Рия Райд – Пламя Десяти (страница 69)

– Кто угодно, – на удивление серьезно ответил Адлерберг. – Ты сильно недооцениваешь злопамятность лиделиума. Старые обиды живут тут тысячелетиями. Но если ты уже все решила, – опустошенно добавил и, сдаваясь, приподнял руки, – будь по-твоему, Эйлер. Во всяком случае, резиденция Нозерфилдов – это не Кристанская империя. Там тебя искать будут в последнюю очередь.

– Кристиан как-то сказал, что Вениамин Нозерфилд еще может быть жив, – припомнила я. – В любом случае Нозерфилды – единственная и последняя нить, связывающая меня с Анной Понтешен. Было бы глупо даже не попытаться поговорить с ними.

– Ты сумасшедшая, Эйлер, абсолютно и непоправимо поехавшая! Вы с Эндрю идеально подходите друг другу! И как я раньше этого не замечал?

Я уловила, как Калиста недоумевающе округлила глаза, но Питер не дал ей вставить и слово. Вместо этого он пару раз поторапливающе хлопнул ее по локтю.

– Давай пошустрее, дорогая! Как видишь, нам не терпится поскорее отправиться вскрывать старые семейные склепы!

– Я вам не доро… – начала злобно шипеть Калиста, но Питер ее уже не услышал. Погладив и так идеально уложенные волосы, он наскоро подмигнул ей и исчез в коридоре, громко хлопнув дверью.

Калиста быстро справилась с моей спиной. Она умело и ловко маневрировала бинтами и мазями, явно делая это не в первый раз. Она работала осторожно, но даже это не спасало положение. Мне хотелось выть от боли. Я вскрикивала и до побеления пальцев сжимала спинку кровати каждый раз, когда она легко, почти невесомо касалась моей спины. Первые минуты я пыталась бороться со слезами, что жгли глаза даже при малейшей волне воздуха, но в конечном итоге сдалась. Я рыдала как ребенок, пока Калиста тихо не выругалась и не ввела мне анестетик.

Им и обезболивающим она доверху набила аптечку, взяв с меня обещание использовать их не чаще, чем дважды в сутки. Взамен я заставила ее и Филиппа дать слово, что они свяжутся со мной сразу, как Мэкки придет в себя. Когда Калиста помогла мне подняться на корабль, Питер уже был внутри. От его образа беженца из побреса не осталось и следа. Полагаю, от рабочей формы Тальяса он избавился в первые же секунды и теперь, довольно распластавшись на широком сиденье, ожидал меня в своей привычной одежде.

Мне показалось, он выглядел даже наряднее чем обычно: его удлиненный черный жакет с высоким горлом и бархатными вставками на подоле был покрыт изящными золотыми аппликациями. Ими же был вышит набор непонятных символов на манжетах. От самого горла до подола жакета в тон аппликациям спускались два ровных ряда таких же золотых пуговиц. Заметив мой внимательный взгляд, Адлерберг выпрямился и бережно пригладил деликатную ткань по бокам.

– Ручная работа, – не без гордости поделился он.

Мне было плевать, но в кои-то веке не захотелось пререкаться с Питером. Он слегка кивнул в сторону сиденья напротив и, дождавшись, когда я займу место, отдал распоряжение о взлете.

– Будешь что-нибудь? – уточнил он, подозвав пальцем одну из операционок. – Нам лететь около восьми часов.

– А что есть?

– Полагаю, что все.

– Тогда на твой вкус, – сдалась я, устало прислонившись головой к окну. – И большую кружку кофе.

– Кто бы сомневался, Эйлер, – буркнул Питер и что-то быстро заказал из еды.

– Спасибо, – сказала я, когда операционка оставила нас вдвоем. Я даже постаралась улыбнуться, отчего его едва не перекосило.

– За еду?

– За все. Когда Муна рассказывала тебе обо мне, она ведь не рассчитывала, что после этого ты отправишься на Тальяс. Никто из Хейзеров не в курсе о твоем визите сюда, верно?

– Как и я, Муна не самая большая твоя поклонница, – уклончиво пробормотал Питер.

– Тем не менее ты здесь.

– Kaldense fairivel de groie man, Мария. Я делаю это не ради тебя.

От удивления я едва не выронила кружку со свежесваренным кофе, что за мгновение до этого подала мне операционка.

– Ты говоришь на древнеаранском?

– А ты думала, только Эндрю может щеголять знанием старых словечек?

– И что это значит?

– Нет большего блага, чем жертва, принесенная ради брата.

– Надеюсь, эта жертва – не я.

– Нет, Мария, – закатил глаза Питер. – Настоящая жертва – это время, убитое в твоей компании.

Я не пила хорошего кофе последние пару месяцев. Лишь поэтому желание допить его до конца пересилило минутный порыв выплеснуть кипяток на излюбленный смокинг Адлерберга. Когда неловкое молчание затянулось, я решила предпринять последнюю примирительную попытку завязать разговор.

– Слышала, не так давно ты отметил день рождения.

При упоминании своего недавнего двадцатипятилетнего юбилея Питер сначала посерел, а потом вдруг начал заливаться краской. Прочистив горло, он даже отставил виски, что принесла ему операционка.

