Роб Берт – Клеймо Морены (страница 3)

Хотя нет... Меня окружает беспросветная, густая, обволакивающая тьма. И я в сознании. Значит, получилось.

— Так, спокойно, Андрей, спокойно... Никаких эмоций. Сейчас они главный враг. Надо увидеть руки!

Я снова сосредоточился на тактильных ощущениях, попытался представить руки перед собой и стал изо всех сил тереть ладони. Мысленно вызывал тепло кожи, её шероховатость. Мозг, привыкший к комфорту и полному отсутствию усилий, саботировал команду. Но нет — тут я на своей территории. Максимус давно проторил тропинку вглубь подсознания, и его не остановить.

— Да где же?.. Где же?..

По ощущениям, руки уже должны были задымиться от трения. И вдруг — о, чёрт! — в полной темноте, как сбой, мелькнула первая искра.

Я упёрся взглядом в... цветочек на обоях, понимая, что стою в какой-то дурацкой комнате, принадлежавшей явно какой-то бабульке. «Ну нет, на такое я не подписывался», — подумал я и сделал несколько резких оборотов на месте, чтобы «раскрутить» реальность, сделать её чётче.

Сработало.

И, распахнув дверь, шагнул прямиком на полянку. Воздух пах хвоей и летом. Почти как в Подушкинском лесу в Одинцово, только без запаха шашлыка с соседней мангальной зоны. Красота.Всё встало на свои места, мир вокруг был ярким и максимально реалистичным. Я снова Максимус — повелитель окружающей сновиденной реальности. Цель. А какая у меня была цель? Ах да, Морена. Королева зимы, вся из себя холодная и величественная. Ну-ка, хочу, чтобы за этой дверью был не какой-нибудь убогий коридор, а хвойный лес с огромной поляной посреди, солнце, и чтобы птички пели. Закрыв глаза, я представил этот пейзаж.

«Цель ОС… Морена… Морена! — повторил я про себя. — Она сейчас стоит у меня за спиной. Я обернусь, и она будет там».

И тут я заметил, что сочная зелёная трава у моих ног начала странно белеть. Словно её кто-то посыпал сахарной пудрой. Но нет, это был иней. Он расползался с жуткой скоростью, сковывая всё вокруг ледяным панцирем. Солнце померкло, птицы заткнулись. Воцарилась тишина, какая бывает только в глухую зимнюю ночь посреди дремучего леса.

Я медленно обернулся, стараясь надеть на лицо маску безразличия. И обалдел.— Ты хотел увидеться, смертный? — раздался голос сзади. Бархатный, глубокий, с властными нотками. От него по спине побежали мурашки, но я внутренне мобилизовался. «Не ведись на развод, Андрей, это всё твой мозг».

Она была… ну просто с обложки глянцевого журнала «Мистический Vogue». Длинные чёрные волосы, белое бархатное платье, драгоценности, которые наверняка стоили больше, чем вся моя трёшка в Одинцово. Лицо — ну просто кукольно-идеальное, хоть в рамочку вешай. Но глаза… В этих тёмных, бездонных глазах не было ничего человеческого. Только холод. Такой, от которого по моей спине побежали мурашки.

— Да, хотел, — выдавил я, пытаясь в голос влить как можно больше нарочитой развязности. — И вот я здесь. Привет, снежная королева. Как дела? Выглядишь, кстати, зачётно.

— Я так понимаю, тебя не учили, что нужно бояться своих желаний? И этикету, видимо, тоже, — ее губы тронула лёгкая улыбка. Улыбка кошки, которая видит, как мышка сама идёт к ней в пасть.

— Нет, не учили, — фыркнул я. — Меня учили, что я тут главный. Что всё это — тараканы в моей голове, и танцуют они под мою дудку.

— Очень глупо и самоуверенно, — парировала она, и от этих слов стало как-то совсем не по себе. — Время бежит, а человеческая глупость не подвластна даже ему. Люблю, когда мотыльки сами летят на огонь. Хотя, в моём случае… скорее, в вечный холод.

Она взмахнула рукой — и с хрустальным треском из ничего возник громадный ледяной трон, весь в шипах и изморози. Она уселась на него, как на диванчик в гостиной.

— Ну и чего ты хотел, глупый сноходец? — спросила она свысока. — Полюбоваться? Или попроситься в слуги? У меня вакансия как раз свободна. Вечная.

Этот последний довесок — «вечная» — добил меня. Но перед этим, буквально на миг, я прочувствовал слово «сноходец»... Надо запомнить, что-то важное в нём... А потом моя самоуверенность, раздутая до небес, рванула, как перегретый паровой котел.

Она рассмеялась. Её смех был похож на звон хрустальных бокалов, но почему-то от него захотелось забиться в угол и плакать.— Я служу только себе! — рявкнул я, уже по-настоящему выходя из себя. — А тебя, Снегурочка, я сейчас поучу своему этикету! Это мой мир, и я тут царь и бог!

Я сосредоточился и закрыл глаза. Я — спецназовец. Камуфляж, броник, и в руках – здоровенный пулемет. Вес оружия был таким реальным, таким знакомым по моим предыдущим приключениям. Я почувствовал себя крутым.

— Ну что, снегурка? Потанцуем?! — нагло бросил я, целясь ей в грудь.

Она лишь взмахнула пальцами, словно отмахиваясь от комара. И тут меня ударило. Невидимая сила швырнула меня назад, как тряпичную куклу. Воздух со свистом вырвался из лёгких. Я полетел, и за моей спиной внезапно разверзлась чёрная дыра — я не увидел её, а почувствовал спиной. Я рухнул в неё, кувыркаясь в кромешной тьме.

