Рия Радовская – Воля владыки. В твоих руках (страница 39)

Когда она дошла до зверинца, рассвет едва высветлил небо. Но анкары не спали, и Триан был уже на ногах. Даже не слишком удивился, увидев Лин раньше обычного времени. Поклонился, коротко улыбнувшись:

— Госпожа Линтариена. Вас долго не было. Он скучал.

— Я тоже. У меня теперь занятия после завтрака, буду или рано приходить, или к вечеру. — Быстро переоделась и пошла к вольеру.

Исхири выбежал навстречу, вскинулся на задние лапы, налег передними на густую сетку. Раньше он так доставал Лин до плеч, теперь же стал выше нее больше чем на голову.

— Ох, братец, ты и вымахал. Мелким больше не назовешь, только крупным.

Исхири фыркнул: «крупный» ему явно не понравилось. Лин вошла в вольер, чувствуя спиной внимательный взгляд Триана — тот, кажется, готовился ее вытаскивать, если что-то пойдет не так.

Но все было «так». Исхири, конечно, вовсю валял ее по земле, но не пытался выяснить, кто сильнее, он хотел играть. Его белый брат и три сестры не вмешивались, а потом пришел Адамас. Подошел, фыркнул на детеныша, обнюхал Лин, щекоча усами лицо. Лизнул, как будто снова одобрив. Отошел и улегся на бок в траву, раскинув лапы.

— Ну да, у тебя тоже впереди праздники, как и у владыки, — пробормотала Лин. Исхири прикусил зубами кожу куртки, потянул, требуя внимания. — Да, братец, я вся твоя еще полчаса. И ничего не поделаешь, я и дальше буду иногда вот так пропадать. Но пока это не началось снова, постараюсь бывать с тобой чаще.

Возвращаясь в сераль, Лин мысленно составляла расписание. Купальня после зверинца, еще один завтрак — от возни с анкаром аппетит разыгрался тоже как у анкара. Или лучше перенести зверинец на вечер? Тогда можно будет задерживаться в купальне подольше. Бальзамы мастера Эниара требовали времени, зато волосы от них становились пышными и блестящими. А еще в памяти почему-то застряли слова Фаризы: «красивая, только неухоженная». Никогда не заморачивалась собственной внешностью, но для Асира хотелось стать настолько красивой, насколько она может. Ради этого не жаль потратить лишние полчаса или час.

Да, лучше вечером. С утра уже есть два часа занятий с Джанахом, а ведь еще надо снова начинать тренироваться. Только… не слишком поздно. Потому что Лин надеялась, что хотя бы часть вечеров или ночей будет проводить с Асиром.

Счастливая до неприличия Хесса примчалась чуть ли не в последний момент. А Лин, настраиваясь на занятие, вспоминала вчерашнее чтение, рассказы Лалии и Асира, сопоставляла и мрачнела все больше. Наверное, разительно контрастируя с Хессой, словно светившейся изнутри. Но, усевшись за стол, привычно сосредоточилась на занятии — поймав себя, кстати, на том, что снова учиться ей нравится. Даже больше, чем в школе, хотя она и тогда ценила выпавший шанс. Это богатенькие детки считают школу подходящим местом для раздолбайства и глупых розыгрышей, у трущобных отношение другое. Тогда Лин чувствовала себя, пожалуй, как Хесса сейчас — ни с того ни с сего получившей бесценный подарок. А теперь с удовольствием вспомнила, как это — сидеть на интересной лекции.

Наверное, Джанах не слишком надеялся, что две «девственно невежественные» ученицы самостоятельно найдут в огромной библиотеке нужные книги, успеют прочесть, да еще и поймут. Поэтому предупредил, что ждет молчания и внимания, и начал рассказывать сам. Намного подробней и интереснее, чем было в найденной Хессой книжке.

Два часа пролетели как один миг.

— Мастер Джанах, — сказала Лин после занятия, — можно задать вопрос? Большой и сложный. Хесса, я задержусь, потом найду тебя в библиотеке.

Та посмотрела с сомнением, но отрывисто кивнула и ушла.

— Спрашивайте, — сказал Джанах и сел на место Хессы. — Разберемся, как сможем, с большим и сложным.

— Я не понимаю, — почти в отчаянии призналась Лин. — Не могу состыковать. Мы вчера с Хессой читали книгу о клановых судах, это же Старые законы, так? По ним получается, что анхам нельзя ничего, они фактически узницы, но при этом им можно все, если оно не направлено во вред себе или другой анхе. За убийство кродаха — «постарайся больше так не делать, можно же было решить проблему словами», зато за попытку самоубийства — плети и карцер, а за попытку, даже неудачную, убийства другой анхи — к кродахам без права отказа. Хотя у них, кажется, и так особо не было права отказывать. Максимальная безнаказанность и максимальное бесправие одновременно. И сейчас, по Новейшим… владыка говорит, что я могу отказать любому кродаху, даже ему. Могу, наверное, даже убить кродаха, если это будет чем-то вроде вынужденной самообороны. Но попытка убить себя — по-прежнему преступление, хотя жизнь анхи в трущобах стоит меньше куска хлеба. Где логика? Как вообще можно во всем этом жить и не свихнуться?