– Это было два месяца назад, – напомнил он.

– И что подарили?

– Торт… – с явной неохотой ответил Питер, когда его лицо окончательно стало пунцовым, – и новые проблемы.

– Я думала, такие подарки делаешь только ты.

– Смешно, Мария, – глухо отозвался Адлерберг, разом опрокинув в рот остатки виски, – но не из твоих уст.

– Справедливо, – сделав еще пару глотков кофе, я отставила кружку на стол и подогнула под себя ноги. – На самом деле есть кое-что еще, что я хотела бы обсудить.

Удобнее разместившись на широком сиденье, Питер обреченно вздохнул и, запрокинув голову, раскинул руки по обе стороны от себя.

– Валяй, Эйлер. Деться мне все равно некуда.

– Что тебе известно о «Новом свете»?

Такого вопроса Адлерберг явно не ожидал. Резко вздернув голову и прищурившись, он внимательно всмотрелся в мое лицо. Его глаза просканировали меня с ног до головы.

– А что о нем известно тебе? – наконец уклончиво поинтересовался он.

И тогда мне пришлось рассказать ему все. Выложить на одном дыхании то, что ранее я уже пыталась обсуждать с Андреем и Кристианом, но в чем не имела успеха. Еще пару месяцев назад я бы сказала, что Питер Адлерберг – последний человек, которому я готова довериться. А теперь он сидел передо мной и молча внимал безумным теориям и сумбурным доводам о связи «Нового света», когда-то созданного Константином Диспансером, с тем, что происходило сейчас.

Я рассказала Питеру о встрече с Амелией Ронан перед тем, как покинула Дикие леса, о признании Доры в верности клану Понтешен; рассказала о казни Крамеров и последних словах Марка о том, что все происходящее – восстание против Диспенсеров, война и наши с Кристианом пробудившиеся силы – план «Нового света». Я говорила быстро и сбивчиво, но тем не менее чувствовала, как оторванные эпизоды, цитаты вне контекста и старые воспоминания, как мелкие кусочки пазла, начинают складываться в единую картину. Я боялась, что Питер мне не поверит, но по мере того, как я близилась к финалу, его лицо становилось лишь напряженнее и мрачнее. Питер слушал меня молча и прервал лишь тогда, когда я перескочила в прошлое и припомнила эксперименты Константина Диспенсера над Анной Понтешен и другими участниками его тайного общества.

– Как ты узнала о Константине и «Новом свете»? – поинтересовался он.

– Я была у Андрея в голове, – призналась я. – Несколько раз, как и у Кристиана. Я видела его воспоминания о ваших детских расследованиях.

– Ты что?! – подскочил на месте Питер. – Ты рылась в голове Эндрю?

– Это было всего несколько раз! – выпалила я. – И он об этом знает, ясно? Теперь уже знает…

– Теперь уже знает, Эйлер? Что это вообще значит?!

– Это значит, что он в курсе, и я не собираюсь оправдываться за это еще и перед тобой!

– В мою голову ты тоже влезала?! Отвечай! – потребовал Питер, перегнувшись через весь стол и схватив меня за плечи.

– Катись в пекло, Пит! Зачем мне это делать? Чтобы лишний раз поглазеть, как ты млеешь от себя любимого и самоублажаешься перед зеркалом?

Питер бешено округлил глаза.

– Значит, ты все-таки… – в ужасе прошептал он.

– Что?! – вскрикнула я, сбросив с себя его руки. – Разумеется, нет! Я вкинула это по дурости! Это была шутка, больной ты извращенец!

– Это было всего один раз, – отшатнувшись и тяжело дыша, процедил Адлерберг, – мне было четырнадцать…

– Я не хочу знать! О Десять… – сморщилась я и, опередив Питера на долю секунды, выхватила из рук операционки обновленный бокал с виски и осушила его в один заход.

– Проклятье, – зло выдохнул Питер.

Он был красным как помидор и злым… как Роберт Адлерберг большую часть времени. Да, в состоянии позорной растерянности и бессильной ярости Питер как никогда напоминал своего отца. Вслед за обновленным виски операционка принесла две большие горячие порции мясного жаркого, но ни я, ни Питер не спешили браться за еду. Кажется, даже слегка успокоившись, он еще несколько минут бормотал себе под нос гневные проклятия.

– Расскажи, что ты помнишь о «Новом свете», – попросила я, желая как можно скорее вернуть разговор в прежнее русло.

– Это было хренову тучу времени назад, Эйлер, – пробормотал Питер.

– Вы несколько лет изучали прошлое Константина. Все, что я хочу сейчас, – это всего лишь понять, как его общество может быть связано с Амелией Ронан, Гелбрейтами и остальными. Почему они называют себя «Новым светом»? Что, если они считают себя его последователями? Это логично! – вспылила я, когда Адлерберг посмотрел на меня как на умалишенную. – Константин Диспенсер основал «Новый свет», пытаясь воссоздать Десять. И что мы видим сейчас? Посмотри на меня, посмотри на Кристиана! Что, если наши силы проснулись в нас не случайно? Что, если мы тоже результат очередного эксперимента последователей Константина? И они каким-то образом намерены использовать наши силы… Что, если все ради этого?