Я с грохотом приземлился и откатился по мёрзлой земле, едва не вывихнув всё, что можно, и вскочил, сжимая в руках пулемёт. Но что-то было не так. Он был лёгким, как картонный. Я нажал на спусковой крючок.Падение казалось вечным. В ушах выл ветер. И тут же, легко ступая по воздуху, как по паркету, рядом со мной возникла она.

Раздался жалкий щелчок. Тишина.

Но ноги предательски прилипли к мёрзлой земле.«Ладно, пулемёт — не моё, — лихорадочно подумал я. — Сейчас я ей устрою... фаербол!» Я выбросил руку вперёд, концентрируясь на образе пылающего шара… На ладони вспыхнул жалкий огонёк, что с треском погас и обжёг мне пальцы. — Черт!.. ВЗЛЁТ! — заорал я, чувствуя, как паника подбирается к горлу.

Морена парила рядом на своем дурацком троне, глядя на меня с холодным любопытством.Я огляделся. Кругом была жуть. Серое, низкое небо, бескрайняя равнина, покрытая колким инеем, кривые, мёртвые деревья. Сам воздух, казалось, пропитан ужасом. Это была не красивая зимняя сказка. Это была какая-то вселенская помойка. Неужели это Навь?!

— Кончились фокусы, сноходец? — спросила она мягко. — Здесь — Навь, и здесь мои правила. Ты теперь мой. До конца зимы... А может и навсегда!

— Да иди ты! — рявкнул я, уже почти не контролируя себя. — Я сейчас проснусь! ПРОСНИСЬ! — завопил я мысленно, закрыв глаза и изо всех сил сжал голову руками, пытаясь вырваться из этого кошмара.

Ничего. Только ледяной холод, пробирающий до костей. И вся абсурдность ситуации была ещё и в том, что все сновидцы читают кучу книг и смотрят сотни видео по техникам, как попасть в ОС, а не вырваться оттуда. Бред.

— Время здесь… остановилось для тебя, — произнесла она, и её слова вмерзали в воздух ледяными иглами. — Беги. Попробуй убежать. Может, это у тебя получится лучше, чем проснуться.

Я не успел сделать и десяти шагов.И я побежал. Сорвался с места, подгоняемый животным ужасом, удирая от этой ледяной бесчувственности что есть сил.

— Тра-та-та, – абсолютно бесстрастно, без единой нотки игры, прозвучал сзади ее голос.

Я оглянулся на бегу — и сердце упало в пятки. Она стояла на месте, но теперь в её руках был мой пулемёт. Она держала его одной рукой, словно он был картонной игрушкой, и целилась мне в спину, небрежно направив ствол.

— Бежишь неплохо, — заметила она с ледяным любопытством. — Погоня началась!

Она «выстрелила». Не грохот, а тот самый жалкий щелчок, который издавало оружие у меня в руках. Но от этого щелчка по моим ногам ударила ледяная стена, сбившая меня с ног и отбросившая назад, к ее подножию.

И мир перевернулся... Земля ушла из-под ног, и я с криком провалился в ледяную воду чёрного омута. Влага холодом обжигает кожу, заполняет рот, нос, лёгкие. Я захлёбываюсь, отчаянно загребая руками, чувствуя, как тяжёлая одежда тянет тело ко дну. Свет сверху меркнет, а внизу зияет чернота, полная шевелящихся теней.

Я качусь по крутому, обледеневшему склону горы, утыканному острыми, как бритва, скальными выступами. Они впиваются в бока, рвут одежду. Сверху, с оглушительным грохотом, на меня летят глыбы грязного, смерзшегося снега, грозя раздавить в лепёшку. Я пытаюсь зацепиться за что-то, но пальцы скользят по гладкому льду.С последним усилием я выныриваю, судорожно хватая ртом воздух, обжигающе холодный… и понимаю, что воды вокруг больше нет.

Падение прекращается так же внезапно, как и началось. Я оказываюсь запертым в тесном, ледяном склепе. Стылые стены сдавливают со всех сторон, не давая пошевелиться. Воздуха катастрофически не хватает. Я пытаюсь дышать медленнее, экономить кислород, но паника сжимает горло, а в ушах стучит кровь. Я понимаю, что сейчас задохнусь здесь, в полном одиночестве, в этой ледяной ловушке.

Склеп исчезает. Я бегу по бесконечному лабиринту из ледяных зеркал. Со всех сторон на меня смотрит моё собственное отражение — искажённое ужасом, стареющее на глазах, с сединой в волосах и морщинами на лице. Из зеркал тянутся бледные, обмороженные руки, пытаясь ухватить меня, а за спиной слышится мерный, неумолимый скрежет — будто что-то огромное и тяжёлое ползёт по льду, догоняя меня.

Пространство снова сменилось. Теперь я стою на карнизе небоскрёба. Высота умопомрачительная. Ветер рвёт одежду, пытаясь сорвать вниз. А внизу, вместо улиц, зияет всё та же бесконечная, серая пустота Нави. Я отшатываюсь от края, сердце бешено колотится. И тут же чувствую, как карниз под ногами трескается и рушится. Я лечу в бездну.Я споткнулся, упал, обернулся… и увидел её. Мара стояла в конце коридора, не двигаясь, бесстрастно наблюдая. Её лицо было нечеловечески прекрасным, а в глазах читалось холодное, научное любопытство. Ей было интересно, сколько её новая игрушка сможет продержаться.