Рия Ли – Женьшеневая карамель (страница 54)

Они идут по тропинке, ведущей между высоких деревьев. Солнечные лучи проникают сквозь кружево молодой листвы на кронах, а птицы то и дело перешёптываются на ветках, желая друг другу доброго утра — картинка, которая недолгие годы отпечатается в памяти Мин Тэджи кадром полароида.

Всё и правда будто похоже на один из снов, где Джи могла оказаться рядом с Джинсо. Только всё это происходит наяву. И страшно повернуть голову — вдруг это нарушит установившееся равновесие вселенской матрицы. Поэтому Джи смотрит лишь себе под ноги, то и дело боясь даже вздохнуть громче, чем обычно.

— Так Мин Шиву не давал тебе спать всю ночь? — как-то неоднозначно усмехается Джинсо.

— Не то слово, — вздыхает Джи. — Ненавижу слушать чужой храп.

— Джун тоже храпит, — с пониманием произносит Джинсо. — У нас раздельные комнаты, но это не сильно-то и спасло меня.

— Слава богу, дома через стенку я его не слышу, — усмехается Джи. — Но мой будильник он слышит постоянно.

— Если честно, то я удивился… — он запинается, будто решая не договаривать.

— Чему? — уточняет Джи, всё же поворачивая на него голову.

Тёплый свет мягко очерчивает идеальную линию его точёного профиля, а угольная прядь подсвечиваются точно изнутри. Джисно буквально сияет — настоящая звезда.

— Не пойми меня неправильно, — лукаво начинает он, искоса глядя в ответ. — Но я почему-то думал, что вы с Кан Тэхёном вместе.

— Чего? — смеётся Тэджи, выпаливая это на автомате. Но тут же понимает, что смеётся слишком громко и неестественно.

…даже птицы больше не поют.

— Он всегда так на тебя смотрит, что у меня даже сомнений не возникало.

— В чём? — Джи догадывается, но ей хочется услышать ответ прямо в лоб.

— Что между вами что-то есть, — он скромно отводит взгляд, понимая, что лезет не в своё дело.

— Мы учились вместе, — нет смысла это срывать. — Я не знала, что он будет вторым сценаристом, а то бы отказалась, — очередной нервный смешок слетает с губ, путаясь в траве под ногами. — Мы не друзья.

— Вы встречались? — такой откровенный вопрос смущает и возмущает одновременно. И Джи даже собирается сказать что-то едкое, но вовремя вспоминает, кто сейчас находится радом с ней.

— Ни за что, — практически с ужасом отвечает она, отрицательно мотая головой. — Мне даже обидно такое слышать. Как ты мог подумать, чтобы я и Кан Тэхён…

— Просто он влюблён в тебя, — бесстыдно произносит Джинсо, глядя Джи прямо в глаза. — Я думал ты знаешь.

— Нет, с чего бы мне это знать? — деловито пожимает плечами Джи, словно и правда не помнит про вчерашний поцелуй.

— Он точно влюблён. Поверь, такой взгляд не может лгать, — заверяет он. — Наверное, ему тяжело видеть тебя с Шиву.

— С Шиву? — не сразу понимает Джи.

— Ну, вы ведь вместе… — ему не дают закончить:

— Он мой сводный брат, — тут же пресекает Джи, и лицо Джинсо перекашивается от неловкости. — Ты серьёзно подумал, что мы вместе? — смеётся она. — Ты сумасшедший.

— А что я должен был подумать? Со стороны кажется, что вы очень близки, он как-то назвал тебя Тэ-Тэ. И вы живёте в одном домике. Да и внешне вы совсем не похожи.

— Боже. Ну ты даёшь, — продолжает смеяться Джи. — Это ещё смешнее, чем то, что Кан Тэхён может быть в меня влюблён.

— Но это правда, — он пытается убедить её, а Джи не разрешает себе верить в это. — Знаешь, как он испугался, когда ты в бассейн упала. Я смотрел на него.

— Однако, в воду он не прыгнул.

— Сындже оказался ближе и быстрее, — пожимает плечами Джинсо. — А когда была авария на студии, то он даже с травмированной рукой пытался помочь сначала тебе. Это точно не просто так.

Вопреки привычному отрицанию, Джи действительно хочется верить его словам. При каждом упоминании Тэхёна внутри всё будто переворачивается вверх ногами. Кровь неестественно быстро приливает к голове, а сердце не способно выдерживать отлаженный ритм.

Неужели Джи тоже влюбилась в него?

— Ты сейчас дождёшься, что я спрошу о твоей личной жизни, — угрожает она, хотя вовсе и не собирается этого делать.

Ей любопытно — просто ужасно любопытно. Но вдруг сердце Ким Джинсо всё же бьётся в унисон совсем другому — не принадлежащему толпе фанатов.

— Да пожалуйста, — безразлично хмыкает он. — У меня нет отношений, и пока длится контракт, их не планируется.

— Откуда такая уверенность, что ты не влюбишься? — непривычная смелость встаёт поперёк горла, когда Джи понимает, что не может так дерзко с ним разговаривать. Но Джинсо вовсе не меняется в лице и не злится. Похоже, что ему даже нравится, что Тэджи больше не стесняется его присутствия и ведёт себя, как с обычным приятелем.

— Может, и влюблюсь, но отношения запрещены контрактом, так что…

— Это правда? — хмурится Джи. — То, что айдолам запрещено состоять в отношениях.

