Риз Боуэн – Золотой ребенок Тосканы (страница 47)

— Мы просто слегка промокли, моя дорогая, и ничто не поможет нам лучше сухой одежды и стаканчика граппы.

Она положила руку мне на плечо.

— Иди и переоденься, Джоанна, твое платье мы повесим в ванной, так оно быстрее высохнет.

— Хорошо, — согласилась я, хотя оказаться вновь на улице не хотелось. Крупные капли дождя громко стучали по черепичной крыше. Я побежала через сад по тропинке, которая превратилась теперь в вереницу луж. Добравшись до маленького домика, я откинула защелку и с облегчением вздохнула. Но, закрыв за собой дверь, вдруг застыла — я ведь запирала ее, когда мы уходили рано утром. Конечно, я не могла об этом забыть… и да, ключ лежал в моей сумочке. Потом я вспомнила слова Ренцо о том, что никто в СанСальваторе не запирает входные двери. Должно быть, в доме Паолы висел запасной ключ и его легко было найти.

«Наверняка я разволновалась из-за ерунды», — подумала я. Может, Анджелине понадобилось что-то забрать из маленького дома — в большом гардеробе хранилось запасное постельное белье. А может, кто-то убедился, что мы все ушли на праздник, и воспользовался этим, чтобы без помех обыскать мою комнату. Может быть, карабинеры. А может быть, и нет. Я осторожно открыла ящик. Да, мою одежду очевидно перекладывали. Я достала свои запасные туфли и обнаружила, что вещицы, которые оставил мне Джанни, по-прежнему спрятаны в носке. Значит, тот, кто что-то искал, не слишком старался? Или он увидел спрятанные предметы, но не счел нужным перекладывать их, чтобы не вызывать подозрений? Тревожная мысль.

Я проверила другие свои вещи, но ничего не пропало. И разумеется, компрометирующее письмо вместе с паспортом и кошельком лежало в моей сумочке. Кто-то мог пронюхать, о чем Джанни хотел со мной поговорить. Но они должны знать, что' он не смог этого сделать, и что я сама не смогу понять значение этих предметов.

Я взяла несколько сухих вещей, завернула их в полотенце и побежала обратно на ферму.

В доме было тепло и сухо, а выпив рюмочку траппы, я почувствовала себя совсем хорошо. После такого празднества мы не были голодны и просто доели остатки супа с хлебом. Перед тем как лечь спать, я удостоверилась, что моя дверь надежно заперта. Я лежала в кровати, прислушиваясь к уходящей грозе, пока раскаты грома не угасли вдали.

Когда на следующее утро я проснулась, небо уже было привычно ярко-синим. Воздух пах свежестью, а цвета после дождя были такими насыщенными, что я невольно зажмурилась, глядя на эту сельскую идиллию.

За завтраком Паола объявила, что ей нужно поработать в огороде, мол, насекомые слишком обнаглели и устроили себе пир. А если она найдет несколько спелых баклажанов, то на ужин у нас будут баклажаны с пармезаном.

— А мне нужно узнать, что решил инспектор из Лукки, и могу я уже уехать или нет, — сказала я.

— Ox… — Лицо Паолы выражало искреннее огорчение. — Так рано? Ты правда хочешь уехать так быстро? И это когда я, можно сказать, обрела вторую дочь?

— Мне правда здесь очень нравится, — заверила я. — Но нужно убедиться, что полиция не считает меня подозреваемой в убийстве Джанни. Да и домой ехать нужно. Меня ждет учеба.

— Но хотя бы неделю доживи тут, — попросила она.

Я вдруг удивилась. Я была здесь меньше недели? Мне почему-то казалось, что живу здесь гораздо дольше.

— Конечно. До конца недели я побуду, — сказала я.

— Когда же я успею научить тебя готовить тосканскую еду, если ты так быстро уедешь? — Она обняла меня за плечи и прижала к себе. — И мне надо подкормить тебя. Нужно, чтобы на этих косточках наросло мясо, иначе ты никогда не найдешь мужа.

— Может, у нее уже есть кто-нибудь на примете, мама, — сказала Анджелина, выглядывая из комнаты, где она кормила дочку грудью.

— Это правда? Тебя ждет молодой человек? — спросила Паола.

— Нет. — Я покачала головой. — Никакой молодой человек меня не ждет.

— Вот и правильно. Сначала ты должна сдать экзамены. А когда станешь богатым адвокатом, вокруг тебя начнут виться мужчины, которые захотят жениться на тебе, — сказала Паола.

— Она не позволит, чтобы мужчины женились на ней из-за денег, мама, — парировала Анджелина. — Она захочет выйти замуж за любимого. Ты же видишь, что она романтик, а не прагматик.

— Деньги никогда не лишние! — отрезала Паола. — Но если ты происходишь из богатой семьи, то это не проблема.

Я покачала головой:

— Боюсь, что нет. Мой отец умер без гроша в кармане. Мне придется идти своим путем или выйти замуж за богача.

— Тебе нужно положить глаз на Козимо, — подмигнула Анджелина, посмеиваясь. — Ему всего пятьдесят пять, а он не женат и владеет почти всей этой землей!

