Рия Миллер – Симфония безумия: Реквием по лжецам (страница 4)

Той же ночью, когда город полностью погрузился во тьму и был затянут пеленой ливня, Адриан покинул молча без объяснений ночной клуб. Капли барабанили по крышам домов, заглушая все звуки, кроме гула мотора, разрезающего ночную тишину. Адриан, облаченный в кожаную куртку, мчался по мокрым улицам на своем мотоцикле. В его глазах плясала тень от фонарей, а в душе бушевал ураган из сожаления и вины. Несколько лет он был призраком, гонщиком, чья жизнь вращалась вокруг скорости, адреналина и безрассудства. Он бежал от прошлого, от обещания, данного когда-то давно.

Из воспоминаний не уходил Джек Лейман, его учитель музыки, человек, видевший в Адриане нечто большее, чем просто талант. Он умер, не дождавшись завершение симфонии, которую Адриан начинал писать для него, но бросил.

– Защищай музыку, Адриан. Она – свет, способный рассеять любую твою тьму, – произнес как-то Джек на одной из репетиций, когда его ученик начал злиться, что сбивался с ритма и путал ноты.

Адриан пообещал, но после несостоявшегося концерта из-за автокатастрофы, забравшей у Валери мать и сестру, все перевернулось. Музыка стала для него лишь напоминанием о боли, о разбитых мечтах. Мотоциклы, гонки, сигареты, алкоголь – вот что заменило ему скрипку, рояль и симфонии.

Он остановился у того самого величественного особняка, где прошло его детство. Дверь открылась, пропуская его в сумрачный коридор, где стояла большая хрустальная ваза с розами, а напротив нее на стене висел портрет семьи. Семьи, от которой парень убежал в мир гонок, алкоголя и драк.

Адриан поднялся на второй этаж, в свою комнату, в которую не заходил уже много лет. Пыль покрывала все: мебель, фотографии, награды, воспоминания. И среди этого хаоса, на старом комоде, покоилась она – скрипка, верный спутник его юности, забытая, заброшенная.

Парень взял инструмент в руки. Холодный, как его сердце. Пальцы, привыкшие к стали руля, дрожали, касаясь струн. Адриан поднес скрипку к плечу и закрыл глаза. Поначалу звуки выходили глухими, сбивчивыми, как шаги заблудившегося путника. Но постепенно мелодия обретала форму, наполнялась болью, раскаянием, тоской. В ней слышались отголоски симфонии, которую он так и не закончил.

Вина, словно ядовитый плющ, обвивала его душу, но сквозь нее пробивался росток слабой надежды.

Он играл. Играл, как никогда раньше. Не для публики, не для славы, а для себя, для Джека, для своей души. Звуки скрипки, как будто живые, заполняли комнату, вибрировали в стенах, проникали в самые потаенные уголки сердца. Музыка гипнотизировала, уносила в другой мир, где не существовало боли, а лишь свет и надежда.

Вдруг Адриан почувствовал взгляд. Он обернулся и увидел, что у двери, в проеме комнаты, стояла в темно-фиолетовом халате его мать. Ее глаза были полны слез. Она находилась там все это время и слушала, как сын, которого она почти потеряла, снова возвращается к ней. Александра Рид молчала, не смея прервать мелодию, надеясь, что музыка вернет Адриана домой. Прошла минута тишины и парень вдруг отложил скрипку, шагнул к матери и обнял ее. Крепко, как никогда раньше.

– Прости, мама, я должен был сыграть для него. Джек верил в меня, но я подвел его, – прошептал он, в то время как по щеке его матери покатилась слеза. Она тоже уже знала о смерти маэстро, но еще не смирилась с этой новостью, не до конца осознала, что его больше нет.

В тот момент, когда их объятия слились воедино, призрачный гонщик внутри него окончательно исчез. Вернулся Адриан, музыкант, способный создавать магию. Этой ночью, в разгар бушующей стихии, казалось, что вся тьма отступает перед светом, рождающимся из мелодии. Адриан вернулся, и вместе с ним возвращалась надежда. Город утопал в дожде, но в его сердце зажглась новая мелодия, а на темном холсте парня появилась первая белая клякса.

***

На следующий день Адриан выложил на своей странице в соцсети запись: «Я сыграю то, что обещал, даже если ты меня не услышишь», – и черно-белую фотографию к ней. На снимке он, сидящий спиной в кожаной куртке за роялем, находился в просторном, пустом, величественном зале с полуколоннами, украшенными искусственными розами.

Пост вызвал бурю обсуждений в мире шоу-бизнеса. После нескольких лет молчания Адриан Рид вновь стал самой обсуждаемой персоной. В новостях то и дело звучали фразы: «Принц оркестра», «Принц оркестра вернулся», «Где все это время был сын знаменитого музыканта и дирижера Габриэля Рида и директора школы искусств Aleksa?»

