Рия Ли – Женьшеневая карамель (страница 34)

— Может тогда не стоило мне сюда приезжать? — Тэджи нерешительно поворачивает на Сындже голову, тут же чувствуя неловкость.

— Если ты о том, что тебе сказала Инжу, то даже не думай об этом, — серьёзно произносит он, будто не просто даёт дружеский совет, а буквально запрещает Джи даже на секунду задумываться о таком. Если кто-то без повода пытается поставить тебя «на место», — свободной рукой он показывает в воздухе кавычки, — то это точно от зависти.

…или ревности.

— Самое ужасное, что она ведь права, — вряд ли кто-то сейчас может их услышать, но Джи всё же понижает голос, стыдливо потупляя взгляд. — Хумин помог мне. Если бы не он, то я бы никогда не получила эту работу.

Принятие собственной бесполезности всё же даётся с большим трудом.

— А ты пыталась? — Сындже продолжает смотреть на неё в упор, и Джи знает, что если сейчас поднимает глаза, то сгорит от стыда.

— Ну-у-у. Если честно, то не особо, — морщит нос, всё же украдкой глядя на него исподлобья.

— Тогда ты не можешь знать наверняка, что самостоятельно у тебя бы ничего не получилось, — вздыхает он, делая ещё один небольшой глоток, но всё так же продолжая смотреть Джи в глаза. — Иногда всё идёт по одному месту, будто весь мир против тебя. Но это обычно не так. Все барьеры у тебя в голове. Слышала про такое? — он осторожно дотрагивается холодной подушечкой указательного пальца прямо между бровей Джи, и она скашивает глаза к этому месту, будто там и правда сокрыты все её проблемы.

— Мотивационных тренингов наслушался? — усмехается она, растирая лоб рукавом пуховика, потому что чешется.

Точнее горит, что хочется поскорее стереть след прикосновения Чон Сындже к своей коже.

Это не мерзко, просто Джи не хочет придавать этому больше значения, чем позволяет их общение.

— А что, у меня получилось тебя подбодрить? — самодовольно ухмыляется он, делая уже более смелый глоток.

— Ну, если только совсем немного, — щурится она и деловито отмеряет пальцами процент полученной поддержки.

— Эй! — хмурится он, тут же насильно опуская её руку, чтобы не видеть этот постыдный сантиметр, в который Мин Тэджи уместила его жизненную мудрость. — Я хороший советчик. Не принижай моё достоинство.

— Ладно-ладно, — смеётся она, видя краем глаза, как Инжу с подружками тут же обращают на её смех внимание. — Не думала, что тебя это так заденет. Прости.

Но, кажется, Сындже не из тех, кто спускает такое с рук. Натягивает на лицо смазливую улыбку, в которой просто ноль прощения, а через секунду уже заводит руку за голову Джи, накидывая огромный капюшон пуховика ей на голову. Тянет до самого подбородка, и не отпускает, игнорируя все попытки Джи освободиться из ловушки.

Смеётся, явно довольный собой, пока Джи размахивает руками, пытаясь отцепить его руку от капюшона.

— Они теперь смотрят на нас, — шипит она, всё же освобождаясь и косясь в сторону Инжу и её подруг. Старается пригладить намагнитившиеся волосы, но они ещё больше липнут к рукавам, не в силах сопротивляться статическому электричеству.

Джи и сама чувствует, как влажный воздух озонируется, будто вот-вот ударит молния. И виной тому вовсе не ошибочный прогноз синоптиков, который проигнорировали предвестники бури — Инжу вот-вот испепелит Джи взглядом даже на расстоянии двадцати метров.

— Пусть смотрят, — пожимает плечами Сындже, даже не думая оборачиваться на девушек. — Пусть хоть полопаются от зависти.

— Или от ревности, — едва слышно бормочет Джи, потому что не озвучить вслух уже не может.

— Что? — всё же переспрашивает он.

Как вообще услышал?

— Говорю, что они, скорее всего, от ревности лопнут, чем от зависти, — серьёзно говорит Джи, чтобы Сындже не подумал, что она прикалывается. — Я думаю, что кое-кто из них неровно к тебе дышит. Вот и пытается устранить «соперницу», — теперь уже она показывает в воздухе кавычки. Чон Сындже, всё же очаровательный. С такой неподдельной искренностью изображает непонимание, что ему невольно веришь. Но ведь быть не может, чтобы он не обращал внимание на флирт Инжу. — Только не говори, что ты не замечаешь, как на тебя вешаются женщины?

Не всё же одному ему задавать ей неловкие вопросы.

— Женщины? — отстраненно переспрашивает он, будто прокручивая в голове все моменты беспощадного флирта, которые прошли мимо его ушей.

— Боже, — закатывает глаза Джи, не веря, что приходится разжёвывать звёздному менеджеру такие элементарные вещи. — Когда девушки любезничают с тобой, постоянно «случайно» попадаются тебе на глаза, хихикают с тобой, как умственно отсталые, но при этом с остальными ведут себя как сука, то значит — ты им нравишься. Как ты думаешь, почему Ли Инжу такая милашка рядом с тобой? — самой противно её так называть, поэтому Джи не контролирует пренебрежительную гримасу на своём лице.

