Рия Радовская – Рыжий хвост и ложка счастья (страница 4)

Но как же удачно ей подвернулся именно этот парень с мечом, а не какой-нибудь другой! Он ведь не случайно возил в своей телеге хлам, от которого едва заметно тянуло магией, да и к Освальду ехал не случайно. И могильником сразу заинтересовался. А ей и впрямь было чем расплатиться за будущую помощь, но только с тем, кто этой платы заслуживает. Что ж, значит, начинается самое интересное.

ГЛАВА 3

Подземный ход прошли спокойно, даже слишком спокойно. Кто другой, может, решил бы, что если и было здесь что-нибудь опасное, то давно сплыло – от времени ли развеялось, от чужой ворожбы сработало и разрядилось, да мало ли от чего еще. Но Хельмут с детства наслушался рассказов отца и его друзей, а после – и старшего брата: о тайных лазах, которые спокойно пропускали своих, но для чужих превращались в могилу, о ловушках магических и обычных, да и в их замке были такие вот ходы, древние, обустроенные еще пра-пра-прадедом, заклятые на кровь семьи. Случись осада, предательство, еще какая-нибудь беда из тех, от которых только бежать, и эти тайные пути стали бы спасением для хозяев замка и гибелью для их преследователей.

А потому с каждым спокойным шагом Хельмут все больше настораживался и сильнее ждал подвоха.

Но ни перед дверью в могильник – если за ней и в самом деле был могильник, конечно, – ни на самой двери, ни под ногами или над головой не обнаружилось неприятных сюрпризов. Скорее даже, обнаружился один приятный – дверь оказалась не заперта и открылась так легко, будто петли только вчера щедро смазали.

Хельм остановился на пороге, не спеша входить, окинул быстрым взглядом открывшееся пространство. Довольно тесное, кстати, и опять-таки напоминавшее обычный погреб – если бы не слишком ровные для погреба каменные стены и не широкая арка напротив, отделанная полированным камнем, больше подходящая для дворца, чем для подземелья. Охранные знаки на камнях давно стерлись, а где не стерлись, там были грубо, неровно сбиты. Вдоль стен стояли тяжелые сундуки, окованные потемневшей от времени бронзой, высокие, в рост человека глиняные кувшины, расписанные сверху донизу охранными знаками. Один из кувшинов кто-то уронил на каменный пол, по выпуклому боку змеилась широкая трещина, отколотое горлышко валялось рядом.

– Пустой, – заметил Хельмут. – Разбойнички, видно, решили, что в них вино, и очень разочаровались, когда вместо попойки пришлось удирать от зловредного духа. Хотя, если с ними был колдун…

Картина была довольно ясной, и он спокойно вошел в давным-давно разграбленную кладовую.

Свет факела метнулся по стенам, выхватил кусок гладкого, красивого пола за аркой.

– От духа? – переспросила девица. Что интересно, без паники, зато с откровенным любопытством.

– Здесь была сокровищница, а это, – Хельмут постучал по боку ближайшего кувшина, – охрана. Такой кувшин, если бы он был цел и запечатан, стоит целое состояние. Но вот они, стоят себе, распечатанные, а тут, – он, уже особо не опасаясь, откинул крышку ближайшего сундука, конечно же, пустого, – давно всё разграблено. Дураки были эти разбойнички. Не знаю, что они нашли в сундуках, но самое ценное упустили.

– А ты, господин хороший, видно, не в первый раз в таком месте?

– Второй, – усмехнулся Хельмут. – Есть у нас такое же захоронение неподалеку. В центральном зале древний вождь лежит с дружиной, а вокруг такие же кладовки. Для казны, оружия, трофеев, пленниц…

– Зачем же казну и оружие в землю зарывать?

– Так ведь раньше верили, что все это в загробной жизни пригодится.

Говорил, а сам думал – вот здесь как раз самое место для ловушек. И по кладовым, и в самом могильнике. И тех, что могли придумать разбойники с магом, и древних. Хельмут и в самом деле только однажды до сегодняшнего дня был в подобном захоронении, но слышал и даже читал о них немало. Эпоха древних дружин, как называли те времена летописцы, оставила после себя много сокровищ, но добыть их было непросто. А грабителей могил хватало и тогда.

Одна ловушка точно должна была прикрывать вход в сокровищницу из центрального зала. Вопрос только, какая? В захоронении рядом с их замком это была яма с кольями, замаскированная сверху уходящей из-под ног плитой. Если здесь такая же – достаточно перепрыгнуть порог. Или не сам порог, а одну из плит рядом, и поди еще угадай, какую именно. А если нет?

– Думаешь, здесь не безопасно? – спросила вдруг девица, и Хельмут только сейчас осознал, что разглядывала она все это время почему-то не кладовку с остатками былых сокровищ, а его самого. – Еще духи? Или что-то другое?

