Рия Рэй – Проект 1214 (страница 11)
В ситуации со Стеллой лучше было не рисковать и придержать оружие массового поражения для другого случая.
– Вечером будет заседание по вашему вопросу. В понедельник огласим решение. Можете хоть сутки напролет здесь стервятничать, – Стелла вскинула голову и прошагала мимо к лифтам, стуча высокими шпильками своих лодочек.
«Стервятничать», как рассказала Жан, было ее любимым словом, во всяком случае по отношению к нам. И в наших глазах эта женщина превратилась из Стеллы Рейн в Стерву Рейн. Поменялись две буквы, а смысл остался прежним.
Вернувшись с выходных, мы обнаружили на дверях в наши кабинеты записки с идентичным содержанием и одной лишь разницей в именах адресатов.
«Уважаемые коллеги, Ада Кельнер и Элла Перри,
Спешу уведомить вас о решении дисциплинарного комитета в отношении следующих проступков:
1) Нарушение рабочего распорядка;
2) Несогласованное собрание в личных целях в рабочее время;
3) Нарушение общественного порядка и режима тишины в рабочее время;
4) Пренебрежение к ответственному проверяющему;
5) Угрозы и оскорбления в отношении к ответственному проверяющему.
В связи с вышеуказанными нарушениями вынуждены назначить вам меру наказания в соответствии с Дисциплинарным Кодексом Научно-Исследовательского Центра в размере отработки пяти часов общественных работ на благо центра: мытье полов в коридорах на этажах 2 – 15 корпуса №2, а также полив и удобрение растений на указанных этажах. К исполнению наказания приступить с 03.03, срок отработки до 5 дней (до 07.03).
В случае уклонения от обязательств будут применены следующие меры пресечения:
1) Лишение премии за месяц март;
2) Лишение права на отпуск;
3) Полное подчинение ответственному проверяющему.
С уважением, Стелла Рейн».
Мы одновременно посмотрели друг на друга, сдерживая порыв смеха.
– Она серьезно? – Ада сдалась первая.
Переговорив с подругами, мы узнали, что, оказывается, все «наказания» были разными: Жан назначили обучать сразу четырех магистрантов, пришедших к нам на практику, Пэм должна была перебрать архив, упорядочить все папки и книги по алфавиту, а Эва присоединилась к нам, забрав себе 16 – 22 этажи.
И в тот раз мы даже послушно подчинились этим нелепым попыткам Стервы возвыситься за счет нас. Правда, слегка переделали правила игры под себя. Хватило трех дней, чтобы управиться с четырнадцатью этажами. И каково было удивление этой дамочки, когда в один из дней она прибежала в корпус и обнаружила нас на пятнадцатом этаже с парой бутылок вина и импровизированным караоке, где музыка орала из телефонов, а швабры выступали в роли микрофонов. Ее лицо было не описать словами. Пытаясь произнести хоть что-то внятное, она могла лишь заикаться и сдерживать очередное ругательство, так и норовящее вырваться. Ада, сделав музыку погромче, летящей походкой приблизилась к «ответственному проверяющему», приобняла ее за плечи и буквально заорала ей на ухо:
– Что-то не так, Сте… Стелла? Как видите, ваше идиотское «наказание» идет полным ходом!
– Какого черта тут происходит? – У нее определенно дергался глаз, а из идеального пучка вылезла пара петухов.
– Ну как же? Посмотрите на время: восемь вечера. Рабочий день закончился аж час назад! До режима тишины ещё целых два часа. А, заметьте, про алкоголь не сказано ни слова ни в одном из договоров и книжечек. Да и в вашем письмеце оставлены только пункты, что сделать надо, но ни одного пункта о том, что делать нельзя. Так что будьте любезны, протрите ноги, если хотите пройти по помытому коридору, – подруга кинула к ее туфлям мокрую тряпку, отчего Стелла отшатнулась и ахнула, но не нашла, что возразить, хмыкнула, развернулась и, гордо задрав голову, ушла прочь.
На утро даже нового письма счастья на двери не оказалось, так что мы определенно одержали победу. И тогда я в очередной раз подумала о том, насколько же мне повезло работать с Адой. Закончив свою часть, мы поднялись к Эве, но она молча и в тишине водила шваброй туда-сюда, изредка бормоча себе под нос проклятья. Естественно, не оставили подругу одну и потратили свой четвертый день, развлекая ее и помогая одновременно.
С тех пор Стерву Рейн мы не встречали, но нередко слышали о ее новых жертвах. Периодически она, словно коршун, обрушивалась на один из корпусов, и начиналась облава. Заранее об этом никто не знает, Стерва Рейн любит быть внезапной, чем многим внушает страх. Но нам она могла внушить только истерический смех, ведь, кажется, ещё никому не удавалось поставить ее на место. Хотя по сторонам мы все равно лишний раз поглядывали – мало ли чего? Она точно добавила в Дисциплинарный Кодекс статьи про распитие алкоголя, громкую музыку и швабру-микрофон.