С момента автокатастрофы Адриан полностью исчез из музыкального мира и забросил соцсети, так что мало кто знал, где он на самом деле находился. Сейчас же, после ажиотажа вокруг его поста, появилось множество слухов о семье Рид. Больше всего Адриана забавляла версия с наркотиками. Что угодно, но только не это – он никогда не употреблял и не собирался связывать свою жизнь с наркотиками. Повторять судьбу отца Валери тем более. За пару часов после публикации поста на Адриана подписались несколько сотен тысяч новых пользователей, но ему это было безразлично. Парень равнодушно наблюдал, как вновь растет его популярность, в то время как его отец, наоборот, не скрывал радости, ведь именно благодаря сыну он снова и оказался в центре внимания, и поводов для различных мероприятий теперь хватало с избытком.

Пока Габриэль в приподнятом настроении сидел на кухне за столом, слушал новости на планшете и пил апельсиновый сок, Адриан с мрачной гримасой смотрел в окно на искусственный фонтан со скульптурой ангелочка во дворе. Его мысли витали где-то далеко, в другой вселенной. Он даже не слышал, как на лежащем на столе телефоне одно за другим вспыхивали уведомления и приходили новые сообщения.

Переведя взгляд на сына, Габриэль вдруг передал планшет жене, сидевшей рядом. В отличие от Александры, он воспринял возвращение сына домой как нечто вполне закономерное – для него было очевидно, что Адриан появится в день смерти Джека Леймана. Для Габриэля Рида это был самый логичный и предсказуемый исход.

Разумеется, он сделал вид, что обрадован возвращению сына – даже обнял его, – но Адриан прекрасно знал, что все это лишь показуха. Он видел отца насквозь и с трудом сдерживал желание нанести ему столько же ударов, сколько тот когда-то наносил его матери, когда Адриан был подростком.

Тишина между отцом и сыном ощущалась как невидимая стена. Габриэль, не замечая, что сын словно растворяется в своих мыслях, продолжал смотреть в планшет, переходя с одной новости на другую. Он был уверен, что Адриан, как всегда, замкнулся в себе, и по привычке решил, что это всего лишь подростковое раздражение.

«Все пройдет», – подумал Габриэль, будто утешая себя.

Адриан же чувствовал, как его терпение с каждым мгновением исчезает. Он устал уже от всей этой фальши, хоть и вернулся домой только вчера, от того, что его отец так и не понял, что между ними нет никакой связи. Он мог бы сказать что-то, мог бы начать спор, но зачем? Это не имело смысла. Габриэль никогда бы не понял. Он не был тем человеком, с которым можно было бы поговорить. Они оба это знали, но молчали.

Тот самый уголок души, который когда-то остался для семьи, теперь давно покрыт коркой из безразличия. Адриан скользнул взглядом по отцу. Габриэль с улыбкой произнес что-то про будущие мероприятия, какие-то встречи с влиятельными людьми, и Адриан почувствовал, как от этого еще сильнее давит на грудь. Он знал, что отец всегда будет на своей волне. И эта волна не имела ничего общего с тем, что происходило в его жизни.

«Могу ли я хотя бы на миг быть важным для тебя?» – эти слова прошли через голову Адриана, но он не произнес их вслух. Зачем?

Парень снова посмотрел на фонтан. Далеко в его душе отголоском отозвался голос учителя – Джек Лейман всегда говорил: «Не стоит тратить силы на тех, кто не понимает, ради чего ты это делаешь».

Адриан взял свой телефон, а затем медленно встал. Его движения были настолько плавными, что казались безжизненными. Он прошел мимо стола, где все еще оставался планшет, который недавно положила мать, и, прежде чем Габриэль успел что-то сказать, его голос разорвал напряжение:

– Я вернулся, чтобы не рейтинги поднять и вернуть внимания к тебе, папа, а закончить то, что обещал своему учителю.

Адриан Рид повернулся к выходу, и его шаги эхом отозвались в пустой кухне. Габриэль замер, застыв в середине очередной фразы, и только через мгновение понял, что сын ушел. Тихое «щелканье» дверной ручки, а потом – тишина.

Вся комната будто замерла, а в воздухе повисло ощущение необратимости. Габриэль все еще сидел за столом, не в силах понять, что только что произошло… и что теперь будет дальше. Но вот его жена, Александра Рид, зато отлично все понимала и знала о дальнейших действиях сына и его планах. Той ночью, когда она услышала его игру на скрипке, сразу, без слов, поняла, почему Адриан вернулся домой и что задумал. Именно Александра сделала сегодня утром ту самую фотографию в зале особняка по просьбе сына. Взяв кружку кофе, женщина чуть улыбнулась уголком губ, и бриллиант на ее кольце сверкнул – будто знак, что скоро настанет час расплаты. Час, когда она выйдет из тени и начнет действовать. Александра Рид еще не забыла тех, кто убил ее дочь пятнадцать лет назад, но знают ли они, кто настоящая мать той девочки?..