Рия Ли – Женьшеневая карамель (страница 52)

На вечер тоже запланированы съёмки. Поэтому, поймав последние капли мандаринового заката, съёмочная группа перешла в последнюю локацию. Джи мысленно уже визуализирует, как будет пахнуть мясо, которое Джинсо пообещал приготовить для всей съёмочной группы. Вчера он тоже готовил для них, и это было восхитительно. Но он, наверное, так устал — как же он будет жарить мясо?

Однако, даже несмотря на плотный рабочий день и лишь мимолётные перекусы покупными сэндвичами, силы всё равно откуда-то есть. У Джи даже ощущение, что она может прямо сейчас пробежать по всей территории и ни капельки не устать. Все остальные тоже не выглядят измученными — скорее, удовлетворёнными. Но есть подозрения, что всех мотивирует лишь ужин и выпивка — Джи тоже ими замотивирована.

К моменту, когда они начали собирать аппаратуру, Хван Мингю любезно подготовил решётку для барбекю и разжёг угли. Джи очень не хотелось отходить от Джинсо ни на секунду, но к вечеру температура заметно опустилась, так что пришлось отлучиться в домик, чтобы надеть тёплую кофту. А парни как будто и не заметили её отсутствия, потому что, когда Джи вернулась, то они уже открыли пиво и оживлённо беседовали.

— Плед? — предлагает Хумин, когда Тэджи ёжится, чувствуя, как ночная прохлада забирается под толстовку.

— Да, спасибо, — она тут же заворачивается в мягкую ткань, оставляя лишь голову неприкрытой.

— Ты похожа старую на перечницу, — усмехается Тэхён, сидя в одной из двух кресел, которое успел занять, и попивая пиво из горлышка.

— Эй! — возмущается Джи, вскидывая подбородок. — Получишь сейчас!

— Недовольная такая, — щурится Тэхён. — Ну, точно перечница, — он подаётся вперёд, упираясь локтями в широко расставленные колени, и делает размеренный глоток, не сводя с Джи взгляда.

Хочется его ударить — сильно хочется. За то, что позволяет себе быть таким… Дружелюбным? Простым? Джи даже замахивается, чтобы стукнуть его по плечу, но замирает, теряясь в блестящих радужках его глаз, в который очаровательно отражаются светлячки уличных гирлянд.

Каждая перекладина деревянной беседки подсвечивается тёплыми огоньками искусственных светлячков. Повсюду раздаётся смех и звяканье бутылок, смешиваясь со стрекотанием неугомонных цикад. Пахнет жаренным мясом, и слюна наполняет рот сама собой.

Вот только Джи смотрит вовсе не на мясо и даже не на закуски и нарезанные фрукты, которые сама же ранее поставила на стол. Она смотрит прямо на Тэхёна, чувствуя что-то помимо голода.

Что-то, что так же скручивает живот, будто внутри всё сейчас коллапсирует, и Джи вот-вот провалится в саму себя — в самое нутро, в самое сердце. Застрянет в грудной клетке, как и сердце, которое бьётся всё сильнее с каждым ударом, будто пытаясь вырваться на волю.

— Подвинешься? — вдруг над ухом раздаётся голос Минхёка и Джи вздрагивает, не понимая, сколько они с Тэхёном пялились друг на друга.

— Да, конечно, — она сдвигается на край скамейки, чтобы рядом свободно могли сесть ещё два человека, и случайно задевает коленом ногу Тэхёна.

Бедро пропускает токовый разряд, и статическое электричество тут явно не при чём.

— А вот и еда! — объявляет Хумин, возвращаясь в беседку, а в руках у него уже огромный казан.

— Осторожнее, — предостерегает Минхёк, расчищая свободное место на столе и поспешно подкладывая подставку для горячего.

Все начинают суетиться, рассаживаясь по местам, передавая друг другу тарелки, чокаясь, смеясь и оживлённо обсуждая сменяющиеся с бешенной скоростью темы. Стол пустеет, как и запасы алкоголя, а в голове Джи всё больше мыслей.

— Что ты делаешь? — удивляется она, глядя, как Тэхён кладёт ей в тарелку два последних кружочка маринованной редьки.

— Ты пока в облаках летать будешь, тут всё закончится, — спокойно говорит он, перекладывая ей ещё и несколько кусков мяса прямо из своей тарелки.

Он выглядит не настолько пряным, как её брат, который уже сидит в обнимку с Хумином, развлекая Минхёка и Сындже.

Джинсо и его телохранитель ушли спать раньше — выпили тоже не много. Джинсо сказал, что ему стоит следить за состоянием своей кожи, а Джуну завтра за руль. А вот Хумин, похоже, проспит до полудня. Либо, кому-то другому придётся сесть за руль — завтра пора домой.

— Я не хочу есть твою еду, — хмурится Джи, перекладывая мясо из своей тарелки обратно в тарелку Тэхёна.

— Это просто еда, ешь, — он снова возвращает ей эти несчастные кусочки.

— Почему сам не ешь? — Джи возвращает их обратно.

— Потому что я для тебя их отложил, — настаивает он, а Джи уже собирается снова отказаться, как до неё доходит смысл его слов. И в них нет никакого раздражения или колкости. Есть лишь забота, которую Кан Тэхён почему-то к ней проявляет, а Джи в очередной раз отвергает его.

