Рия Радовская – Воля владыки. У твоих ног (страница 43)

— Хочу, — быстро ответила Лин. — Спасибо.

Асир кивнул. Сегодня, опять же по традиции, на главной площади состязались в доблести и воинских умениях кродахи, и Лин, как и остальным анхам из сераля, кроме Лалии, делать там было нечего.

Глава 27

«Выпить кофе, пообедать, спрятаться от озабоченных кродахов». Конечно, Лин воспользовалась предложением! Да владыка и не сомневался, судя по тому, как быстро и без вопросов слуги накрыли обед на террасе, для нее одной.

Здесь было тихо, Лин уже отвыкла от настолько полной, глубокой тишины. Звуки праздника не доносились в самое сердце покоев владыки, чужих голосов тоже не было слышно. Есть в одиночестве в последнее время доводилось редко. Посидеть в тишине, не опасаясь приезжих кродахов, вообще ничего не опасаясь — и правда, щедрый подарок.

А еще здесь пахло, густо и восхитительно пахло владыкой. Запах был другим, не того оттенка, который все еще оставался слабой тенью на подушке в комнате Лин. Более страстным, зовущим, властным. Ничуть не успокаивающим, но все равно от него становилось спокойно. И неважно, хотел владыка просто сделать приятное или решил, что ей нужно обдумать разговор.

После массажа приятно ныли плечи и кисти, и рука двигалась легче. Зато нагоровила она столько всякого — вспомнить стыдно! Показала себя во всей красе, даже не идиоткой, а полной дурой! Спасибо еще, что страхи об Исхири не оправдались. Зато их сменили другие: прогнозам профессора Саада Лин верила. «Реакция сильнее, чем у обычных взрослых анх» — трудно было даже примерно представить, как это. Учитывая, что «обычная» реакция могла напрочь сорвать крышу, свести с ума, превратить в пускающий слюни овощ… Овощем становиться не хотелось. Но, зная эту скользкую сволочь… раз уж он дал себе труд накатать аж целую объяснительную, значит, держал в голове какой-то способ помочь. В конце концов, не умея набивать себе цену, не станешь мировым светилом.

Ладно, к профессору она сходит и расспросит, тем более что владыка не просто разрешил, а почти приказал. Может, все не так страшно.

Хуже другое: за весь этот дурацкий, неловкий, бесстыдный разговор Лин так и не сумела задать вопрос, который не шел из головы и рвался на язык. «Владыка, вы ведь возьмете меня?» Не хватило наглости. Упустила момент, когда спросить было… не то чтобы уместно, как вообще может быть уместным самой навязываться на близость? Но хотя бы в тему. А потом разговор свернул в такой стыд, что язык не повернулся усугублять. Тем более что она и сама втайне надеялась — возьмет. Все к тому шло, такой исход казался даже не правильным, а единственно возможным. Но мало ли… Все-таки спокойней ждать течки, не предполагая, а точно зная, что с тобой будет кродах, которого хочешь и которому готова полностью довериться.

Кофе подали в узкогорлом кофейнике, с крохотной чашечкой на один глоток. От таких Лин успела отвыкнуть, но сейчас была рада: отпивая понемногу и подливая в чашечку по полглотка, получилось просидеть здесь подольше. Задерживаться сверх разрешенного и оговоренного она не смела, но и уходить не хотелось. «Послезавтра», — напомнила себе. Будет легче ждать, точно зная, когда следующая встреча.

Готовый проводить евнух встретил за дверью. Остановил, когда свернула в коридор, которым ее привели:

— Нам в другую сторону, госпожа.

— Почему? — На миг вспыхнула надежда: может, владыка отдал еще какие-то распоряжения. Захотел пока оставить ее здесь? Но евнух ответил другое:

— Там, где вы шли, сейчас слишком сильно пахнет кродахами. Сегодня состязания на главной площади. Владыка велел отвести вас другим путем.

Такая забота тоже была приятна, и Лин благодарно кивнула.

«Другой путь» шел через памятный ей садик с фонтаном и беседкой. Спрятанная под диким виноградом калитка вела в сад сераля. Короткая и незаметная дорога к анхам. Или для анх — в спальню повелителя? Судя по тому, что за все время в серале Лин об этой калитке ни разу не слышала, та была не для всех. За спиной отчетливо щелкнул в замке ключ. Снова сераль…

По эту сторону калитку скрывали густые заросли жасмина. Неподалеку отсюда Лин пряталась несколько раз, и ни разу никто не потревожил. Значит, и сейчас можно здесь задержаться. Она легла в траву между кустами, хотела закинуть руки за голову, но натертое ароматным маслом запястье мазнуло по лицу, и Лин замерла — этот запах теперь так прочно связывался с запахом владыки Асира, так многое напоминал… И можно было не пялиться с тоской в обжигающе-безоблачное небо, а закрыть глаза и представить, словно пережить заново…

Смуглое мускулистое тело на белой ткани, под руками массажиста. Блестящая от масла золотисто-бронзовая кожа, рельеф мышц, отчетливый даже в спокойной расслабленности. Изгиб поясницы, ягодицы. Белоснежные складки халата, прикрывающие плечи, спину и… Лин зажмурилась и сглотнула. Тогда была слишком ошеломлена, а сейчас вдруг отчетливо вспомнила, как за белой тканью мелькнул полувставший член.

