Рия Ли – Женьшеневая карамель (страница 50)
— Ты такими темпами точно не переживёшь эту поездку, — смеётся он, разглядывая раскрасневшееся лицо Тэджи.
— Я не специально, — хрипит она, запивая молоком остатки еды.
— Точно? — вопросительно ломает брови Сындже. — Потому что я уже в этом не уверен, — шутит он, за что получает локтем под рёбра, наигранно вскрикивая: — Эй! Ты чего дерёшься?
— Ты заслужил!
— Я спас тебе жизнь — даже дважды, — Сындже широко расправляет плечи, за что получает ещё один удар. — Да хватит, — скручивается он, и Джи понимает, что, похоже, менеджер Чон боится щекотки. — Ты должна благодарить меня, а не избивать.
— Благодарности хочешь? — она перекладывает в одну руку кимпаб и молоко, начиная щекотать Сындже свободной рукой, отчего тот скручивается пополам, не имея возможности сопротивляться. В руках он до сих пор держит еду, так что не может ответить Тэджи тем же.
— Хватит, прошу, — скулит он, извиваясь, как тритон. — Умоляю, хватит, — заливается смехом Сындже, кое-как откладывая недопитое молоко и остатки кимпаба в тележку. — Ты сейчас доиграешься, — он смеётся, поэтому Джи даже и не подозревает, что ей может что-то угрожать.
Но ещё несколько мгновений этого спектакля, и Сындже ловко изворачивается, что Джи даже не успевает сообразить, как он перехватывает её руки. Она делает интуитивно несколько шагов назад, но с ужасом понимает, что больше отступать некуда — в спину упирается стеллаж с сухими завтраками, а руки Сындже крепко держат её запястья возле головы.
Так близко, что у Джи возникает практически дежавю. Тот же запах мужского одеколона и та же непристойная близость. Вот только они больше вовсе не незнакомцы. Но кое-что всё же не изменилось с из первой встречи — Чон Сындже всё так же в ней заинтересован.
Можно чуть ли физически ощутить невесомые прикосновения его взгляда к её лицу.
Хочется смотреть в ответ и отвернуться одновременно. Улыбки медленно сползают с их лиц, и Джи с ужасом понимает, что если она так и продолжит стоять, притворяясь скульптурой, то нарывается на то, что художник может влюбиться в своё произведение.
И как только эта мысль проскальзывает у неё в голове, лицо Сындже будто приближается, а воздух между ними — накаляется.
Тэджи даже не даёт себе отчёта, как отворачивает от него голову, сразу давая понять — за эту черту переступать не стоит. А когда она снова смотрит на Сындже, то он уже отпускает её, возвращаясь к их брошенной тележке.
— На этот раз тебе повезло, — усмехается он. — Но в следующий… — он достаёт из тележки своё недопитое молоко. — Пощады не будет.
— Угрожаешь мне? — вскидывает брови Джи, хотя сама сейчас чувствует себя не такой уверенной и дерзкой, какой пытается казаться, ведь всё тело буквально лихорадит.
— Просто всему своё время, — неоднозначно улыбается он, уже толкая тележку в сторону кассы и попутно допивая банановое молоко.
Неловкость поедет с ними обратно на базу отдыха, и вряд ли быстро исчезнет. Тэджи постарается не думать об этой сцене, а Сындже, возможно, никогда её не сможет забыть, ещё много раз прокручивая в голове события этой поездки и гадая, могло ли что-то измениться, позволь он себе переступить эту грань.
Глава 19. Версия себя
После возвращения на базу, Джи тут же поспешила в прачечную, проверить, не высохли ли её вещи. Конечно же, никто и не думал их забирать, так что теперь джинсы и кофта похожи на папье-маше, которое Джи с досадой вытащила из сушилки, понимая, что придётся искать утюг.
То, что случилось в супермаркете, похоже, так и осталось в супермаркете. Сындже весь вечер вёл себя как обычно. Не пытался привлечь внимание Джи, не пытался с ней уединиться и не предлагал проводить до домика. Даже как-то обидно, ведь небо за городом такое звёздное, а атмосфера — располагающая для общения, немного выходящего за пределы просто дружеского или рабочего.
Поэтому теперь Джи стоит под зонтиком, чувствуя, как струйка пота стекает по лопаткам, и буравит взглядом звёздного менеджера, обсуждающего с Хумином какие-то рабочие дела.
Всю ночь перед глазами всплывало лицо Сындже, а неловкость щекотала пятки. От этого зудящего ощущения Тэджи постоянно просыпалась, даже во сне и не давая переступить черту — ни Сындже, ни себе.
Но вот опять она смотрит на него, пока в подсознание смакует перетёртое в кремообразную массу воспоминание, так что в пот бросает не только от жары.
— Лимонад? — голос Минхёка вырывает из транса, и Джи вздрагивает от неожиданности, опуская взгляд на протянутый ей стакан.
— Да, спасибо, — сейчас бы хотелось выпить чего-то покрепче, но кислый лимонад тоже подойдёт — перебьёт приторность, с которой Сындже сказал «
— У тебя нет чего-то полегче? — интересуется Минхёк, скептически глядя на джинсы, которые Джи с трудом смогла закатить на середину икры.
