Рия Ли – Женьшеневая карамель (страница 57)

— Сфоткаешь его для нас? — скулит та, что стоит ближе к Джи.

— Естественно, — хитро улыбается бариста. — А вы — смотрите в оба. Если он и правда здесь, то его можно встретить где угодно.

— Надо выяснить, в каком павильоне он снимается.

И только сейчас бариста косится на Джи, как будто та вообще не должна стоять в очереди и подслушивать чужой диалог:

— Выбрали? — интересуется она, а её подруги чуть отходят в сторону, чтобы Джи могла подойти к кассе.

Сегодня последний день, и Джи хотела провести его так же, как и все предыдущие — не изменяя сложившейся традиции. Но личные принципы для неё намного важнее каких-то сладостей и кофеина. В конце концов, у них в офисе тоже есть кофемашина, а у Минхёка наверняка завалялось полпачки недоеденных вафель.

— Я передумала, — Тэджи даже не пытается быть милой. Просто отказывается от заказа и выходит из кофейни, пытаясь совладать с разбушевавшимся негодованием.

Как же стыдно, что когда-то она рассуждала точно так же. Что тоже жаждала получить каплю внимания своего кумира. Ставила свои желания выше комфорта других.

…не думала о том, что он тоже человек.

Конечно, сейчас ей легко рассуждать — она увидела всё своими глазами. Провела с Ким Джинсо несколько недель в одном павильоне. Гуляла с ним по лесу и ехала три часа в одной машине. Даже успела засветиться вместе с ним на форуме, на котором сама же и сидит. Единственное, о чём она жалеет, — что не успела купить последнюю газету с этой злосчастной фотографией.

…просто на память.

Дверь в офис открывает едва ли не с ноги, отчего Минхёк вздрагивает, выглядывая из-за монитора:

— Боюсь узнать, что уже произошло? — он с опаской смотрит, как Тэджи небрежно швыряет свою сумку на кресло, а затем проходит к кофемашине, заглядывая в пустой отсек для зёрен.

— Какие-то девки в кофейне лишили нас последнего кофе, — недовольно бубнит она, хватая с подставки электрический чайник и подставляя его к кулеру.

— Что они тебе сказали? — серьёзно спрашивает Хёк, будто стоит Джи пожаловаться, как он пойдёт к ним прямо сейчас и заставит извиниться.

— Они обсуждали, как бы подкараулить Джинсо на студии, потому что до них дошли слухи, что тут снимается какой-то проект с его участием.

— Завтра его тут уже, скорее всего, не будет, — обыденно хмыкает Минхёк, не придавая этому никакого значения. — Да и думаю, что им это всё равно бы не удалось. Ты же видела, какая в павильоне охрана. Там муха не пролетит.

— Знаю, но всё равно бесит, — рычит под нос Джи, ставя чайник кипятиться. — Понимаешь, он для них как будто просто манекен, — она разворачивается к Минхёку лицом, скрещивая руки под грудью. — Им наплевать на личное пространство. Им хочется только сфоткать исподтишка знаменитость, чтобы хвастаться подружкам.

— Но ведь ты… — осторожно начинает Минхёк, но Тэджи не даёт ему закончить:

— Знаю, я вела себя точно так же когда-то, — глупо это отрицать. — И это меня бесит ещё сильнее.

— Сейчас ты изменилась, — спокойно произносит он, слегка улыбаясь, что внушает спокойствие. — Они тоже когда-то поменяют своё мнение.

— Или найдут новую жертву для своей охоты, — фыркает Джи.

— Я даже не знаю, что тут ещё ответить, — честно признаётся Минхёк и переводит взгляд на дверь: — Доброе утро! — он здоровается с пришедшим только что Тэхёном, а Джи лишь мимолётно смотрит в его сторону, тут же отворачиваясь к подставке с чашками.

— Что случилось? — шёпотом спрашивает Тэхён, подходя к своему рабочему столу.

— Сдвиг парадигмы, — так же шёпотом отвечает Хёк, вставая с места. — Схожу к автомату за шоколадкой. Хочешь ещё что-то? — спрашивает он у Джи, направляясь к выходу.

— Я просто хотела выпить свой последний кофе, — недовольно бубнит она, даже не поворачивая на него головы и лениво бросая пакетики чая в три подготовленные кружки. Не замечает, как на автомате и для Тэхёна готовит напиток. Слышит, как он копошится за спиной, но не спешит поворачиваться. Пока что в её голове перемалывается утренняя сцена в кофейне — сейчас вовсе не до флирта Кан Тэхёна.

— Надеюсь, это поднимет тебе настроение, — произносит он, стоя уже совсем близки, и Тэджи оборачивается, удивлённо глядя на газету у него в руке.

— Что это?

— Контрабанда, — усмехается он, протягивая ей газету. — Решил, что ты всё же захочешь сохранить себе экземпляр.

Джи опускает взгляд на первую страницу, тут же выхватывая у Тэхёна газету. Это же тот самый тираж, который в последний момент изъяли из продажи.

— Спасибо большое, — искренне благодарит она, не скрывая удивления. — Правда, — поднимает на него взгляд. — Спасибо. Я даже чей тебе заварила, — она кивает на дымящиеся чашки.