Ну всё, она сломала мозг Чон Сындже. Потому что теперь становится абсолютно понятно, что никаких корыстных помыслов у этого болвана не было. Он может разъезжать на дорогой машине, иметь в записной книжке номера десятка знаменитостей и ходить на закрытые мероприятия, сколько душа пожелает. Но он действительно не придаёт ни малейшего значения флирту девушек, отчаянно желающих получить его внимание.

— Потому что я её начальник, — как само собой разумеющееся произносит Сындже, а Джи хочется треснуть его по голове. — Не подумай, что я высокомерный. Но многие хотят завести со мной дружбу ради связей. Так что эта любезность лишь деловая.

Теперь даже не понятно, из них двоих больший дурак: Сындже, потому что к тридцати годам так и не научился получать все лавры от своей работы, или Джи, которая искала подвох в каждом его действии. Про таких говорят — встретились два одиночества.

Но, кажется, кое-что начинает проясняться. Бедный Сындже настолько привык к тому, что всем этим красоткам от него что-то нужно, что теперь даже не допускает мысли, что может и правда кому-то понравится просто так. Совсем обидно за него становится — Джи почти сочувствует.

— Потому что ты ей нравишься, — сквозь зубы шипит Джи, стуча по своей голове костяшками.

— Как начальник?

…он безнадёжен.

— Да, — сдаётся она. — Как начальник.

Кажется, съёмка уже закончилась. Девушки успели разойтись, кто куда, а Джинсо обсуждает что-то с Хумином и фотографом. Пора уходить отсюда, и Джи снимает с себя пуховик, так как в нём больше нет надобности, и перекидывает его через локоть, чтобы было удобнее нести.

— А тебе? — раздаётся голос Сындже, и Джи не усевает отойти даже на пару шагов, оборачиваясь:

— Ты о чём? — не понимает она, думая уже лишь о том, как было бы здорово заскочить на предыдущий этаж, где была фотосессия, и сфотографировать втихаря декорации, если их ещё не разобрали.

— Я тебе нравлюсь? — после небольшой паузы спрашивает Сындже, бессовестно выбивая Джи из колеи на несколько секунд.

— А ты не мой начальник, — переводит всё в шутку Тэджи, снова отворачиваясь и спеша к собравшейся съёмочной группе, готовящейся сделать групповое фото.

Подсознание неосознанно блокирует все мысли на счёт серьёзности заданного вопроса. Ведь тогда Джи не сможет вести себя рядом с Сындже так, как обычно. Не чувствует потребности в каких-либо отношениях, когда всего в паре метров стоит Ким Джинсо.

— Поставьте менеджера рядом с Джинсо, — командует Хумин, закрепляя телефон на штатив и устанавливая таймер.

— Всё нормально, — отмахивается Сындже, пристраиваясь с краю рядом с Тэджи.

— Иди туда, ты же один из главных, — она толкает его под рёбра и удивлённо смотрит, как Сындже забирает из её рук пуховик, отшвыривая в сторону, чтобы его не было в кадре.

— Крайних всегда некрасиво растягивает, — морщится он, уже глядя в камеру. — Ты будешь с краю, если я уйду.

— Это не так работает, — качает головой Джи, зная, что на общих фотографиях персонала мало кто получается хорошо — фото ведь делают с одного кадра.

— Не разговаривай, — Сындже едва толкает её в плечо, намекая, что пора посмотреть в объектив. — Сейчас вылетит птичка.

Без света софитов и при приглушённом верхнем освещении этаж, где проходила фотосессия, похож на спящие кулисы опустевшего тетра. Тут творится настоящая магия — когда появляется фотограф, когда все вокруг снуют, создавая картинку, которая мотом проявляется на мониторах — сейчас всё выключено.

Закусок больше нет, а музыка не играет. Но при этом магия будто не исчезла. И Джи с осторожностью оглядывается по сторонам, проходя вглубь помещения. Хумин пока решает какие-то организационные вопросы с фотографом и Джинсо, а остальные убирают оборудование на крыше. Тут пусто, да и вряд ли в ближайшие минуты кто-то появится. Так что Тэджи вытаскивает из кармана мобильник, подходя к самой масштабной декорации с диваном и цветами, делая несколько снимков без вспышки, точно в музее.

— Нравится? — раздаётся голос Сындже, и Джи с ужасом оборачивается, опуская телефон.

— Я никуда не буду это выкладывать, — оправдывается она, правда не собираясь распространять фотографии. — Хотела показать Тэхёну. Он ведь будет спрашивать, как прошло и всё такое.

Оправдание так себе, но ведь зато вполне весомое. Уже нет никакого желания чеканить в черепной коробке мысль о том, что все вокруг знают, что Мин Тэджи самая настоящая фанатка. Сегодня о ней ещё пару слухов разлетелось. А завтра, возможно, появится ещё несколько. За всем этим не угнаться.