Мастер Джанах помолчал, разглядывая Лин с нескрываемым удивлением.

— Вы задаете очень верные и очень сложные вопросы. Анхи о таком обычно не спрашивают. Но вы ведь сами знаете главный ответ. Смотрите, у нас есть множество кродахов и клиб и всего несколько анх. И закон соответствует ситуации. Любой вред, причиненный анхе, карается жестоко и кроваво. Все остальное — можно пережить. Анха — святыня и ценность. Надежда на продолжение рода. Кродах, забывший об этом, — преступник и враг. Но со временем ситуация изменилась. Кродахи, лишенные угрозы вымирания, почуяли вседозволенность, и поправки к законам отразили это. Читайте дальше — и увидите, что произошло.

Ответственность кродахов постепенно стала формальностью. Сейчас им позволено казнить и миловать, выставить беременную анху на улицу за гипотетическую измену или сдать здоровую анху в лечебницу, иметь десяток жен и еще сотню наложниц в серале, ставить метки, снимать метки, и все это без согласия анх. Кродахи полагают, что восстановили справедливость за тот период кровавых казней и жестокой расплаты за любое не преступление даже, а ошибку в отношении анхи. И сейчас в Ишвасе это считается нормальным. Везде, кроме Имхары. Владыка Асир решил восстановить справедливость по-своему. Он вернулся к тем, Старым законам послевоенного периода, переписал их, как считал нужным, и выставил из Имхары такое количество знати, отказавшейся подчиниться, что Ишвасу лихорадило несколько лет. До сих пор лихорадит.

Анхи Имхары теперь имеют почти те же права, что после Краха, и любое разбирательство в суде так или иначе решается в их пользу. Владыка запретил многобрачие, упразднил серали, эта привилегия разрешена лишь единицам. Но вы должны понять, что у подобного многовекового дисбаланса нет однозначного решения. Мы так боялись вымереть, что сейчас анхи составляют больше половины населения. Это много, очень много. До Краха соотношение было иным. Из десяти новорожденных — два кродаха, три или четыре анхи. К тридцати годам — возраст, наилучший для рождения нового поколения — доживало не больше половины кродахов и анх. Теперь же кродахи и клибы гибнут по-прежнему — пусть не в войнах, но на опасных работах, в рискованных развлечениях, по собственной неосторожности, но мы почти исключили смертность среди анх Имхары. И что с ними, с вами, — исправился Джанах, — делать?

Владыка разрешил браки между клибами и анхами, которые были запрещены несколько веков, но это лишь отчасти спасло положение. Потому что анхе в течку все равно нужен кродах, который привык получать все и немного больше. Сераль владыки сидит на средствах от зачатия, но знать других лепестков, да и наша отчасти, считает это абсурдом. Отсюда переполненные трущобы по всей Ишвасе и огромный процент смертности и безумия среди анх, немыслимый еще сто, даже полсотни лет назад. У этой проблемы, казалось бы, есть решение. Дать анхам волю, выпустить их в мир, позволить самим строить собственную судьбу. Но… — Джанах вздохнул. — Представьте на минуту, что владыка завтра распустит сераль и отправит своих анх самих обеспечивать свою жизнь. Как думаете, куда они пойдут? Может быть, не все, но большинство? Правильно, в первый попавшийся притон или в сераль к другому кродаху, на все согласятся.

Что они умеют? Только дарить наслаждение в постели и рожать. Кто из кродахов, к примеру, сейчас способен допустить хотя бы мысль о вооруженной анхе? Об анхе, способной, как это было у предков, до Краха, служить в городской страже, сопровождать торговые караваны или воевать наравне с кродахом и клибой?

Никто. А течки? Вы представляете, что будет твориться, например, в казармах, если там появится анха на грани течки? Конечно, есть и другая полезная работа. В сельском хозяйстве или торговле… Анхи могут шить, готовить, изобретать, в конце концов, но это снова повлечет за собой ограничения и дисбаланс. Да и наши кродахи, опять же, в большинстве, даже думать об этом не хотят. Предназначение анх было определено после Краха, и за прошедшие столетия мало что изменилось.

Лин хмыкнула:

— А кто из кродахов примет на службу анху, прекрасно владеющую оружием? Никто, даже наш владыка не рискнет. Но… мастер Джанах, представьте себе мир после Краха, поменяв местами кродахов и анх. Путь к вымиранию — против пути к безумию. То, что вы рассказываете, это и есть путь к безумию. Когда кродахов станет ощутимо не хватать на всех анх… — она замотала головой, отчего-то представив, как Нарима и Гания душат подушками «сестер по сералю». — Новый кровавый хаос, вот что будет ждать этот мир. После Краха у анх хотя бы была ответственность. Нынешние будут вцепляться друг другу в глотки под девизом «каждый сам за себя».