— И это вся благодарность? — вскидывает брови Тэхён, будто обижаясь.

— А что ты хочешь? Тысячу вон?

— Я от женщин деньги не принимаю, — коварно ухмыляется он. — Только поцелуи.

— Пусть бабушка тебя целует, — закатывает глаза Джи, пытаясь сарказмом заглушить смущение.

Идёт к своему рабочему месту, чтобы убрать газету в рюкзак, а сама молится, скорее бы вернулся Минхёк с этой проклятой шоколадкой. Потому что чёртов Кан Тэхён всё ещё продолжает довольно ухмыляться, неспешно сдувая с поверхности чашки полупрозрачный пар.

«Всем спасибо за съёмки! Мне было весело, а вам?» — эти слова из прощальной речи Ким Джинсо до сих пор крутятся в голове Джи, как заезженная пластинка.

Так странно — возвращаться в офис после дня на студии, выключать компьютер, споласкивать чашку, задвигать стул и выходить из кабинета, как будто завтра всё будет точно так же. Как будто ещё сотня дней, точь-в-точь похожих на этот, будто бесконечное количество серий ромкома, идущего по кабельному годами.

Но всё остаётся позади, и Джи уходит последней, выключая свет и закрывая кабинет на ключ. В течении недели им нужно освободить свои столы — такие правила. Сдать бейджики, ключи, вывести накопившиеся за это время бесполезные вещи или попросту сложить их в коробку, а потом выбросить на мусорку с обратной стороны административного здания.

Что-то едва щекочет за ухом, будто шепча «обернись», когда Джи выходит на улицу, направляясь к остановке. Но если обернётся, то действительно поймёт, что это конец. А ей бы хотелось сохранить ощущение незаконченности ещё на какое-то время. Она и так дала волю слезам в туалете, после того как съёмочная группа выпила по бокалу шампанского за успешное завершение последнего дня. Будет ещё официальная вечеринка, но это на выходных — Джи приедет за вещами после неё. Сначала нужно полностью свыкнуться с мыслью неизбежности финала.

Из-за музыки в наушниках совсем не слышно автомобильные гудки, припарковавшейся возле остановки машины. Водитель нервно поглядывает в зеркала, боясь, что сейчас подъедет автобус и ему впаяют штраф, но Джи смотрит только лишь перед собой, всеми силами отгоняя мысли о последнем дне.

— Я больше предлагать не буду! — сквозь музыку пробивается посторонний голос, и Тэджи интуитивно оглядывается, замечая знакомое лицо за опущенным пассажирским стеклом автомобиля.

— Тэхён? — она удивляется чему-то, дёргая наушники за провод и подходя ближе.

— У тебя есть пять секунд, чтобы сесть, — выпаливает он, и Джи даже не осознаёт, как поспешно усаживается на переднее сиденье, понимая, что у Тэхёна будут проблемы, если он прямо сейчас не отъедет от остановки.

— Что-то случилось? — интересуется она, моментально пристёгиваясь, а Тэхён уже перестраивается в соседнюю полосу.

— Подвезу тебя в последний день. Мы ведь, в конце концов, отлично поработали, — едва усмехается он, следя за дорогой.

Удивительно слышать от него такое. Приятно, но всё же неловко. Особенно после того, что было в первый и последний раз, когда Мин Тэджи сидела на этом кресле, хотя сама она очень плохо помнит ту поездку.

— Да не стоило, — если бы знала, что это лишь жест доброй воли, то не согласилась бы. Но уже не удастся отказаться. — Мне даже дышать здесь страшно.

— Вряд ли будет хуже, чем в прошлый раз, — без упрёка произносит он, а Джи следит за эмоциями на его сосредоточенном лице, будто пытается всё же разглядеть подвох.

— Ты сумасшедший, раз согласился отвезти меня в тот раз домой, — серьёзно произносит она, будто до сих пор не веря, что всё произошедшее между ними за последние месяцы является правдой.

Человек, с которым она надеялась никогда больше не встретиться, ворвался в её жизнь, как неизлечимая болезнь, годами поджидающая самый неподходящий момент. Когда-то она терпеть его не могла, а сейчас сидит и смотрит, как предзакатное солнце то и дело выглядывает из-за его лица, вынуждая прищуриться. Как мягкие лучи гладят чёткие линии его профиля, как играют с тёмными завитками волнистой чёлки. Как изящные пальцы поглаживают кожаный руль, а в мыслях невольно всплывают воспоминания о неловких прикосновениях.

— Лучше смотри прямо, а то опять укачает, — Тэхён бросает на неё косой взгляд — Джи поймана с поличным.

— Меня уже укачало, — резкий поворот головы пробуждает пятна светлячков перед глазами. Но, возможно, это лишь от долгого смотрения на солнце.

…или на Тэхёна.

— В бардачке есть леденцы, — не отрывая взгляда от дороги, он тянется к передней панели перед пассажирским сиденьем, открывая её, чтобы Джи взяла конфету.

Из недавно открытой упаковки высыпалась пара карамелек в голубых фантиках, и Тэджи тут же берёт их, протягивая одну Тэхёну, а потом забирает у него пустой фантик и, вместе со своим, комкает и забрасывает обратно в бардачок, закрывая панель.