Рия Гран – «Кодекс Венецианского Купца»: 7 законов бизнеса, который переживет тебя (страница 2)

На пороге его догнала тётя Роза.

– Синьор Марко! Синьор Марко, постойте!

Он обернулся. Старая служанка тяжело дышала, прижимая к груди узелок. Лицо у неё было красное от быстрой ходьбы, но глаза светились той самой преданностью, которую не купишь ни за какие деньги.

– Вот, возьмите. Я тут пирожков испекла в дорогу. И рубаху чистую положила. И ещё… – она замялась, – вот это.

Она протянула ему маленький медный крестик на потёртом шнурке.

– Это моей матери был. Она говорила, что в море спасает. Я всё думала, может, самой пригодится, да куда мне, старой. А вам в самый раз.

Марко взял крестик. Медь была тёплой от её рук.

– Спасибо, тётя Роза.

– Не за что, – она быстро перекрестила его. – Храни вас Богородица. И помните: лучше приплыть позже, чем не приплыть совсем.

Марко улыбнулся, кивнул и зашагал к порту.

Порт гудел.

Он всегда гудел, но сегодня особенно. Сотни людей сновали между складами и причалами. Грузчики тащили тюки с шерстью и мешки с перцем. Матросы драили палубы и чинили такелаж. Купцы торговались, кричали, размахивали руками, доказывая свою правоту. Пахло рыбой, смолой, потом и деньгами. Деньги здесь пахли особенно – резко, остро, как тот самый перец, который грузили на соседнем пирсе.

Марко шёл по набережной и чувствовал, как внутри поднимается волна. Не страха. Нет. Предвкушения. Сегодня всё начнётся. Сегодня он перестанет быть просто сыном своего отца и станет сам себе хозяин.

Его «Фортуна» стояла у причала номер семь.

Он остановился и замер.

Красавица. Настоящая красавица.

Новенький галеон, построенный на верфи Скварчиалупи, ещё пахнущий деревом и лаком. Солнце играло на бортах, делая их золотыми. Паруса были ослепительно белы, туго свёрнутые и ждущие своего часа. Три мачты, двадцать вёсел, грузовой трюм, рассчитанный на сотню тюков с товаром. И название, выведенное золотом на корме: «Fortuna».

Удача.

– Нравится? – раздалось рядом.

Марко обернулся. Рядом стоял невысокий коренастый мужчина лет пятидесяти, с руками в мозолях и шрамом через всю щёку. Боцман Пьетро, старый морской волк, ходивший в плавания с двенадцати лет. Марко нанял его по рекомендации – говорили, что Пьетро знает о море всё. Абсолютно всё.

– Очень, – ответил Марко.

– То-то же, – Пьетро усмехнулся в усы. – Я такие корабли люблю. Они надёжные, если с головой подходить. А если без головы… – он махнул рукой, – любой утонуть может. Даже самый красивый.

– С головой у меня всё в порядке, – сухо сказал Марко.

– Ну-ну, – Пьетро посмотрел на небо. Прищурился, будто видел там то, чего не видели другие. – Ты на горизонт смотрел сегодня?

– Смотрел. Чисто.

– Чисто, – Пьетро покачал головой. – Это не чисто, капитан. Это сирокко. Видишь дымку? Она как молоко. Через день у Крита будет такой шторм, что щепок не соберёшь. Я такие вещи за сорок лет научился читать. Ветер пахнет иначе. Вода тяжелее. И птицы… птицы улетают вглубь острова.

Марко поморщился. Опять. Все вокруг только и делают, что пугают. Старик на причале, Пьетро, мать, тётя Роза. Словно сговорились.

– Пьетро, – сказал он твёрдо, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, – конкуренты ушли три дня назад. Ты знаешь, кто ушёл? Три больших галеона, гружённых под завязку. Если я приду последним, лучший товар разберут, цены упадут, и я останусь с носом. Ты этого хочешь?

– Нет, капитан, но…

– Никаких «но». Поднимай паруса.

Пьетро вздохнул. В его глазах мелькнуло что-то – может быть, та самая мудрость, которую Марко так старательно игнорировал. Но спорить он не стал. Он был старым моряком и привык подчиняться, даже когда приказы казались глупыми.

– Слушаюсь, капитан.

Он ушёл отдавать команды, а Марко остался стоять у борта, глядя на горизонт.

Дымка. Всего лишь дымка.

«Фортуна» отчалила в полдень.

На набережной собралась небольшая толпа зевак. Кто-то аплодировал, кто-то крестился вслед, кто-то просто смотрел. Марко стоял у штурвала и чувствовал себя богом. Ветер наполнял паруса, корабль слушался каждого движения, команда работала слаженно. Двадцать гребцов, пять матросов, Пьетро и он.

Идеально.

– Хороший ход, капитан, – сказал Пьетро, подходя вечером. За бортом уже темнело, но море было спокойным, как зеркало.

– Я же говорил, – улыбнулся Марко.

– Говорили, – Пьетро снова покосился на горизонт. – Только я бы на вашем месте всё-таки… того… приготовился.

– К чему?

– К шторму. На всякий случай. Запасные канаты проверить, лишние вёсла на палубу вынести, груз перевязать. Мало ли.

Марко хотел отмахнуться, но что-то в голосе Пьетро заставило его передумать.

– Делай, – махнул он рукой. – Если тебе так спокойнее.

Пьетро кивнул и ушёл. А Марко остался стоять, вдыхая солёный воздух и думая о том, какую прибыль принесёт этот рейс.

Если всё пойдёт хорошо, через месяц он сможет купить второй корабль. А через год – третий. А через пять лет… кто знает? Может быть, его имя будут знать от Венеции до Константинополя. Может быть, дожи будут приглашать его на приёмы. Может быть, мать перестанет бояться и наконец-то поверит, что море не обязательно забирает всех.

Он мечтал до самой ночи.

А утром проснулся от странного чувства.

Что-то было не так.

Море изменилось за одну ночь.

Марко выскочил на палубу и замер.

Небо исчезло.

Точнее, оно слилось с морем в одно целое. Чёрное, ревущее, бешеное. Волны вздыбались выше мачт и обрушивались на палубу тоннами воды. Ветер выл так, что закладывало уши. Паруса – один из них уже был разорван в клочья – хлопали, как предсмертные крики.

– Капитан!

Пьетро схватил его за плечо. На лице боцмана не было страха. Была та самая обречённая решимость, которая приходит, когда уже поздно что-то менять, когда остаётся только делать то, что должно.

– Убирай паруса! Живо!

Марко кинулся к штурвалу. Руки не слушались, ноги скользили по мокрой палубе. Вода хлестала по лицу, заливала глаза, лезла в рот. Солёная, холодная, живая.

– Лево руля! – орал Пьетро, перекрывая вой ветра. – Лево, мать твою! Лево!

Марко крутанул штурвал. Корабль медленно, тяжело, нехотя начал разворачиваться.

И в этот момент пришёл удар.

Волна – или, может быть, сам ветер, принявший телесную форму, – обрушилась на борт с такой силой, что «Фортуна» легла набок. Марко услышал страшный треск. Сухой, как выстрел, треск ломающегося дерева.

Мачта.

Его гордость. Его красавица. Та, на которую он смотрел с таким восхищением всего день назад.

Она накренилась и начала падать.

– Держись!