— Кто же знал, что лето решит наступить именно сегодня? — хорошо ещё, что Джи додумалась взять запасные футболки. Но от шорт она бы сейчас точно не отказалась.
— Тоже верно, — с досадой вздыхает Минхёк, припадая губами к трубочке и делая глоток. В его чёрной одежде Джи бы вообще уже скоптилась, но Хёк выглядит вполне себе аль денте. — Как съездили вчера в магазин?
От неожиданного вопроса выжатые лимоны кажутся ещё более кислыми, а Минхёк — подозрительным.
— Зачем тебе? — удивляется Джи, прекращая цедить через трубочку лимонад.
— А это секрет? — он резко переводит на неё взгляд, отвлекаясь от наблюдения за Сындже и Хумином.
— Н… нет, — запинается Джи, делая ещё один глоток, чтобы протолкнуть вставшие поперёк горла слова. — Нормально съездили. А почему ты спрашиваешь?
Возможно, с её стороны это весьма опрометчиво — спрашивать вот так в лоб, — но Минхёку она доверяет. Так что есть надежда, что он и сам не будет утаивать от неё то, что знает. А, судя по всему, он и правда что-то знает. Потому что уголки его губ лукаво дёргаются вверх, вызывая ещё большее смятение.
— Да просто, — он пожимает плечами, как будто Джи всё показалось. — Подумал, мало ли, что могло случиться, пока вы были наедине несколько часов.
— Хёк, мы с Тэхёном каждый день сидим наедине в офисе, пока ты на съёмках, — ломает бровь Джи. — Как думаешь, много между нами случилось?
И снова эта микроскопическая улыбка, от которой под рёбрами начинает всё разгораться, будто тело Тэджи и правда сейчас достигнет температуры плавления.
Что это вообще за ухмылки? Что за странные вопросы?
Может, Тэджи слишком зациклилась на случившемся вчера, поэтому всё кажется беспощадно взаимосвязанным? Это изводит, что хочется схватить Минхёка за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы все его ухмылочки посыпались из всех карманов, точно ворованные монеты.
— Когда люди проводят много времени наедине друг с другом, то всякое может произойти, — он спокоен. Никаких лишних эмоций, никакого лукавства. Но Тэджи всё равно продолжает подозревать его в сговоре за своей спиной.
Почему ему так важны детали вчерашней поездки? Это нервирует.
— С тобой мы тоже много времени проводим вместе, — подмечает она.
— Поэтому и подружились.
— С Сындже мы тоже подружились, — очевидно же, что их взаимоотношения очень походят на приятельские. И это хорошо, потому что рядом с ним Джи чувствует себя комфортно — пока он не пытается её поцеловать.
Чёрт, он ведь и правда пытался вчера это сделать, но остановился. Неужели не побоялся неловкости? Или это входит в его план по завоеванию сердца Мин Тэджи?
Погодите, а есть какой-то план?..
— А с Тэхёном? — непринуждённость Минхёка озадачивает всё сильнее.
— С Тэхёном всё сложно, ты же знаешь.
— Увы, знаю, — с тяжестью на сердце вздыхает Хёк, делая ещё пару глотков. — Мне пока не нужна твоя помощь, так что можешь прогуляться к лодочной станции. У воды должно быть прохладно.
— Точно никто не подумает, что я отлыниваю от работы? — Джи уже и сама думала об этом, но покидать место съёмок очень не хочется. Ким Джинсо сейчас одет в традиционный ханбок, который ему чертовски идёт. И только от одного взгляда на в его сторону Джи становится чуточку легче.
Концепты двух спецвыпусков и правда получились интересными — природа, ханбок, красивый Джинсо с минимальным макияжем, который он сам себе сделал, и корейские традиции. Всё, как он запланировал, а Джи — помогла проработать сценарии. Приятно видеть, как напечатанные на бумаге образы, теперь отпечатываются на реальности в настоящем времени. В такие моменты Тэджи действительно чувствует свою значимость.
— Да, иди, — одобряет Минхёк. — У меня тут полно помощников, а ты и так полдня от меня не отходишь.
Джи и правда не терпелось сделать как можно больше: поправить штатив, подержать микрофон, хлопнуть хлопушкой, сказав заветные слова — крошечные мечты, из которых складывается материя её новой реальности. Даже камеру удалось в руках подержать — ну, точно мечта.
Перерыва на обед у них не было, так как нужно успеть отснять всё до заката, но и есть тоже не особо хочется. Хочется только пить или с разбегу прыгнуть в озеро, не боясь утонуть.
Берег чистый — без высокой травы и кустарников. Поэтому, как только Джи приближается к нему, то тут же замечает чью-то фигуру на пирсе. Кан Тэхён, похоже, тоже получил одобрение на небольшой перерыв.
— Прогуливаешь? — шаги Джи глухо стучат по пирсу, но Тэхён не смотрит назад, даже когда она встаёт прямо за ним, создавая тень своим зонтиком.