Рия Ли – Женьшеневая карамель (страница 37)

Выглядит не сложно. Джи ещё раз пробегает взглядом по инструкции на передней панели рядом с рулём. Даже ребёнок справится, а Тэджи и подавно.

— Может, лучше я поведу? — в бесчисленный раз переспрашивает Тэхён, но Джи лишь небрежно отмахивается:

— Если ты будешь мне надоедать, то вытолкну тебя на полном ходу, — заверяет она, деловито вставляя ключ зажигания.

Тут всего пара кнопок, подписи на которых стёрлись. Но Джи даже виду не подаёт, пытается удобнее сесть. И на удивление, Тэхён больше не ворчит. Лишь молча наживает одну из кнопок, включая нужную передачу.

…как любезно.

— Теперь жми на газ до щелчка, а потом аккуратно трогайся с места, — спокойно произносит он.

Недолго думая, Тэджи выполняет его команду, но делает это с таким напускным профессионализмом, будто она сама это же собиралась сделать — Тэхён просто не дождался.

Что-то щёлкает, и она ещё раз жмёт на «газ». Гольф-кар рывком дёргается, а с губ Мин Тэджи срывается неподдельный восторг:

— А-а-а, вот видишь! — пищит она и тут же победно смотрит на Тэхёна. — А ты переживал.

— На дорогу лучше смотри, — приподнимает брови он, кивая назад. — Ангар в другой стороне.

— Знаю, но Хёк разрешил прокатиться по киностудии.

— Когда аккумулятор разрядится, сама толкать будешь, — закатывает глаза Тэхён, скрещивая руки и отворачиваясь.

— Оставь свой пессимизм для другого случая, — фыркает Джи и сосредоточенно крутит руль, боясь делать лишних движений.

Кажется, что бы не говорил Хумин, вождение у неё в крови. Гольф-кар легко поддаётся, и Джи выруливает на дорогу, огибающую съёмочный стадион. Погода сегодня чудесная — один из самых тёплых дней за эту весну. Работники киностудии спешат на свои рабочие места, самостоятельно уступая гольф-кару дорогу, а Джи получает бесконечное удовольствие от возможность поуправлять хоть чем-то в своей жизни.

— Как тебе фотосессия? — спрашивает Тэхён, словно пытается заполнить хоть чем-то давящее на грудную клетку молчание.

— Было здорово. Я раньше никогда не была на профессиональной фотосессии. Менеджер Чон сделал мне пропуск, — беззаботно отвечает Джи, но осекается. О звёздном менеджере можно было и не упоминать.

Отчего-то становится неловко, и Тэджи с опаской косится на Тэхёна, будто боится какой-то реакции. Но он всё ещё смотрит в другую сторону, так что сейчас нельзя сказать, испытывает ли он какие-то эмоции или ему всё равно.

…должно быть всё равно.

— Когда вы с ним успели так сблизиться? — неожиданный вопрос вызывает недоумение.

— Да мы не то, чтобы сблизились, — нервно усмехается Джи, понимая, что теперь Тэхён гипнотизирует её взглядом. Но посмотреть в ответ совсем не хочется. — Просто он предложил, и я согласилась. Ничего такого.

Почему-то её слова выглядят, как оправдание. Как будто Тэджи сама не уверена, что «ничего такого» между ними всё же нет. Чон Сындже умудрился заполучить порцию внимания. Да и в последнее время их отношения действительно наладились. Можно сказать, стали практически дружескими. Но его близость всё же вызывает у Джи лёгкую неловкость. Как и близость Тэхёна. Как и его испытывающий взгляд.

— А вот мне он почему-то не предложил присоединиться к вам, — между слов проскальзывает упрёк.

— Будь добрее, и люди потянутся. Слышал такое? — язвит Джи, не в силах удержаться от подкола.

Тэхён и правда ходит вечно недовольный жизнью, будто съел на завтрак просроченный йогурт. Но может, дело вовсе не в йогурте, а самом Кан Тэхёне? Если у него непереносимость лактозы, то остальные в этом не виноваты.

— Да кто бы говорил, — закатывает глаза он. — Просто ты… — продолжает, но осекается.

— Просто что? — не даёт ему соскочить Тэджи, снова отвлекаясь от дороги.

— Ты слишком доверчивая, — без лишней паузы договаривает он. — Тобой могут воспользоваться, а ты даже не поймёшь этого.

— В каком это смысле? — услышанное и правда удивляет. — Сындже не такой, — раньше, Джи и сама думала подобным образом. Но теперь почему-то неприятно слышать от Тэхёна подобное. — Мы просто общаемся в пределах съёмочной площадки. Не больше.

— Это пока, — бубнит под нос Тэхён, и Джи резко поворачивает на него голову:

— Что ты сказал?

— Говорю, на дорогу смотри, — указывает прямо Тэхён, но в глаза ей не смотрит. Избегает?

— Нет, объяснись, — требует Джи.

— Ты же самая умная, разве нет? Всегда всё про всех знаешь. Зачем мне что-то объяснять? — он раздражён. Это очевидно, но Джи не может понять, чего Кан Тэхён так беситься по этому поводу. Ему ведь наплевать на неё, так что изменилось?

— Прекрати так со мной разговаривать, — хмурится Джи, не отводя от него взгляда.

— Как?

