Рия Рэй – Проект 1214 (страница 10)

– Привет. Уже дома? Ещё раз хотел сказать спасибо.

– Ой, наверное, у тебя нет моего номера. Это Тео. Ада поделилась номером.

– Спокойной ночи.

Вот же… На часах было уже половина четвертого утра, а меня окатило волной желания во второй раз все перемыть, перечистить, лишь бы не ложиться назад в кровать.

Глава 5

Пункт в дисциплинарном кодексе о

запрете использовать швабры в качестве

микрофонов – звучит интересно

Ада смерила меня недовольным взглядом, когда я уже в шестой раз возвращалась к микроскопу, пытаясь описать ход исследования. Но всякий раз, только брала в руку ручку, картинка копошащихся на стеклышке микроорганизмов стиралась из памяти. Отбросив затею сделать что-либо полезное по работе в ближайшие как минимум несколько часов, я отклонилась на стуле и устало потерла виски.

– Да что с тобой?! Теодор нашел твой дом, и у вас была бурная ночь?

– О да, такая бурная, ты не представляешь.

– Именно поэтому ты оттерла каждый миллиметр квартиры впервые за… никогда? Ты хоть спала?

Я сквозь боль улыбнулась, предполагая, что ответ очевиден и не требует дополнительных пояснений.

Прошедшая ночь удивительно четко отразилась под моими глазами темными припухшими синяками. За это время я умудрилась подремать от силы полтора часа, то и дело просыпаясь от вполне ожидаемых сновидений пикантного характера, но вместе с тем приправленных ужасом. То Теодор бросается на меня, причем не в том смысле, в котором бы хотелось, и пытается ударить ножом, то происходит как раз ТОТ САМЫЙ смысл, но вокруг кружатся тени, так и норовясь поглотить нас, то в кабинет просто в неловкий момент вторгаются посторонние, не давая насладиться хотя бы минутой приятного сна, то приходится спасаться, убегая от невидимой угрозы, стараясь забрать с собой мужчину, но тот почему-то не может продолжать путь. По несложным подсчетам получается как минимум четыре пробуждения за эти несчастные полтора часа, но скорее всего я просто забыла другие кусочки всех кошмаров.

По губам невольно проскользнула улыбка – Ада все-таки отчасти была права, предполагая «бурную ночь с Теодором». К счастью, она не обратила на это внимания и не стала донимать меня лишними расспросами.

– Может, пойдешь кофе возьмешь? – Подруга похлопала меня по плечу. – Давай, вчера все хорошо прошло, не унывай.

Эта фраза напомнила мне кое о чем, что я бы очень хотела с ней обсудить.

– Ада. Откуда у Теодора мой номер? – Я сощурила и без того сонные глаза.

– Я дала, – не задумываясь, выпалила она.

– Откуда у тебя его номер?

– Что?

– Номер. У тебя есть его номер.

– А. Ну да. У меня есть номер каждого в этом центре. А ты бы ему написала? Позвонила? Что бы ты сделала с его номером, если бы я тебе его дала?

– Пробила бы его, – как ни в чем не бывало ответила я.

Ада слегка удивилась, но, вероятно, быстро догадалась, что я на это способна, и закатила глаза. Наверное, сказал бы мне кто-то подобную вещь, я бы сочла его сумасшедшим, ведь это вторжение в личную жизнь и все тому подобное, но, думаю, то, что я знаю буквально почти все про всех, является смягчающим обстоятельством. Сейчас же заниматься несколько преступным делом было уже не особо комфортно, ведь мы вроде бы неплохо пообщались, и узнать что-то можно, если очень захотеть, лично у него.

– Ты лишила меня возможности продемонстрировать мои детективные способности.

– Что тебе мешает заняться этим сейчас? – Подруга вскинула бровь.

– То, что я теперь знаю его лично. Теперь это неловко. И неправильно.

– А до этого было бы ловко и правильно?

– Это ты мне пытаешься что-то предъявить?

От этой словесной перепалки я даже немного пришла в себя, уже не хотелось растечься по столу и забить на все вокруг.

– Погоди, а что он тебе написал? – Ада вдруг вспомнила, с чего начался конфликт, и заинтересовалась.

– Поблагодарил за вечер. А как он у тебя телефон попросил? И откуда у него твой?

– Я напоминала накануне про ужин. Просто попросил, без уточнений.

Разговор закончился так же быстро, как и начался, за кофе сходить мне уже никто не предлагал, так что, тяжело вздохнув, я продолжила работу. Ближе к обеду снова накатила усталость, солнце, просачивающееся сквозь открытые жалюзи, падало как раз на стол, отраженные лучи больно жгли глаза чуть ли не до слез. Не выдержав, я резко дернула за ниточки, погрузив кабинет в полутьму. Ада недовольно вздохнула, но промолчала.