Рот наполнился слюной, жар прилил к щекам, к промежности. И тут же как наяву ощутила руки Асира на своей груди, мягкое нажатие на соски. Скользящее прикосновение к животу, широкие ладони, охватившие талию…

Лин вскочила. Недалеко от зарослей жасмина был фонтан — как раз то, что ей сейчас нужно. Сунуть голову в холодную воду, пока мозги не вскипели. Или даже не только голову.

На бортике сидела Хесса, уткнувшись в книгу. Заметила, хотела что-то спросить, но Лин запрыгнула в фонтан и присела, окунаясь до плеч. Вода показалась даже не холодной — ледяной, но Лин, злобно сказав: «Так тебе, идиотке, и надо!», — плеснула в лицо, потом и вовсе окунулась с головой, и лишь затем встала на ноги.

С волос текло, тонкий шелк облепил тело, и почему-то хотелось зарыдать. Лин вылезла из фонтана, села в траву и тихо выругалась. Собственный голос показался чужим — жалким и жалобным, беспомощным.

— Обалдеть, — выдала Хесса после долгой паузы. Она прижимала книгу к груди, будто драгоценность, — видно, спасала от брызг, которыми Лин наверняка окатила и ее, и все вокруг. — Ты чего?

— Я дура, — убито сказала Лин. — Полная и конченая.

Хесса быстро огляделась по сторонам, вытягивая шею, и соскользнула с бортика, устраиваясь на коленях рядом.

— Рассказывай, ну. Что-то случилось у владыки?

— Не знаю. Наверное, можно и так сказать. — Разве назовешь простым словом «случилось» разговор, от которого до сих пор стыдно.

Прикосновения и запах владыки, и вот то, что встало сейчас перед глазами, вызывая тоску и желание выть…

— Он просто спрашивал. О всяком, не только о зверинце. А я… — Лин всхлипнула, повернулась к фонтану и плеснула в лицо еще воды. Вытерла глаза ладонями. Сказала, сама не зная, объяснит этим все или еще больше запутает: — Течка скоро.

Хесса потерла лоб, спросила, отвернувшись, глухо, будто через силу:

— Он тебе нравится, да?

— «Нравится»? Знаешь, я раньше тоже бы так подумала, а теперь… Нравиться может сорт кофе, или кидать дротики в мишени, или картинки Сальмы. А он… он такой… У меня от него крышу сносит, по-другому не скажешь. Вот и выставляю себя бездна знает какой идиоткой.

— Я понимаю, — Хесса передернула плечами. — От него тут, по-моему, почти у всех крыша слетает, это не новость. Но не все от этого выглядят, как ты, и не все скачут по фонтанам. Это не мое дело, и на твоем месте я бы, наверное, просто врезала тому, кто в такое лезет, но… Ты же довольно часто с ним видишься, нет? И на ярмарке была, и… — она неопределенно повела в воздухе рукой, — вообще. Я даже встретила тебя впервые вместе с ним. У вас что за отношения? В смысле… Да гадство, не умею я про такое! Как эти безмозглые куры обо всем запросто говорят⁈ — она вскочила, повернулась к Лин, раскрасневшаяся и разозленная. — Трахаетесь вы или нет? Не хочешь отвечать, лучше правда просто врежь.

Лин со стоном спрятала лицо в коленях. Как вообще о таком можно говорить, хоть запросто, хоть нет⁈ Хотя с Асиром почему-то и не о таком — можно.

— Ладно, я поняла. Лучше мне сейчас заткнуться.

Наверное, Лин не должна была отвечать, тем более что Хесса не требовала и не обиделась бы на молчание, она умела вовремя остановиться. Но Лин хотела с кем-то поделиться болью, с кем-то, кто может понять и промолчать.

Она подняла голову. Хесса снова села рядом, и это было хорошо, потому что получалось говорить так тихо, чтобы самой еле слышать.

— Не трахаемся мы. Я вообще еще ни разу… не трахалась. Меня ждет первая течка, и это очень плохо. Не знаю, что будет. А с ним — не страшно. Понимаешь? Он совсем не добрый, но с ним не страшно! А я… я не смогла спросить, возьмет он меня или нет. Язык не повернулся.

— К-как первая? — Вид у Хессы стал такой обалдевший, будто ей только что сказали, что Сальма — кродах, а профессор Саад открыл приют для маленьких анх.

— Вот так. Там, где я жила раньше, были лекарства, чтобы останавливать течку. Жила спокойно без всего этого… траха и сопутствующих сложностей.

— То есть… Да это ж просто… Я хочу туда, где ты жила! Но как такое может быть? И почему ты не вернешься? И где это, бездна забери⁈ Ладно, ладно, я не спрашиваю. Не буду, — Хесса вцепилась в свою книгу так, что побелели пальцы. Глубоко вдохнула. — Он знает, что ты никогда?..

— Знает. Не пойму, жалеет меня или считает дурой и ничтожеством. А может, то и другое сразу. Но, в любом случае, здесь этого лекарства нет и не будет. Никогда. А туда — ход закрыт. Совсем, — Лин опустила голову, вдохнула запах, почти не смывшийся водой, и вдруг призналась: — Если бы можно было обратно, не знаю… я… С ним я бы попробовала, даже если бы не попала в такую жопу. Только вопрос — он бы захотел? У него, вон, целый сераль. Красивые, опытные. А тут я вся такая… дурная. Я никогда еще… так.