— Как будто нас с тобой что-то связывает, — это и правда раздражает. — Ты мне даже не друг, чтобы я прислушивалась к твоим советам, в которых, кстати, не нуждаюсь.

— Да, точно, мы ведь просто общаемся в пределах съёмочной площадки. Не больше, — он нагло парадирует её слова, повторяя в точности каждое слово.

— Да что с тобой не так? — негодует Джи. — Какое тебе дело до меня? Почему ты цепляешься так, будто вокруг других мишеней нет.

Как же надоело. В каждом его действии или слове Мин Тэджи видит бессовестную насмешку. Это то, что она не могла вынести от него в универе. Но это то, что она не собирается стерпеть сейчас. Поэтому без страха смотрит в его медовые глаза, чувствуя, как вязнет, будто в смоле.

— Мишеней? — острая усмешка больно колет не только уголки губ Тэхёна, но и сердце Джи.

— Я для тебя груша для битья. Хватит снимать на мне свой стресс. Ты понял? — она едва не срывается на крик, чувствуя, что уже не выдерживает. — Знаешь, это ведь порядком бесит.

Они больше не в университете. Тут не ставят оценки, не лишают стипендий. Они не соперники. Им стоит быть соратницами — коллегами. А Кан Тэхён только и ждёт повода, чтобы вцепиться в глотку своей напарницы. Хочет заполучить больше? А какой приз? Может, тогда Тэджи тоже стоит выйти на охоту?

— Ты меня сейчас доведёшь, Мин Тэджи, — шипит Тэхён, сжимая пальцы в кулак.

— Боюсь-боюсь, — театрально морщится Джи, словно и правда в ужасе. — И что ты сделаешь? — больше нет страха — только ферментированная ненависть. — Все на площадке сплетничают обо мне. Как думаешь, ещё одна сплетня что-то решит?

На удивление, Тэхён быстро меняется в лице. Его черты больше не такие острые, а в глазах мелькает тень беспокойства:

— Кто-то распускает о тебе слухи?

— Вот только не надо сейчас делать вид, что тебя это волнует, — ей не нужна его забота. Ей просто нужно, чтобы Кан Тэхён оставил её в покое и перестал портить и так протухшую жизнь.

— А, прости. Наверное, твои дела могут волновать только Чон Сындже, — приторность в его словах скрепит даже у Джи на зумах, которые она сжимает до хруста эмали.

— Да чего ты прицепился к нему? — снова срывается она, стреляя в Кан Тэхёна самым ядовитым взглядом, на какой только способна.

— Вы встречаетесь?

— Нет!

Что за чертовщина вообще. Вопрос резкий, как и ответ на него. Но Джи не будет извиняться за то, что больше не сдерживается, позволяя и себе, и Тэхёну повысить голос.

— Но всё к этому идёт! — не унимается Тэхён.

— Да нет же!

— Тогда давай прямо сейчас у него и спросим, — Тэхён кивает в сторону Сындже, Джинсо и Джуна, идущих в сторону павильона, вокруг которого Джи наяривает очередной круг. — Тормози! — требует Тэхён, желая расставить все точки прямо сейчас.

— И не подумаю, — противится Джи, прибавляя газу и собираясь проскочить мимо Сындже как можно скорее.

— Тормози, я сказал!

И прежде, чем Джи успевает ещё раз возразить, Тэхён вскидывает руку, привлекая к себе внимание Сындже и остальных.

Паника пульсирует в груди, оплетая рёбра тугой лозой. Джи растерянно переводит взгляд с Тэхёна на остальных, понимая, что Сындже уже машет в ответ. И смотреть на него дольше секунды — большая ошибка. Стоит их взглядам встретиться, как Джи начинает паниковать ещё сильнее.

Всё, что она до этого держала под мнимым контролем — разваливается на глазах. Мысли путаются, и Джи не может уцепиться ни за один спасательный круг — тонет. Нога будто приклеилась к педали газа, что Джи даже не осознаёт, что они едут всё быстрее и быстрее.

— Эй, ты что творишь! — спохватывается Тэхён. — Тормози!

Отчётливое осознание, что происходит «что-то не то», стучит по нервам, как по струнам расстроенной гитары. Гольф-кар несётся прямо на опешивших от удивления мужчин. Сындже машет руками, прося остановиться, а Джинсо и Джун тянут его в сторону, понимая, что столкновения не избежать.

Умереть с Ким Джинсо в один день — заманчиво, но неосуществимо. Они не должны умереть прямо сейчас. Джи не простит себе, если самолично переедет любовь всей своей жизни.

— Идиотка, тормози! — кричит Тэхён, не понимая, что вообще происходит. С ужасом осознаёт, что Джи сейчас даже на дорогу не смотрит, зажмурив глаза. Лишь губы подрагивают в беззвучной молитве. — Чёрт! — выругивается Тэхён и с силой дёргает руль в свою сторону, входя в резкий поворот.

Джи даже не успела взвизгнуть, когда гольф-кар накреняется в её сторону, заваливаясь на левый бок. Скрежет металлического корпуса об асфальт эхом дребезжит в позвонках. Секундное ощущение бесконтрольной невесомости, и тупой удар приходится на спину — затылок цел. Сырая трава царапает лицо, и Тэджи пытается прикрыть его рукой, пока катится по газону.