Рита Ро – Когда просыпается сердце (страница 4)

– Госпожа Смирнова? – раздается голос у двери.

Я вздрагиваю. Молодой мужчина в синей униформе галереи стоит на пороге с конвертом в руке. Он невозмутим, почти как лакей из старого романа.

– Это для вас. – Он протягивает конверт. – Сказали, передать лично в руки.

Конверт темно-красный. Восковая печать – все тот же змей. Мое имя написано каллиграфическим почерком. Я открываю чуть дрожащими руками. Бумага плотная, дорогая, пахнет чернилами и чем-то древесным.

Текст напечатан черным на темно-кремовой бумаге. Шрифт… прямо как на театральной афише.

«Девяносто девять ночей. Добро пожаловать, Инга. Ты прошла первую ступень. Впереди – девяносто восемь. Не ищи карту. Не жди инструкции. Твоя маска – это ключ. Твое желание – проводник. Правила будут раскрываться по мере игры. Если ты хочешь выйти – достаточно сказать об этом. Но, если останешься, то узнаешь себя. И, возможно, его…».

Ии рисунок уробороса. Но я уже понимала, что уроборос и есть Ли Ян.

Никакой подписи. Только змей. Опять он. И я.

Сердце бьется так, будто я не письмо читаю, а стою на краю чего-то темного, бездонного. Это не просто роман. Не просто любовная игра. Это… что-то глубже. Я снова касаюсь маски. Та же дрожь, та же искра. Внутри коробки есть еще один предмет. Маленький ключ. Металлический, изогнутый и с крохотной змеиной головой на головке.

– Что это? – спрашиваю у мужчины в синей униформе.

Он лишь вежливо улыбается:

– Инструкция будет позже.

А потом исчезает за дверью.

Я остаюсь одна с письмом, ключом и собственной маской.

На мгновение мне хочется отступить и все бросить. Вернуться домой, сварить кофе и спрятаться под плед.

Но маска лежит в коробке не как вызов, а как обещание. Обещание того, что может мне подарить мужчина, о котором со вчерашней ночи все мои мысли.

Глава 4

Вечер вползает в квартиру, как кошка: мягко, почти незаметно. За окнами тает свет. Я сижу на диване, завернувшись в плед, с бокалом вина и ноутбуком на коленях. Пытаюсь отвлечься: читаю статьи, прокручиваю выставочные анонсы, обновляю почту. Но мысли все равно текут в одном направлении. К нему. К Ли Яну. И, конечно же, змеям. А еще к этим странным, пьянящим словам в письме.

Игра. Девяносто девять ночей. Это все безумие. И в то же время – магнит.

В дверь звонят. Я резко вскакиваю. Вино плещется на плед и на подлокотник. Шиплю, как кошка, но все потом. Подхожу к двери и открываю.

На пороге стоит курьер. Молодой мужчина в темной форме без логотипов. В руках у него коробка. Опять черная. Матовая. Я не спрашиваю, кто отправитель. Не нужно.

– Госпожа Смирнова?

– Да.

– Это для вас. Подпись не требуется. Желаю вам хорошего вечера.

Он быстро уходит. Я захлопываю дверь и встаю с коробкой посреди прихожей, будто держу не упаковку, а ящик Пандоры.

Аккуратно снимаю крышку. Внутри находится папка. Кожаная, гладкая и с вытисненным уроборосом в нижнем углу. А в ней… контракт.

Бумага на ощупь плотная, цвета слоновой кости. Чернила – иссиня-черные. Я почему-то обращаю внимание на всякую ерунду. Все отпечатано типографски, без единой помарки. Как в дорогих юридических соглашениях между музеями. Только здесь – совсем другой предмет договора.

«О вступлении в частный художественный проект «99 ночей»

Стороны договора: «Куратор художественного проекта «99 ночей» Ли Ян, далее именуемый как «Куратор», и Смирнова Инга Валерьевна, далее именуемая как «Участница».

Предмет соглашения:

«Куратор приглашает Участницу принять участие в перформативной серии мероприятий, совмещающих элементы визуального искусства, телесного опыта, символической ритуальности и концептуальной игры».

Резко пересыхает в горле, я допиваю вино до дна и читаю дальше:

Сроки участия: «С момента подписания и до завершения 99 ночей или преждевременного выхода по желанию одной из сторон».

Основные условия:

«Участница обязуется:

– не задавать детальных вопросов о личности Куратора, его происхождении, биографии или намерениях;

– не предпринимать попыток установить внешнюю идентификацию без разрешения;

– сохранять конфиденциальность происходящего в рамках проекта.

Участнице не рекомендуется:

– влюбляться. (Это условие подчеркнуто курсивом и сопровождено маленьким знаком змеи в углу страницы),

– каждая встреча сопровождается вознаграждением,

– варианты бонусов включают, но не ограничиваются: рекомендациями для профессиональных галерей и кураторов, участием в закрытых арт-мероприятия, возможностями публикации и продвижения как арт-райтера.

Выход возможен в любой момент. Для выхода достаточно сказать вслух кодовую фразу: «Я отказываюсь от игры». После чего контакт будет завершен без последствий.

Оставив маску в знак принятия, Участница подтверждает согласие».

Я читаю строки снова и снова. Никакого принуждения. Полная свобода. Только не спрашивать, не влюбляться и не искать объяснений.

А взамен – девяносто девять ночей. С ним. С собой. С чем-то… что я еще даже не осмелилась назвать. Еще и сумма такая, что… ох, если у меня будут эти деньги, я смогу построить приют для бездомных кошек, о чем уже мечтаю много лет.

В кармашке папки лежит пергаментный конверт. На нем снова змей, а внутри карточка.

«Первая встреча назначена. Время и место придут завтра утром. Подготовь маску. Подготовь себя.

Искусство начинается с желания»._

Я закрываю глаза. И понимаю, что выбор уже сделан. Не выбрасываю контракт. Не рву его. Не возвращаю. Я не говорю, что отказываюсь от игры.

Я закрываю папку. Беру маску и кладу ее рядом с кроватью. А сама ложусь и долго смотрю в потолок. Не спится.

Потому что внутри все будто светится. Потому что в груди – змея, свернувшаяся в кольцо, живая, горячая и очень, очень голодная. И снится потом такой сон, что стыдно кому-либо рассказать.

Утром я сижу на кухне, как будто в комнате суда.

На столе передо мной лежит контракт. Чернильные буквы смотрят в меня. Ужасное сравнение, но так и есть. Папка распахнута, и от нее будто идет тепло: липкое, алчное и почти чувственное.

Я пытаюсь есть тост с авокадо, пью кофе, но все безвкусно. Потому что внутри все пульсирует, как перед прыжком с моста. Или в пропасть. Или в любовь.

Телефон звонит и возвращает в реальность.

– Привет, таинственная моя, – бодро говорит Рита, – рассказывай. Контракт? Условки? Деньги? Секс на сутки? Что там у нас?

Я молчу. Просто молчу. Смотрю на стол, будто хочу там увидеть что-то новое.

– Инга? Инга-а-а-а!

– Он… прислал мне контракт.

– Оу. И?

– Там девяносто девять ночей. Не влюбляться. Не спрашивать. За каждую встречу – вознаграждение. За фантазии – бонусы.

– Это какой-то BDSM-стартап? – язвит Рита. – Или он просто гений самопродвижения?

Я не отвечаю.

– Инга, ты ведь серьезно об этом думаешь, да?