Рия Ли – Женьшеневая карамель (страница 58)

— Какой странный привкус, — рот немного вяжет от природного вкуса растительных компонентов, и Тэджи не может понять, откуда она уже знает его.

— Это женьшень, — он причмокивает конфетой, и Джи слышит, как леденец перекатывается за другую щёку, ударяясь по зубам Тэхёна. — Без сахара. Очень полезные, кстати.

— А-а-а, — тянет она, припоминая чай, который ей заварил Ли Джун, когда они были на базе отдыха. — Точно. Женьшень.

Но это не тот момент, который Джи тщетно старается вспомнить. Хочет ещё что-то спросить у Тэхёна, но он резко задаёт свой вопрос, сбивая с мысли:

— Уже решила, чем займёшься теперь? Может, успела получить новое предложение?

— Нет, пока ещё ничего не знаю. А ты? — с досадой вздыхает Джи, чувствуя, как вкус карамели раскрывается всё ярче, заполняя собой всё пространство.

Пахнет лекарствами и аптекой. Чем-то давно забытым, точно из раннего детства. Может, бабушка давала ей настойку из женьшеня во время простуды? Что-то такое наверняка могло быть.

— Есть парочка вариантов. Пока что думаю, — кто бы сомневался. Теперь Джи не сложно это признать — Тэхён действительно профессионал.

Он талантливый, идеи из него так и прут, а сил хватает даже на ночные переработки. Лишь к концу съёмок Джи позволила себе обратить внимание, с каким рвением и интересом он подходит к работе. Как держал под контролем каждую правку, которые то и дело предлагали внести Хумин или Минхёк. Джи всё же стоит быть благодарной, что именно он оказался её напарником. В отличии от неё, у Тэхёна есть уже опыт, и у него есть чему поучиться.

— Да ты прям нарасхват, — усмехается она, отчего-то стесняясь сделать нормальный комплимент.

— Что поделать, — пожимает плечами Тэхён, а губы кривятся в довольной ухмылке. — Талант в землю не закопаешь.

Самодовольный — бесит. Но не настолько, чтобы Джи снова позволила себе обозлиться. Лишь инертно закатывает глаза, отворачиваясь к окну, чтобы посмотреть на мраморные волны реки Хан, поблёскивающие в лучах засыпающего солнца.

— Я начала писать новую книгу, — говорит Тэхён, тут же снова привлекая к себе внимание.

— О чём? — Джи даже не старается скрыть любопытства.

— Банально, но о любви, — обыденно произносит он, лишь на мгновение косясь в сторону Джи, будто ожидая какой-то определённой реакции.

— О любви? — чуть хмурится она, задумываясь о чём-то. — А ты много о ней знаешь?

В общем и целом, большинство произведений искусство написаны о любви: песни, картины, книги. К людям, к природе, к событиям, к животным.

…к жизни.

Но почему-то прежде Тэджи не задумывалась, а на что может быть похожа любовь Кан Тэхёна? Какой он её видит? Страстной или уничтожающей? Нежной или пылкой?

Горький и одновременно сладкий, немного жгучий, но в тоже время согревающий, как лекарство от кашля. На первый взгляд очень странный, но вкусный, поэтому хочется ощущать его снова и снова, чтобы он раскрывался с разных сторон. Привкус женьшеневой карамели такой же непонятный, но притягательный, как и сам Кан Тэхён.

Вопрос задан вовсе не ей, но Джи, похоже, знает, на что похожа любовь Кан Тэхёна и это сводит с ума.

— Звучит так, как будто ты думаешь, что я не умею любить, — он всё же поворачивает на неё голову, глядя в упор.

От этого взгляда хочется провалиться на месте. Или, ещё хуже, податься вперёд и поцеловать.

— Я не знаю, — качает головой Джи, всё же разрывая зрительный контакт. — Поэтому и спросила.

— Я пока тоже не знаю, — не выдерживая паузу, произносит Тэхён, тоже теперь глядя лишь прямо перед собой. — Но собираюсь это выяснить.

Почему его слова так откликаются внутри, что сердце бешено стучит под рёбрами, будто птица, желающая вырваться на свободу? Успокоить её вовсе не получается, как и вдохнуть полной грудью, ведь при каждом контакте с кислородом привкус женьшеневой карамели на языке ощущается ещё ярче. Точно взрыв фейерверков прямо под домом. Подойти страшно, ведь это опасно, но любопытство так тянет к распахнутым окнам.

— А у этой истории будет счастливый конец?

— Ещё не знаю, — уголки его губ слегка дёргаются вверх. Как будто он всё же знает, но боится, что не рассчитал своих сил.

— Я бы прочитала книгу о любви, которую написал Кан Тэхён, — произносит Тэджи, даже не подозревая, что уже и так знает сюжет.

— Значит, я её точно напишу, — уверенно произносит он, сворачивая с главной дороги.

— Но я буду рассчитывать на счастливый финал, — щурится Джи, будто угрожает ему. — Тогда эту книгу точно будет ждать успех.