— Козимо? Ну нет, ей стоит делать ставку на Ренцо, наследника. На него и посмотреть приятно, да, Джоанна?

Я почувствовала, что краснею. Она усмехнулась:

— Я многое замечаю. Я вижу, как ты смотришь на него, когда он говорит с тобой. И с праздника вы убежали гулять вдвоем.

— Мы просто говорили о его матери и о том, помнил ли он хоть что-то о встрече с моим отцом.

— И как, помнит?

Я покачала головой:

— Нет. Но мы выяснили, что его мать и мой отец действительно были знакомы. И помните, вдова Джанни сказала, что пилота забрали. Наверное, так и случилось. Его забрал враг, и она в отчаянии сдалась и выбрала защиту немца. Или же… или ее тоже предали и забрали. Теперь мы никогда об этом не узнаем.

— А ты спрашивала своего отца о войне? Он рассказывал что-нибудь о том, как его сбили?

— Нет, — сказала я. — Мама говорила, что он был сбит, тяжело ранен и чуть не умер, но я не узнавала подробности. И я уверена, что мой отец ни за что не поделился бы историей о Софии с моей матерью. — «Именно поэтому он держал свои воспоминания запертыми в маленькой шкатулке, спрятанной в самом дальнем углу чердака», — подумала я.

Мы закончили завтрак. Паола надела шляпу от солнца, фартук и вышла на работу в сад. Я вызвалась помочь ей, но она отмахнулась:

— Ты здесь в отпуске. Развлекайся, гуляй. Иди-иди.

Я оставила ее подвязывать бобы и медленно пошла в гору. День был жарким. Я чувствовала, что затылок уже припекает. «Постараюсь увидеться с Ренцо, — подумала я, — и предложу сходить со мной в монастырь».

Эта мысль доставила мне удовольствие. Я покачала головой. Когда я уже чему-нибудь научусь? Ренцо был сыном человека, которого считали опасным, — человека, который мог отдать приказ об убийстве того, кто встал на его дороге. А еще Ренцо жил в глухой деревне в Италии. Не слишком подходящий кандидат в кавалеры, даже если учесть, что он не оказался моим братом. Плюс к тому я не заметила какой-то особенной реакции, когда прижалась к нему во время землетрясения.

Я добралась до городской площади. Следы вчерашнего веселья были заметны. Знамена и флаги, намокшие после дождя, теперь жалко свисали, как тряпки, со стен зданий и болтались над пока еще не убранными с площади столами. Я заглянула в участок карабинеров и обнаружила, что инспектор не прибыл и неизвестно, когда его ожидать. Когда я снова вышла из здания, то заметила, что в желтом доме на краю площади находится почтовое отделение. Мне пришло в голову, что стоит позвонить Скарлет и сообщить ей, что я нахожусь под угрозой ареста. Так, на всякий случай.

Я зашла на почту, заплатила, и мне показали, как пользоваться телефоном. Сотрудник почтового отделения разволновался, когда узнал, что кто-то хочет позвонить отсюда в Англию. Он настоял на том, чтобы сделать все самому, и прошло довольно много времени, прежде чем он наконец передал мне трубку. Я слушала гудки на другом конце провода, долго ждала и собралась уже повесить трубку, когда услышала:

— Вы знаете, который сейчас чертов час?

И конечно, только сейчас я вспомнила, что время в Италии опережает британское на час. Здесь было десять часов, а там только девять — раннее утро, судя по злости Скарлет.

— Это я. Джоанна, — сказала я. — Прости, что разбудила, забыла о разнице во времени.

— Джо? Что-то не так? — спросила она. — Иначе зачем ты тратишь деньги на телефонный звонок? Ты еще в Италии?

— Да.

— Ты нашла своего давно потерянного брата и старую любовь своего папеньки?

— Нет, но я выяснила почти все, что могла. А насчет того, что что-то пошло не так… Я лишь хотела, чтобы ты была в курсе на случай, если меня посадят в тюрьму.

— В тюрьму?! Ты что, ограбила банк?

— Нет, меня подозревают в убийстве.

— Черт возьми! — воскликнула она. — О чем ты вообще?

— В колодце возле маленького домика, где я остановилась, было найдено тело мужчины, — поведала я. — И у меня есть основания полагать, что полиция захочет повесить убийство на меня, потому что так удобнее, чем докапываться до правды.

— Думаю, это мафия. Разве не она проворачивает там подобные делишки?

— Вполне может быть. У этого парня, как мне сказали, имелись подозрительные дружки. — Я умолчала о письме. — Сегодня я снова встречусь с инспектором, и он решит, могу я уехать отсюда или нет.

— Бедняжка! А ты не хочешь просто сесть на поезд и оказаться в Швейцарии, в полной безопасности, прежде чем они поймут, что ты смотала?

— Это не так просто. Мало того что отсюда автобус ходит только два раза в неделю, так до него еще нужно добраться — мы в стороне от дороги. Поэтому я застряла. Но если ты получишь от меня загадочное сообщение с просьбой покормить хомяка или что-то в этом духе, тогда найди Найджела Бартона и скажи ему, что у меня проблемы.