Рия Радовская – Воля владыки. У твоих ног (страница 10)

Последняя мысль полыхнула ужасом и сочувствием, и Лин, зажмурившись крепче, сжала кулаки и длинно выдохнула. Нельзя. Не здесь. Никаких эмоций.

— Ну вот, — Ладуш развел руками. — Видишь, владыка, какой тяжелый случай. — Лин только сейчас заметила владыку Асира, тот подошел неслышно и наблюдал за Дикой. — Она тут уже замучила всех. Одну покусала непонятно зачем, второй чуть руку не сломала. Агрессивна не в меру, над словами не думает, а у самой течка не сегодня-завтра.

— Как зовут? — спросил владыка. Мелькнула пугающая мысль, что вот сейчас Дикая ответит ему так же, как говорила до этого, с грубостью и откровенным презрением, и точно не переживет эту ночь, но навстречу подалась вдруг большеротая девчонка. Зачастила, подобострастно и заискивающе:

— Хессой ее зовут, ваша милость. Хесса. А Рыжий Дикой прозвал. Она психованная совсем, бросается на всех, Рыжий ее даже на привязи держал, пока дурь не выбил. Потом вроде потише стала, бегала хорошо, Рыжему нравилось. Но она опасная. Даже Рыжий в постель брать перестал, говорил, порченая, дурная кровь.

— Что⁈ — заорала вдруг Дикая и рванулась из пут, да так, что затрещали веревки. И Лин поверила, что эта может не только покусать, но и горло перегрызть. — Я тебя убью. Убью, тварь! — Девчонка вовремя отшатнулась, затряслась в ужасе, захлебываясь слезами. Ладуш рывком оттащил ее подальше.

— Дикая, значит, — сказал владыка. Та тяжело дышала, сжимала зубы и молчала. Как будто вспышка ярости внезапно лишила ее сил. — Ладуш, проверь ее. Насчет крови и порченой — ложь. Отмой, накорми. И если она в порядке, отправь к верхним. А будет дурить, пусть посидит в карцере, подумает о цепях, — он обернулся к Лин, будто сразу забыв о Дикой. — Никого?

— Я никого не узнала, но не могу ручаться, — честно сказала Лин. Вспышка Дикой ударила, словно по голым нервам. Пока еще держала себя в руках, но под солнечным сплетением уже зарождалась ознобная дрожь, скоро начнет потряхивать, и тогда она точно сорвется. Если владыка сам сейчас не отпустит, придется просить, признаться, что не может здесь больше. Что слишком слаба для такого.

Владыка потянул носом, будто мог в этой какофонии запахов различить единственный, совсем слабый.

— Идем.

Он уходил, не глядя по сторонам, как будто, увидев, что хотел, потерял интерес к этим копошащимся под ногами существам. Лин легко подстроилась под быстрый шаг, вновь, как и в казармах, держалась почти вплотную, прячась от внешнего мира в коконе густого, волнующего и чистого запаха. Ужас отпускал, как будто запах владыки и в самом деле стал щитом, заслонившим от ненависти, жажды и похоти. Но все же, когда двери пыточной закрылись за спиной, Лин не выдержала — всхлипнула.

— Плохо? — спросил Ладуш, шедший следом.

— Тошно, — Лин сжала кулаки, отчего-то сегодня постоянно приходилось раскрываться, признаваться в таком, о чем лучше бы промолчала. А промолчать — не получалось. — Выть хочу.

— Но не у всех на виду, верно? Владыка, мне кажется…

— Да, — отозвался тот. Он уже поднимался по лестнице, и Лин поспешила следом, теперь оказавшись рядом с Ладушем. — Отведи ее в сераль. И скажи Лалии, что отвечает за сохранность этой новенькой головой.

— Она не обрадуется.

— Это должно меня волновать?

— Не должно, но будет, когда она ворвется к тебе посреди совета.

— Так придержи. Займи ее Дикой. Пусть упражняются друг на друге. Одна в воплях, вторая в красноречии.

— Да, это может быть забавно, пока Лалии не наскучит.

Лин вслушивалась, автоматически вычленяя информацию — не потому что так уж интересовали отношения внутри сераля вообще и незнакомая пока Лалия в частности, просто это помогало отвлечься, отодвинуть неизбежную истерику. Работа кончилась. Очень долгий и опасный последний рабочий день в качестве старшего агента управления охраны Красного Утеса. Дома зашла бы сейчас в паб, перебросилась парой слов с добряком Тикеем, выпила пива. Может, сходила бы в тир с ребятами, может, свернула бы к порту, посидела у моря. А здесь…

— Присматривай за ней. — Лин встряхнулась, усилием воли возвращаясь в невеселую реальность. О ком владыка, о ней, или?.. Нет, похоже, о Дикой. — Мне не нужен труп посреди сераля, но не в цепи же на самом деле. И надо решить, с кем повязать, если не больна.

— А ты?

— Мне хватает агрессивных психов вне постели. И от скуки я пока не дохну. Жду тебя, как разберешься со срочным.

Владыка обернулся, когда они поднялись на первый этаж. Посмотрел на Лин. Сказал отрывисто:

— А с тобой мы завтра поговорим. О твоем мире. И о дури в голове.

Говоря откровенно, сейчас Лин совсем не была уверена, что «завтра» наступит.