— А я-то как рассчитываю.

И Джи позволяет себе задержать взгляд на уголке чужих губ, едва приподнятом вверх в фантомной улыбке. Странное чувство дежавю никак не покидает, даже когда во рту больше не остаётся ничего, кроме терпкого послевкусия. Автомобиль сворачивает на знакомую улицу, но отчего-то хочется, чтобы Тэхён проехал мимо, перепутав адрес.

Мотор глохнет, и Джи тяжело вздыхает, понимая, что надо бы выйти. Но мышцы в теле точно одеревенели, лишая свободы воли.

— Спасибо, что подвёз, — благодарит она, так и не решаясь посмотреть Тэхёну в глаза. Просто отворачивается, пытаясь отстегнуть ремень безопасности. — Ну давай же, — стонет она, понимая, что из-за заевшего замка их прощание становится невыносимо неловким.

— Погоди, — Тэхён ловко отстёгивает свой ремень и тянется к Джи, нащупывая защёлку возле левого бедра. — Вот так, — он осторожно заправляет ремень обратно в держатель, подаваясь слишком близко, что можно разглядеть маленькие родинки, лениво украшающие его лицо.

Машина. Ремень безопасности. Женьшеневая карамель…

— Что-то произошло в тот вечер? — резко спрашивает Джи, пока Тэхён ещё не отстранился.

— В какой вечер? — он смотрит на неё, застыв в таком положении, что неудобно им обоим. Но пошевелиться как будто не решается.

— Вечер в клубе. Что произошло в машине? — серьёзно спрашивает она, а Тэхён медленно садится обратно на своё место, теперь уже избегая прямого зрительного контакта.

— Ты уже всё знаешь, — бесцветно произносит он. — Я отвёз тебя пьяную домой, потом тебя стошнило на мои брюки. Я остался у вас ночевать, а наутро ушёл, — он молчит, но всё же решает добавить: — Диван, между прочим, очень неудобный. У меня всё тело тогда затекло, — такая манера общения уже больше походит на того Кан Тэхёна, которого Джи выгоняла в то утро из своей комнаты. Но теперь она знает другу его сторону, и это всё меняет.

— Тебе что, жизненно необходимо постоянно язвить? — цедит она. — Я хочу знать, что произошло в тот день. Говори.

Она взгляда с него не сводит, и у Тэхёна просто не остаётся выбора, как всё-таки посмотреть на неё в ответ. Его коричневые радужки кристаллизуются любимым айс-американо, и хочется не столько знать, что же произошло на самом деле, а чтобы он просто был искренен с ней.

А он молчит. Смотрит в упор, а во взгляде читается лишь ранящее сердце «ты не поймёшь».

— Чего ты добиваешься? — слишком спокойный тон его голоса злит сильнее, чем раньше.

— Я хочу знать правду.

— Какую? — он не желает говорить, но Тэджи заставит.

— Ты знаешь.

…они оба знают.

— Нет, не знаю, — наглая ложь, за которую ему хочется вынести приговор.

— Прекрати, — едва не повышает голос Джи, из последних сил сдерживаясь. — Я просто хочу знать, было это на самом деле или это лишь коварная игра моего подсознания.

Он снова молчит, а Тэджи хочется встряхнуть его за воротник рубашки, приводя в чувства.

— Тебя так волнует поцеловались мы тогда или нет? — его голос больше не похож на спокойный или равнодушный. Он зол, но Джи не уверена, что на неё. — Да, поцеловались. Довольна? — выплёвывает каждое слово, будто это что-то отвратительное.

…как будто это не начало их любви, а её конец.

— Почему ты мне врал? — сейчас только это волнует.

— Потому что ты не хотела об этом вспоминать! — он продолжает злиться, а Джи не понимает, почему.

— Это я тебе сказала?

— Да.

— А что ещё я сказала? — гортань закупоривает горечь слюны, что пропитана остатками женьшеневой нежности. Теперь лишь невыносимое разочарование разъедает всё внутри, что хочется промыть рот ополаскивателем.

— Зачем тебе это? Ты была не в себе, так что не вижу смысла это обсуждать, — раздражённо шипит он, что Тэджи перестаёт его узнавать.

А может, это лишь ещё одна его сторона, которую он просто не показывал?

Они много раз ссорились — перестреливались колкими словами, будто стрелами. Но впервые с тех пор, как они стали видеться каждый день, Джи хочется, чтобы он перестал. Не потому, что ей неприятно. А потому что это разбивает ей сердце.

…теперь уже по-настоящему.

— Почему ты не хочешь мне говорить? Разве случившееся не имеет значения? — голос вот-вот задрожит, и Джи с трудом его контролирует, ведь всё внутри взрывается, точно хоровод мыльных пузырей, целующих свежескошенный газон.

— Как будто, это когда-то имело значение, — выдыхает Тэхён, обессиленно прислоняясь затылком к подголовнику и прикрывая глаза, точно собрался умирать.