— Эй! — чужие палочки нагло лезут к ней в тарелку, и Тэджи поворачивается на Минхёка, ворующего её мясо и редьку.

— Ты же всё равно не хочешь, — бубнит он с набитым ртом, продолжая запихивать в рот чужое мясо. — А больше ничего не осталось.

— Хёк! — возмущается Тэхён. Собирается ещё что-то добавит, как неожиданный грохот тут же привлекает к себе внимание всех присутствующих, разгоняя посторонние мысли.

— Шиву! — вскрикивает Джи, тут же подрываясь с места и подбегая к брату, который пытался неудачно встать из-за стола, зацепился джинсами за скамейку и рухнул на пол.

Хумин протягивает ему руку помощи, но сам едва не падает, пытаясь помочь ему.

Ну и зачем было так напиваться? Эти двое иногда совсем не знают меры и пьют, в прямом смысле, до упаду.

— Ты как? — Сындже выпил меньше, поэтому без труда выбегает из-за стола, чтобы помочь Шиву подняться, уже наклоняясь над ним.

— Кто поставил тут эту скамейку? — ворчит Шиву, не без труда складывая звуки в нужные слова. — Кто-то же может упасть.

— Ты уже упал, идиот, — сокрушается Джи, чувствуя стыд за брата.

Наверное, если бы она выпила больше, то ей бы было так же смешно, как и Хумину, который всё ещё сидит на лавочке и заливается смехом, точно умственно отсталый. И, кажется, он слишком увлёкся, ведь стоит ему чуть сильнее отклониться назад, как Пак Хумин летит спиной на пол, падая прямо под ноги Шиву, которого уже держат под руки.

— Переверните черепаху, — смеётся Шиву, глядя на опешившего Хумина.

— Оппа! — вскрикивает Джи, а Сындже тут же отпускает Шиву, чтобы помочь теперь Хумину.

— Так, кажется, пора расходиться по кроватям, — встаёт из-за стола Минхёк. — Хён, — он кивает Тэхёну, и тот сразу же понимает намёк, поднимаясь следом.

Без лишних слов он подходит к Тэджи, перекидывая размякшую руку Шиву через плечо. Минхёк помогает Сындже, и вместе они буквально выволакивают Хумина из беседки, так как самостоятельно идти он уже не в состоянии.

— О-о-о, Кан Тэхён, — Шиву тянет каждый звук, поворачивая голову на Тэхёна и растекаясь в пьяной улыбке.

— Да, привет, — кивает Тэхён, внимательно глядя под ноги, чтобы в полумраке тропинки, ведущей к домику номер одиннадцать, они все втроём не завалились в кусты.

— Не болтай, а поднимай ноги, — стонет Джи, понимая, как завтра будет болеть спина.

— Тэ-Тэ? — как будто даже удивляется Шиву, теперь обращая внимание на сестру. — А вы что, с женихом один теперь вместе? — шепчет он, и капельки его слюны долетают до щеки Тэджи.

— Поосторожнее со словами, верблюд, — цокает она, игнорируя идиотский вопрос.

— Но мы же согласовали жениха номер два, — он даже будто обижается. — Почему тогда Кан Тэхён? — Шиву опять переходит на шёпот, наклоняясь ближе к лицу сестры.

— Что он там тарахтит? — спрашивает Тэхён, судя по всему, не расслышав и слова.

— Пьяные бредни, — закатывает глаза Джи, поправляя чужую руку у себя на плечах.

— А это у вас семейное, похоже, — абсолютно спокойно произносит Тэхён, а Джи моментально вытягивает шею, чтобы посмотреть в его бесстыжие глаза:

— Ты мне весь остаток жизни будешь об этом напоминать?

— А разве я могу об этом забыть? — он смотрит на неё, и Джи сейчас очень рада, что между ними мотыляется лохматая голова Шиву.

Есть в этом взгляде что-то такое, от чего в пот бросает, хотя ночью прохладно. И Джи не знает, должна ли она пошутить в ответ или задать наводящий вопрос. Поэтому просто смотрит, с грустью понимая, что в этом полумраке нельзя разглядеть его лица. Лишь заметны тени эмоций, что скользят по его скулам, стекая к едва приподнятым уголкам губ.

Она всё же собирается что-то сказать, как Шиву спотыкается о плитку, заваливаясь вперёд и увлекая за собой Джи.

— Не-е-ет! — вскрикивает она, боясь, что они сейчас всё же упадут. Но Кан Тэхён ловко подхватывает Шиву за пояс, возвращая в вертикальное положение.

— Зятёк, — усмехается Шиву, поворачивая на него голову. — А ты знал, что она тебя ненавидит?

— Заткнись! — Джи впивается в кисть брата короткими ногтями, пытаясь остановить. — Это уже не правда, — она снова вытягивает шею, чтобы увидеть Тэхёна.

— Уже догадываюсь, — мельком смотрит на неё Тэхёна, а Шиву продолжает:

— А ты знаешь, почему она тебя ненавидит?

— Шиву! — повышает голос Джи, встряхивая его плечо. — Не слушай его! — снова обращается к Тэхёну.

— Раз молчишь, значит не знаешь, — усмехается Шиву. — Но так и быть — я расскажу тебе, — он ещё ближе подаётся к Тэхёну, прислоняясь к его лбу своим. — Это так иронично, что ты будешь смеяться, — криво лыбится он, но сил, чтобы открыть глаза и посмотреть на собеседника у него уже нет.