– Ловушка, – сказал он. – Все эти боковые кладовки для сокровищ только на первый взгляд открыты, ни двери, ни даже какой завалящей решетки. Древние ставили ловушки от воров, без магии, но хитро. В том могильнике, о котором я знаю, это были ямы. Будешь прощупывать путь перед собой осторожно – все будет устойчиво, а встанешь на плиту обеими ногами, и она провалится под тобой. И еще вопрос, что хуже, колья внизу или просто яма, из которой никак не выбраться.

– Колья. Бррр. – Девица поморщилась, зябко повела плечами, будто в красках представила себе эти самые колья вместе с нанизавшейся на них жертвой. – А если как-нибудь перепрыгнуть? Или, может… – она обвела взглядом кладовку. – Перекинуть мостик? Сундуков подходящих здесь прорва, осталось только порубить их на доски. Справится с этим твой красивый меч?

– Зачем на доски? Да и меч тут не нужен, – и Хельмут с размаху пнул ближайший сундук ногой. По ребру, а то, если бы пнул по доскам, как знать, не остались бы только бесполезные щепки. А так – даже если дерево готово рассыпаться в труху, есть скрепляющая его металлическая оковка.

– Так тоже можно, – довольно протянула девица. – Даже быстрее будет.

Хельмут отломал сундучную стенку, постучал по ней и сам удивился. Наверное, была все-таки какая-то магия, раз за века дерево не источили жуки и не съела плесень. Бросил деревянный, усиленный металлом щит на пол, попрыгал на нем.

– Смотри, держит. Значит, говоришь, мостик?

Камни до арки в этой кладовочке, длинный, вровень с полом брус порога и широкая плита по ту сторону. «Мостика» хватило впритык, но все-таки хватило. Хельмут пробежал к безопасному месту, крутанулся, осматриваясь, и, даже не успев осознать толком, что увидел, перебросил факел девице:

– Держи!

Потому что ему сейчас нужны будут обе руки. И на этот раз точно – меч.

Центральный зал был в точности таким, как Хельмут ожидал: каменный помост, на котором лежал древний вождь в давно проржавевшем доспехе и с давно пришедшим в негодность мечом, несколько помостов пониже, для его приближенных, ниши в стенах – для жен, арки, в точности как та, что осталась у них за спиной, а за арками наверняка другие кладовые, тоже разграбленные. Ничего неожиданного. За единственным исключением – вокруг помостов бродили, покачиваясь, два скелета. Потемневшие от времени, но вполне целые, а главное – уверенно сжимающие в костлявых ладонях длинные и даже ничуть не ржавые мечи.

Девица, уже успевшая перебежать «мостик», замерла позади, осторожно высунулась из-за плеча и восторженно выдала громким шепотом:

– Ух ты! Ничего себе! Это что же? Правда мертвяки? Настоящие?

– Настоящие, вон, лежат спокойно, – буркнул Хельм. Что за странная, в самом деле? Так и тянет сказать: «они-то настоящие, а ты кто?», потому что любая деревенская девица уже улепетывала бы впереди собственного визга. Но сказал он другое: – Хотел бы я знать, зачем тому колдуну понадобился такой дозор…

Он не договорил. Потому что насчет «дозора» явно угадал: мертвяки остановились, дружно повернули к нему головы с пустыми глазницами, подняли мечи и зашагали навстречу. Да не в лоб, а умело охватывая в клещи.

– Отойди назад, – бросил он. – Попадешь под меч – мало не покажется.

А сам, не особо надеясь, что странная девица послушается (а еще, чего уж там, не желая держать ее за спиной и не контролировать!), рванулся вперед. Проскочил между скелетами, увернувшись от одного меча и отбив косой удар второго. Мечи загудели, столкнувшись, Хельмут отскочил почти вплотную к помосту с останками вождя, развернулся – теперь скелеты оказались между ним и девицей, свет факела бил в глаза, отбрасывал пляшущие тени. Не очень хорошо, зато спина в безопасности. Если, конечно, мертвяк с помоста внезапно не встанет.

Удар у скелета был сильный. Будь у Хельмута меч попроще – и сломать мог бы. Попасть под такой удар… нет уж, лучше не надо! А вот двигались мертвяки не сказать, чтобы очень уж быстро и ловко.

Хельмут ушел вбок, теперь один скелет был перед ним, но их разделял помост пониже, из тех, на которых спали вечным сном то ли приближенные, то ли воины вождя. Второй же размахивал мечом на самом краю зрения, и ему, чтобы приблизиться, нужно было обойти другой такой же небольшой помост.

– Ну, давай, – пробормотал Хельм, – иди ближе, ты ведь хочешь меня достать?

Скелет, будто и вправду повелся на подначку, подковылял к помосту вплотную и ткнул мечом, как копьем – прямо перед собой. Попасть таким образом в Хельма можно было, только если бы он замер и изобразил из себя тренировочный манекен или попросту чучело. Но, конечно же, так подставляться он не собирался, а отпрыгнул в сторону, тут же перескочил через помост и рубанул сбоку-сзади по шейным позвонкам.