Коридор был пуст, мы благополучно добрались до столовой, откуда до холла долетал аромат только приготовленных куриных биточков. Столы были пустыми, а лоточки с едой ещё закрыты крышками, но я уже успела разглядеть долгожданные блинчики с капустой – спустя три недели повар сдалась и услышала мои мольбы. Мы заняли столик, но сидеть без дела желания не было: все равно сейчас целый час будем обсуждать вчерашнюю встречу, а Ада точно не решится помогать мне замять тему.
– Пойду за кофе пока сбегаю, ещё семь минут. Тебе что-нибудь взять?
– Чизкейк с малиной.
Я вышла из столовой и, пройдя холл насквозь, очутилась в кофейне. Аромат кофе и свежей выпечки прекрасно дополнял куриные биточки, вот-вот – и живот исполнит арию. Вытаскивая кредитку из кармана, я нечаянно задела локтем единственного посетителя, тут же буркнула: «Извините» и хотела облокотиться на стойку в ожидании своей очереди, но услышала знакомый голос, будто бы отвечающий мне.
– Ничего страшного.
Сверху вниз на меня смотрел Теодор все в том же белом халате, будто он и вовсе прирос к нему.
Не показалось. На мгновение перехватило дыхание, я вспомнила его вчерашние сообщения и то, что благополучно их проигнорировала, сначала не зная, что ответить, а потом с мыслями, что не очень прилично отвечать спустя двенадцать часов. Из раздумий, как бы незаметно провалиться сквозь землю, меня вывел его глубокий голос.
– Как вчера добралась до дома?
О нет, это же то самое начало самых неловких диалогов, которые вечно заходят в тупик. Это его третья разновидность после: «Хорошая сегодня погода» и «Как дела?» Но долго молчать было бы ещё более неприлично, чем сделать вид, что никаких сообщений не было.
– Хорошо. – И тут в голове возникла гениальная идея. – Прости, я не ответила на сообщение…
– О, Ада все-таки твой номер дала? Я уже подумал, что написал какому-нибудь незнакомцу. Судя по тому, что ты вчера предупредила, что она вполне способна сбежать из ресторана даже без сумки, решил, что и рандомный номер может дать.
– Ну да, одного из Эванов… – Я представила, как Теодор благодарит бывшего подруги за хороший вечер, и улыбнулась. Но надо было досказать начатую мысль. – Так вот да, я видела сообщение, но уже было очень поздно, побоялась разбудить, а утром забыла дома сумку, пришлось возвращаться, и я опаздывала, поэтому не было времени ответить. Мне очень жаль, в следующий раз отвечу обязательно!
Что я сказала? Какой следующий раз? Сколько раз я себе говорила, что нечего открывать рот, когда понятия не имеешь, чем закончить предложение, которое уже даже началось со лжи. Да после такого он не только не напишет, он заблокирует мой номер и удалит его.
Но что это? Губы мужчины дернулись в полуулыбке.
– Хорошо, я запомню. Ты будешь что-то заказывать? Или просто хотела ударить меня локтем и незаметно скрыться? Если так, то миссия провалена.
К лицу прилила волна жара. Вот черт! Из-за барной стойки на нас глазел бариста, который уже давно поставил заказанный Теодором капучино рядом и, видимо, ждал, что я сделаю заказ.
– А, да, простите, я… – А я даже не решила, что хочу. Точно не кофе, за которым шла изначально. – Холодный тропический лимонад. И побольше льда, пожалуйста. А ещё малиновый чизкейк. Спасибо.
Кредитка звякнула о терминал, бариста неловко улыбнулся и отвернулся готовить заказ.
– Советую попробовать ванильный милкшейк с вафельным топпингом, если любишь холодное, – Теодор кивнул на поставленный передо мной прозрачный стаканчик, в котором перетирались друг о друга десятки маленьких кубиков льда.
– Спасибо, обязательно попробую. Ты идёшь на обед?
Я стояла в пол-оборота к высокому круглому столику и как раз в этот момент краем глаза заметила Жан и Эву, которые направлялись прямо к столовой. Следующая картина напоминала поставленную начинающим режиссером сцену. Жан вдруг резко тормозит, хватая Эву за локоть, делает несколько шагов назад, разворачивается на что восемьдесят градусов и показывает пальцем в ту сторону, где была кофейня.
– Нет, обычно обедаю в кабинете.
– Вот черт! – Сейчас они запросто могут подойти сюда и превратить сложившуюся неловкую ситуацию в невыносимую.
– Ну, я могу пообедать в столовой, если это важно…
– Что?
До меня не сразу дошел смысл сказанной им фразы, на мгновения я зависла, припоминая разговор до этого.
– О боже. Я не имела в виду, что… Обедать в кабинете – это нормально, я не про то, я не хотела… – Объяснить ситуацию было тяжелее, чем я предполагала, потому просто схватила его за плечи и повернула лицом к стеклянной двери кофейни. Подруги как раз упорно сверлили нас глазами и были готовы в любой момент пойти навстречу.