Рия Райд – Пламя Десяти (страница 90)

– Наоборот, – отозвался он. – Я считаю, что вы еще можете доказать свою верность Конгрессу и Галактическому обществу. Возможно, даже заслужить шанс на искупление.

– Что вы имеете в виду? – опешила я.

– Вы можете помочь вычислить всех сторонников Вениамина и сдать их нам. Всех до единого. Это не должно быть проблемой… с вашими способностями.

– С моими способностями? – собственный голос показался мне чужим.

– Раз Вениамин сам вышел на вас – значит, вы ему нужны. Используйте это, сдайте его и весь его круг. Это спасет миллиарды жизней. За такое даже с вашими преступлениями можно получить амнистию.

– Вы предлагаете, чтобы мисс Эйлер покопалась в голове у всего лиделиума? – процедил Андрей. Его пальцы сжались и вновь расслабились, когда он с нескрываемым раздражением посмотрел на судью.

– Мария не хертон, – добавил Алик.

– Мисс Эйлер в разы ценнее, чем хертон, – невозмутимо подтвердил мистер Лорес.

– Ты несешь чушь, Поль, – небрежно отмахнулся Брей, будто имел дело с бреднями малых детей. – Я даже не хочу это слушать.

Поль Лорес вспыхнул как спичка, но Карл Багговут его опередил.

– Не такая уж это и чушь, – с сомнением сказал он, бросив в мою сторону быстрый взгляд.

Граф добавил что-то еще, но что именно – я не расслышала. Из-за резко подкатившей волны жара мне вдруг стало так душно, что потемнело в глазах. Я встала, опершись о поручни взмокшими ладонями.

– Мне нужна пара минут, простите.

Пробормотав что-то неразборчивое по пути, я выскользнула из холла. Прибрежный ветер охлаждал лицо. Я шла босиком. Мелкие камни царапали ступни, а мягкая, еще влажная от росы трава щекотала щиколотки. Это дарило ощущение приземленности.

Шаг за шагом я подошла к обрыву. Внезапное чувство дежавю потрясло меня даже больше, чем открывшийся отсюда вид. Прибрежная зона, океан, холм с возвышающейся резиденцией Брея – все казалось таким нереальным и родным одновременно, будто я провела здесь всю жизнь.

– Мы часто играли тут, когда были детьми, – сказал подошедший из-за спины Алик. – Я, Андрей, Питер и Марк. Лея все время носилась за нами как нянька. Боялась, что кто-то из нас сорвется вниз. Повезло, что у нее… железные нервы. В прямом смысле. Настоящая нянька точно бы не справилась с нами четырьмя.

– А Брей?

– Думаю, он не раз подумывал о том, чтобы самому скинуть нас куда подальше, – усмехнулся Алик.

Я слабо улыбнулась в ответ. Теперь, когда он стоял рядом, все и правда ощущалось иначе. Реальнее. В Алике что-то изменилось – не только внешне. За пару месяцев, что мы не виделись, в его лице появилась какая-то обременительная серьезность, скрытое напряжение. В карих глазах по-прежнему плескались доброта и мягкость, только теперь их будто сдерживали какие-то внутренние стены. Алик стал серьезнее и замкнутее, сейчас, когда он был рядом, это ощущалось особенно сильно.

– Андрей никогда этого не признает, но его настоящий дом всегда был здесь. И Нейк, кем бы он его ни считал, дорог ему не меньше, – сказала я. – Ведь так?

На лице Алика мелькнула грустная улыбка.

– Только ему не говори. Ты знаешь Андрея – он будет все отрицать.

– В этом я не сомневаюсь.

Алик молчал еще какое-то время. Ветер трепал его волосы. От мимолетной улыбки не осталось и следа. Алик смотрел куда-то вдаль, за горизонт, где синие волны сливались с небом, и, кажется, никак не мог собраться с силами, чтобы сказать что-то еще. Когда он повернулся, его глаза были красными – не то от ветра, не то от усталости, не то от слез.

– То, что случилось на Тальясе… – почти шепотом начал он.

– Нет, – я замотала головой, не давая возможности ему продолжить. – Алик, не смей.

– Я должен был…

– Я даже не буду это слушать! – отрезала я, и он вздрогнул всем телом. – То, что случилось на Тальясе, было моим осознанным решением. Все случилось именно так, как и должно. Как я и планировала. Питер прав – никакая я не жертва и не надо меня жалеть.

Лицо Алика стало еще мрачнее. Будто мои слова врезались в него, подобно острым лезвиям, и входили ему в грудь по самую рукоятку.

– Мой отец не имел права отдавать такой приказ. Казнь плетьтоками – чудовищная мера. Пойдя на поводу у Альтеро, он перешел черту.

– Ничего подобного. В этом и был смысл – не оставить твоему отцу выбора, принудить его отозвать войска, чтобы спасти жизнь Антеро. Отдай он приказ добровольно – совет повстанцев счел бы это изменой. Мы все знаем, как закончили Лангборды. Поддержав Рейнира, они сделали своими врагами всех повстанцев. Я не могла допустить, чтобы с твоей семьей произошло то же.