Она читала об этом. Да и каждый раз, когда просачиваются сплетня об отношениях корейских айдолов, это перерастает в огромный скандал. Никакая любовь не выдерживает такого давления. Похоже, проще даже не пытаться.

— Не у всех, но у меня в контракте этот пункт выделен жирным шрифтом, — грустно усмехается Джинсо, продолжая идти всё глубже в лес. — Я даже не помню, когда в последний раз вот так просто гулял с красивой девушкой. Для меня это непозволительная роскошь.

Очень больно слышать такое — за этой не сползающей улыбкой Джи подмечает досаду. Джинсо привык прятать истинные чувства за жемчужной ширмой белоснежных зубов. Фанаты видят его только счастливым и идеальным — исключительным. Никакого негатива на публику. А даже если и случаются прецеденты, то за ними всегда следуют искренние извинения. Но чёрт, как же он, наверное, устал от всего этого.

И, кажется, Джи начинает понимать, почему он сбежал сюда. Почему вообще предложил уехать на несколько дней подальше от людей, интернета и цивилизации.

…только так он может сбежать.

— Если условия такие жёсткие, то почему ты всегда продлеваешь контракт? — Джи услышала лишь про один пункт, но уверена, таких булавок, которыми накрепко пригвоздили Ким Джинсо к звёздному небосводу к-поп сцены — десятки, если не сотни. — Не проще ли было бы уйти со сцены и жить счастливо? — он несчастен, сейчас это очевидно, хотя раньше, Джи и не задумывалась об этом.

…как и многие не задумываются.

— А что я ещё могу? — и снова эта кривая усмешка на его лице полосует её сердце. — Стану фермером? Открою свой ресторан? У меня слишком много фанатов, чтобы я вот так в один день мог позволить себе психануть и бросить всё.

— Фанаты будут убиты горем, — подтверждает Джи, понимая, какой трагедией это могло бы стать.

— Вот именно. А так, миллионы людей счастливы благодаря мне. Я чувствую свою нужность.

Джи тоже чувствует многое по отношению к Ким Джинсо. Но очень сложно тезисно сформулировать это множество слов благодарности, которые она бы хотела ему сказать.

Он страдает, чтобы фанаты были счастливы. Ещё немного, и слёзы будет сложно сдержать. Поэтому Джи заменяет жалость на ярость, чувствуя, как обижена на всех, кто причастен к несчастью человека, который ей вовсе небезразличен.

— А Сындже? Ты говорил с ним? Он не может как-то попросить урегулировать соглашение, чтобы смягчить условия? — хочется хоть чем-то облегчить его страдания.

— Всё что он мог, он уже сделал, — пожимает плечами Джинсо. — Он всегда на моей стороне. Мне очень с ним повезло, — успокаивает он и замечает, как хмурится лицо Джи. — Ты чего?

— Меня расстраивает то, что ты, оказывается, несчастен, — честно признаётся она. — Ты молодой. Сейчас самое время влюбляться и радоваться жизни.

— Я радуюсь, поверь, — заверяет её Джинсо. — Когда я вижу горящие глаза фанатов — я счастлив. Когда получаю премии, когда мои песни крутят по радио — каждый раз это гордость за проделанную работу, благодарность и счастье. Когда-то я точно остепенюсь, но пока не время.

— Но… — хочет возразить она, но Джинсо не позволяет:

— Я знал на что иду, — уже без усмешки произносит он. — Все, кого ты видишь на сцене, принесли свою жертву: пластика, изнурительные тренировки, диеты, сон по три часа и куча запретов. Мечта дорого обходится. Но прямо сейчас — я счастлив. Без камер, без толпы кричащих фанатов, без охраны. Спасибо, что сбежала со мной.

Лес заканчивается, и они выходят к трассе. Солнце уже почти полностью встало, а дымка над озером, наверняка, растворилась. Носки кроссовок мокрые от росы, а пальцы на руках покалывает — сейчас только лишь от холода.

— Надеюсь, что ты правда счастлив, — с надеждой произносит Джи, глядя ему в глаза.

— Правда, — кивает он. — Ты замёрзла?

— Нет, совсем нет, — поспешно отвечает Тэджи, но на автомате прячет ладони в рукава кофты.

— Твой красный нос говорит об обратном, — улыбается Джинсо, снимая с себя джинсовую куртку с белым мягким воротником, и накрывает ею плечи Тэджи.

Воротник впитал запах своего хозяина — Джи его никогда не забудет. А всё ещё сохранившееся тепло практически моментально окутывает её, будто самые любящие объятия.

Интересно, Джинсо догадывается, что сегодня счастлив не только он, но и одна его преданная фанатка?

— Спасибо, — благодарит она, просовывая руки в рукава. — Если замёрзнешь, то скажи. Я верну её.

— Всё нормально, — подмигивает он и проверяет часы на запястье. — Думаю, нам пора возвращаться, если не хотим нарваться на неприятности.

Джинсо возвращает замок на место, будто никто никуда и не ходил, а Джи снимает с себя куртку и благодарно кланяется, возвращая её законному хозяину. Наверное, на каком-нибудь аукционе за неё можно было получить круглую сумму, но даже если бы она и осталась у Тэджи, то она бы никогда её не продала. Берегла бы, как семейную реликвию, и завещала бы правнукам.