Глава 7

Владыка злился. Не как обычно, когда виновным прилетало сразу, а невиновные жались по углам, боясь подвернуться под руку, а иначе, тяжело и хмуро, словно нависшие над головой грозовые тучи. И Ладуш даже знал причину, только вот последствий предугадать пока не мог. Он не зря обрадовался, что пришел раньше Дара. Было время кое-что рассказать. О нежданно свалившейся всем им на головы пришелице, анхе-не анхе, не пережившей ни одной вязки, зато сидящей на каком-то идиотском лекарстве. Насколько Ладуш понял, лекарство это было легальным и вполне нормальным для того мира. Но Асира новости предсказуемо повергли в гнев, только вместо того чтобы выпустить его, тот закрылся. Это пугало, потому что сегодня владыка и так был само терпение, а значит, копилось в нем уже долго, и Ладуш не брался угадать, когда все это прорвется и какими будут последствия.

Может, полетят головы, вопрос — чьи, может, трущобы сравняют с землей, а показательная чистка расползется на соседние кварталы ремесленников и торговцев средней руки. А может, — самое плохое — Асир плюнет на все тайные операции Фаиза и Сардара и ринется разбираться с отрекшейся ветвью в открытую. И никто, ни Дар, ни он сам, ни тем более Фаиз или Лалия не смогут его удержать.

Когда взвинченный до предела Дар появился в зале, стало еще хуже. От него несло чужим страхом и кровью, и ноздри владыки жадно затрепетали. Ладуш переплел пальцы — оставалось только ждать и надеяться, что гром грянет позже. Тогда еще останется время придумать запасной план. Поутихнет жажда убийства в Сардаре, вернется Фаиз, он сам успеет разобраться с сегодняшним хаосом, который мгновенно превратил сераль, оплот спокойствия и благодати, в бездна знает что. Ну а если нет — что ж, к кровопролитиям им не привыкать.

— Разобрался? — владыка подошел ближе, разглядывая Дара, как саблезуб — лакомую добычу. Ему хотелось знать подробности, хотя с гораздо большим удовольствием владыка бы сам разобрался с Рыжим и его шайкой. Собственными руками перерезал им глотки и насадил головы на колья над городскими воротами. Ладуш не был кровожадным, но признавался себе, что и его после сегодняшних новостей посещало такое желание.

— Только начал, — сказал Дар и оскалился. — Завтра будет продолжение. Город кипит — показательная казнь на главной площади. Двадцать пять кродахов во главе с Рыжим и тридцать клиб. Клибы не знали про пришельцев. Рыжий не псих рыть себе могилу. А кродахов держал в кулаке. Кидал куски со своего стола, прикармливал. Они у меня станут обрубками и будут медленно гнить под солнышком.

— Я приду.

Ладуш прикрыл глаза — может, все-таки обойдется. В столице редко бывали настолько кровавые зрелища, владыка не позволял — кродахи зверели от них и часто впадали в буйство, но раз уж разрешил, может, и сам примет участие в расправе, выпустит пар.

— О другом мире, — владыка поморщился. — Прохода туда точно нет? Дар?

— Точно. Рыжий хотел поначалу пощипать тамошние трущобы, искал. И этот… профессор.

— А оттуда… — веско начал владыка и замолчал. Пояснений не требовалось, и ситуация вырисовывалась преотвратная: к ним сюда мог завалиться хоть полк тяжелой кавалерии с боевыми саблезубами на сворках, хоть толпа шпионов, а они не могли ответить ничем. Утешало одно: скорей всего, на той стороне знать не знают ни о проходе, ни о втором мире. Но сегодня не знают, а завтра?

— Выжечь трущобы, — рубанул воздух Дар, — оцепление поставить, огородить, как заразные кварталы огораживают.

— Нет, — владыка усмехнулся — тоже не как обычно, а медленно, выставляя зубы. — Есть способ. Правильный, надежный способ от предков. Они знали. Шлите гонцов, здесь нужны все семеро владык. Дар, известишь Фаиза.

— Что? — воскликнул тот. — Так ты поэтому?..

— Это правда, — сказал Асир. — Все, что вы слышали о Великом Крахе во время Последней войны — правда.

— Вот это новости, — пробормотал Ладуш. Ему вдруг захотелось заснуть и проснуться во вчерашнем дне. Где еще не было всего этого добра. Не падали с неба агенты-девственницы, не выли в подземельях анхи из трущоб, мерзость с дурацкой кличкой Рыжий еще считала себя королем столичного отребья, а сказочки выживших из ума стариков не превращались в быль.

— Ошарашиться раком через пустыню! Твою ж левую ублюдочную заднюю! Что за хлебаная дерьмоевина! — выдал Сардар, мгновенно срываясь на так и не выветрившиеся из него за столько лет трущобные загогулины.

— Эту дерьмоевину расхлебывать нам. И смотри, чтобы не просочилось, мне не нужен бедлам ни в столице, ни в Имхаре. О печати знают все владыки, принявшие титул. И семеро Хранителей. Но и только. Я лично клялся кровью держать язык за зубами до тех пор, пока равновесие не нарушено. Теперь клятва ничего не стоит, раз я до сих пор не сдох у вас на глазах. Но это не значит, что об этом надо орать на всех углах. Объяснять, почему?