– Это его не оправдывает! – дрожа от ярости, болезненно выдохнул Алик.

– Его оправдывает закон.

– По закону он не имел права трогать тебя. Что бы ты ни сделала, как члена лиделиума, тебя может судить лишь Конгресс! Ни Альтеро, ни мой отец, ни кто-либо другой не имели права отдавать такого приказа!

– Но я не член лиделиума, Алик! Открой уже глаза – я не одна из вас! То, что во мне кровь Анны, не делает меня ею!

Алик опешил, тяжело дыша и посмотрев на меня в полном замешательстве.

– Знаешь, кто еще был со мной на той площади? – прошипела я, чувствуя, как непрошеные слезы жгут глаза. – Сколько там было человек? Восемь. Я была не одна, Алик, нас было восемь. И остальным досталось куда больше, чем мне, хотя все, что они сделали, это помогли мне пробраться на заседание совета и выкрали несколько минут. И за это они все чуть не погибли, валяясь в собственной крови. По сравнению со мной они не сделали ничего. Скажи, те, кто помогал мне, заслужили это? Это твой закон оправдывает?! Или святая неприкосновенность распространяется лишь на меня?!

В глазах Алика всколыхнулись вихри боли.

– Закон оправдывает, – прошептал он. – Я – нет.

Мои слова что-то сломали в нем. Я поняла это по тому, как потух его взгляд, плечи дернулись и он поспешил отвернуться. Все началось с того, что я хотела его успокоить, но вместо этого сделала только больнее.

– Прости меня, – прошептала я, осознав, как прозвучали мои слова. Я перехватила его руку прежде, чем он двинулся прочь. – Алик, я не хотела, умоляю, прости.

Болезненная улыбка, что расползлась на его лице, была страшнее даже самой чистейшей ярости.

– За что? – еле слышно спросил он. – Ты сказала правду.

– Это не вся правда. Есть еще и другая, – я сильнее сжала его пальцы и заметила, как от этого жеста у него дернулся кадык. – Например, что готова выдержать еще с десяток таких пыток, если это поможет мне остаться твоим другом. Или что не пережила бы эти два месяца без надежды, что мы еще увидимся. Или что потерять тебя сейчас для меня даже страшнее, чем встретиться лицом к лицу с Нозерфилдом. Мне плевать на то, что произошло со мной на Тальясе, – добавила я, когда глаза Алика покраснели еще больше и он сморгнул подступающие слезы, – плевать на шрамы, плевать на бешенство Антеро. Но если из-за всего этого я потеряю еще и тебя – это разобьет мне сердце.

– Не потеряешь, – прошептал Алик. – Иначе вместе с ним разобьется и мое.

Он покачнулся и притянул меня к себе. Я почувствовала, как сначала напряглись, а потом расслабились его плечи. Алик почти не дрожал. Он гладил меня по волосам, избегая лишних прикосновений к моей спине, но все еще прижимал к себе – так трепетно, мягко и в то же время крепко, насколько это было вообще возможно. Мне казалось, мы простояли так несколько минут.

– Когда ты пропала, мы с Андреем искали тебя по всей галактике, – еле слышно сказал он. – Если бы кто-то сказал мне, что ты на Тальясе, я бы даже не поверил. А ты и правда была там все это время.

– Не все, – признала я, – несколько недель. Но даже за этот срок успела принести вам немало проблем. Кажется, пришло время расплаты, – заключила я. – Конгресс и Поль Лорес намерены использовать меня как новый хертон, чтобы раскрыть всех приспешников Нозерфилда.

Когда я отстранилась, в лице Алика вдруг промелькнуло что-то, чего я никогда еще не замечала прежде. Смесь силы, нежности и решимости. Я оцепенела, когда он мимолетно коснулся моего лица и провел большим пальцем вдоль века, стерев одну-единственную слезу.

– Мы с этим разберемся, – твердо сказал он и направился в дом.

Когда мы вернулись, ни Карла Багговута, ни мистера Лореса в холле уже не было. Андрей о чем-то тихо говорил с Бреем, периодически переключая изображения на голограмме и демонстрируя что-то на них словно в доказательство своих слов. Его лицо было мрачнее некуда, но едва мы с Аликом показались на пороге, Андрей сглотнул и, тут же прервав свою речь, выключил голограмму. Нейк Брей по-прежнему стоял в глубокой задумчивости, упершись руками в стол.

– Где остальные? – оглядел холл Алик.

– Карл хочет побыть с семьей, а господину Лоресу пришлось вспомнить, что, кроме нас, у него сейчас полно других забот, – отозвался Нейк.

Он оглянулся, и я благодарно кивнула в ответ. Однако в лице Брея не промелькнуло ни тени сомнения, когда он указал на место за столом, где Лея уже успела разлить чай по чашкам.

– Теперь вы расскажете нам, что на самом деле сказал Вениамин Нозерфилд? – без предисловий спросил он, когда я опустилась на сиденье.

Я замерла. Андрей явно хотел что-то добавить, но вовремя остановился. Его глаза впились в меня так же пристально, как и глаза Брея.

– Этот разговор может подождать, – возмутился Алик.