На обед идти не хотелось, даже задумалась о том, чтобы потратить заветный час на дневной сон, но желудок предательски заурчал. Хватило секунды, чтобы Ада это расслышала в рабочей тишине, подскочила и потащила меня прочь из кабинета.

Недавний случай, похоже, оставил мне травму, только подруга потянулась к дверной ручке, я невольно сжалась и прикрыла глаза, ожидая повторения покушения на жизнь. Но дверь распахнулась, не задев ни одного препятствия, коридор пустовал. До обеда оставалось еще минут десять, и обычные прилежные сотрудники центра не рисковали напрашиваться на сверхурочные, коих и так хватало, или добровольный отказ от премии. В нашем случае все было куда проще, те самые напряженно-странные отношения Ады с начальством позволяли нам творить буквально все, что только вздумается. Вряд ли кому-то было выгодно, чтобы в центр просочилась интересная информация касаемо того, кто с кем, как и в чем спит. А такого добра в наших головах было немало, естественно, все подкреплено реальными доказательствами в переписках, фотографиях или свидетелях…

Одно единственное, что могло нас остановить и даже пугало саму Аду, находилось в главном корпусе центра, что неподалеку от нашего, и это имело специфичное имя Стелла Рейн. Только эта женщина, которой относительно недавно стукнуло тридцать пять, с туго завязанным по всем канонам стервы пучком, вечно красной супер-стойкой помадой и типичной для подобных ей юбкой-карандашом по колено в мелкую серую полоску, могла заставить нас ужаснуться. Хотелось бы сказать, что ужасались мы только ее чувству стиля, но, к сожалению, все было слегка сложнее.

Эта самая Стелла одно время, судя по слухам, имела честь крутить шашни с директором, причем не тем самым, который был начальством, а тем, что был на пару ступеней выше и руководил всеми тремя корпусами нашего центра и, соответственно, всеми их начальствами. Благодаря этому Стелла имела довольно большое влияние буквально на всех. Ей ничего не стоило шепнуть боссу – надо разделять начальство Ады и начальство в целом, – что где-то в каком-то из корпусов происходит что-то, что не вписывается в установленные кем-то рамки, как начнётся небольшой апокалипсис. Благодаря этой особенности ее и сделали проверяющим, дозорным, который мог объявиться в любую секунду жизни и создать миллиард проблем.

Помню, задумывалась, каким образом люди приходят к такому образу жизни? Может, когда-то Стелла тоже обожала собирать слухи, но у нее не было своей собственной Ады и компании, с кем ими можно было бы поделиться? И эти невысказанные сплетни копились в ее голове многие годы, сердце черствело и вот она уже собирает те же самые слухи, но в качестве доносов? Ей платили за это прибавку, пока не дали официальную должность?

В один раз прилетело и нам. Обед закончился минут пятнадцать назад, но мы все не могли разойтись, слушая историю, как Эва сходила на свидание вслепую и насколько удивительные во всех нехороших смыслах этого слова там оказались все индивиды. Мы даже успели доехать до второго этажа, решили выйти и проводить Жан и Пэм, но остановились прямо посередине коридора. В этом и была наша ошибка.

Во время обсуждения того, что некий Питер сорока лет оказался на свидании из-за того, что его в тайне записала мама, из-за угла в другой стороне от лифтов сверкнули глаза, и с нахалистым высокомерным видом буквально тенью выплыла тонкая фигура с очерченными контурами брючного костюма с юбкой-карандашом. Привлекая наше внимание, она пару раз покашляла в кулак, демонстративно взглянула на наручные часы, которые, определенно, она сама себе купить бы не смогла, и ожидающе уставилась в нашу сторону.

Ада заметила ее первой:

– Вам чем-то помочь?

Вспоминая эту ситуацию, я понимаю, что она прекрасно знала, кто перед ней, но пыталась сохранить невозмутимый вид.

Стелла опешила, явно ожидая, что перед ней тут же упадут в ноги и будут молить о пощаде, как это происходило всегда. А она кайфовала, упивалась своей властью, чувствуя превосходство.

– Подскажите, когда закончился обед? – с легкой насмешкой спросила женщина.

– Обед? Понятия не имею. – Другой ответ в такой ситуации стал бы поражением.

«Пятнадцать минут назад,» – и в ответ полетело бы: «И какого хрена вы торчите в коридоре?»

«Разве он уже закончился?» – и тогда услышали бы: «Куда уж там следить за временем с такими-то важными делами».

Девочки толпились за спиной у подруги, тихо объясняя мне на ухо, в какую историю мы попали. Пэм хотела было сделать шаг вперед, но Эва шикнула, попросив не портить ситуацию.

Если Ада была довольно вспыльчивой, сразу вступала в споры, не боялась высказаться, то Пэм имела накопительный эффект. Она могла долго слушать, даже кивать в знак согласия, но в один момент можно было заметить, как дернулся ее глаз, что свидетельствовало о конце терпения. После чего происходил взрыв, и всегда ее собеседник выходил проигравшим.