больше накапливалось различий, и в итоге разные земли оказались заселены совершенно разными видами. Колибри обитают только в Америках – как, кстати, и предки помидоров, картофеля и перца чили. Древесные кенгуру встречаются только в Австралии и Папуа – Новой Гвинее – как и предки бананов. Человекообразные обезьяны водятся только в Африке и Азии. На все эти различия накладывались последующие перемещения. Порой массивы суши соприкасались друг с другом, и виды перемешивались. Иногда отдельные виды распространялись с одного обособленного участка суши на другой: представьте себе двух обезьян, плывущих на большом древесном стволе через океан. Между прочим, считается, что именно таким путем приматы попали на Американский континент. Различия в биотах разных массивов суши, проистекающие из сочетания изоляции, тектоники и расселения, позволяют экологам объединять их в биогеографические регионы. Например, бóльшая часть Северной Америки относится к Неарктическому биогеографическому региону и содержит совсем не те виды, что населяют Палеарктический регион, в который входят бóльшая часть Европы и Азия.
Будучи перемещенными из одного биогеографического региона в другой, растения не только избавлялись от своих древних вредителей и паразитов; в новых местах отсутствовали даже родственники таковых. Подобные передвижения открывали перед растениями возможность нового, более полного избавления. Скорость перемещений и избавлений растений от вредителей возросла, когда в Америки прибыли европейцы. Скажем, перец чили переехал вместе с португальцами в Индию и Корею, где так прочно вписался в культуру и национальную кухню, что сегодня в нем видят сугубо местный продукт. Томаты со временем переселились в Европу. Картофель перебрался из предгорий Анд в Ирландию.
Рис. 4.2. Биогеографические регионы Земли, выделенные по видам земноводных, птиц и млекопитающих. Регионы, сильно отличающиеся друг от друга, отделены белыми линиями и закрашены по-разному. Стрелки на карте обозначают возможные маршруты нашего вида, Homo sapiens, по планете, избавлявшие его от паразитов и хищников.
Перемещаясь из региона в регион, люди создавали возможности для избавления от паразитов и вредителей, но одновременно развозили и самих паразитов, давая им возможность распространиться по всем географическим пределам своих фундаментальных ниш. Избавление хозяев от паразитов или хищников экологи называют «уходом от естественных врагов». Но вот для описания того момента, когда враги находят нас снова, подходящего слова нет; возможно, потому, что никакими словами не передать, насколько такой момент бывает ужасен.
Когда европейцы прибыли на Американский континент, они привезли с собой часть старых паразитов, от которых индейцы в свое время спаслись, переселившись в Америку. Кроме того, с европейцами туда попали и новые паразиты, которые эволюционировали в условиях крупных городов Европы, Африки и Азии. В Новый Свет прибыли «тысячи лишений, присущих телу»[9]. Результатом их распространения стала гибель людей в колоссальных масштабах. Десятки миллионов американских индейцев умерли в ходе так называемой «индейской демографической катастрофы». Древние города континента были разрушены, а их выжившие обитатели переселялись в другие места. Опустошение было столь значительно, что колонисты начали думать, будто Америка никогда и не была сколько-нибудь плотно заселена. В развалинах жилищ и цивилизаций они видели следы естественно вымершего народа, а не последствия болезней и геноцида{58}.
Позже паразиты с американских растений догнали перемещенные в Европу полезные культуры. С прибытием фитофторы в Ирландию картофель снова попал под власть древнего врага, от которого он некогда скрылся. Наступивший из-за этого голод обрек миллион ирландцев на гибель, а еще миллион – на переезд в другие страны.
На сегодняшний день во многих странах здоровье и благополучие людей, а также урожаи сельскохозяйственных культур зависят от двух разновидностей избавления. За первой стоит меньший размер реализованных ниш по сравнению с фундаментальными. Вторая связана с тем, что человеческие популяции и сельскохозяйственные культуры живут за пределами фундаментальных ниш своих вредителей и паразитов. Но сейчас оба варианта оказались под угрозой: первый – из-за связанности нашего мира транспортными сетями, второй – из-за климатических изменений.
Последствия связанности мира можно проиллюстрировать примером маниокового мучнистого червеца, который добрался-таки до маниока. Маниок родом из тропических зон Америки, но со временем был занесен в тропические Африку и Азию. В большей части африканских и азиатских тропиков он, оторвавшись от естественных врагов, сделался основным источником пропитания людей. Для многих жителей Африки, Азии и тропических низин обеих Америк маниок стал тем же, чем был для ирландцев картофель непосредственно перед картофельным голодом{59}.
В 1970-х маниок вдруг оказался в опасности. Новый вид мучнистого червеца, родственник тли, прибыл на посевы маниока в бассейне африканской реки Конго. Туда его случайно доставили благонамеренные естествоиспытатели, которым хотелось завезти из Америки в Африку новые разновидности маниока. Мучнистый червец оказался ненасытным пожирателем своей любимой культуры. Всего за год он мог от края до края уничтожить обширнейшие поля маниока. И если бы он продолжил распространяться теми же темпами, как в бассейне Конго, то за три-четыре года поразил бы всю Африку, а еще через несколько лет разошелся бы по всей Азии. Казалось, ничто не может остановить эту напасть: мучнистый червец самозабвенно разрастался. Его популяции увеличивались, поскольку их не сдерживали никакие другие паразиты или вредители. Все виды, которые привыкли охотиться на него, остались далеко, на его американской родине. Он убежал, избавился от них.