Рита Ро – Когда просыпается сердце (страница 3)
Я улыбаюсь, но в голосе скользит металл:
– Если он уйдет, я сделаю из пепла тушь. Напишу ей картину и продам за большие деньги.
Рита хихикает:
– Не сомневалась в тебе, подруга. Тогда живи. Но знай: я рядом. И если он вдруг вздумает себя плохо вести, я устрою ему кастрацию любимой ложкой.
– Да подожди ты, – бормочу я.
Неудивительно, что с ней долго мужчины не задерживаются. Мало того, что кровожадная, так еще и методы вредительства такие креативные.
Мы смеемся. И чувствую, как по спине ползет то самое чувство. Щекочущее. Предвкушающее и очень жадное.
Я хочу знать, кто он.
Но еще больше я хочу узнать себя в этих девяносто девяти ночах.
Глава 3
После этого я собираюсь на собеседование. Надеваю черное платье-рубашку, не слишком вызывающее, но подчеркивающее талию. Волосы собираю в пучок, серьги в виде аккуратных жемчужин. Я стою перед зеркалом и говорю себе:
– Ты – профессионал. Ты – специалист по искусству. Ты идешь за работой. Ты не ищешь незнакомца в черной маске. Сейчас не до этого, Инга.
Вру, конечно. Но если не врать себе – не выживешь.
Маршрут до галереи занимает двадцать минут. По пути я пролистываю на телефоне сайт выставки. Название проекта: «Обнаженная власть. Девяносто девять теней желания».
Я замираю. Девяносто девять. Случайность?
Описание туманное, будто специально оставляющее место домыслить: инсталляции, исследующие психологию власти, маскулинность, контроль, подчинение, а также ритуальные формы соблазнения в современной культуре.
Здание галереи поражает. Не классический выставочный зал, а старая реконструированная городская усадьба. Витражи, мрамор и темное дерево. Все дышит стариной, деньгами и изысканным вкусом. Внутри царит полумрак и тихая музыка. Электронная и едва различимая. Неожиданно.
На ресепшене женщина лет сорока в строгом черном костюме с блестящими черными ногтями. Она смотрит на меня, будто знает, кто я. Будто тоже знает про маскарад.
– Инга Смирнова? – уточняет она.
Я киваю.
– Вас ждут. Пройдите, пожалуйста, в малый зал. Куратор сам пожелал провести собеседование.
Я моргаю. Обычно этим занимается менеджер по персоналу.
– Куратор? – переспрашиваю я осторожно.
– Он редко занимается подобным лично, – с улыбкой отвечает она. – Но в данном случае… сделал исключение.
Я ощущаю, как внутри все замирает. Пульс отдается в висках.
Иду по коридору. Здесь коричневые стены. На них черно-белые фотографии людей в масках. Иногда видно только руки. Или рот. Или силуэт в латексе, как у героини фильма «Секретарша». Все это не вызывает пошлости. Скорее… ощущение какого-то обряда.
На стеклянной двери зала выгравирована та же змея. Я касаюсь ее пальцами, едва дыша, и вхожу.
Темнота, как за кулисами театра. Подсвечены только экспонаты: кожаная маска, гипсовая скульптура рук, застывших в объятии, зеркало в форме замка. Потолок затянут тканью. И все это пронизано той самой эстетикой, которую я уже чувствовала на себе: на коже, по позвоночнику, в горле. Он здесь. Может быть, не физически. Но это его проект. Его почерк.
Я замираю у одной из инсталляций. В полумраке виднеется диван с бархатной обивкой, перед ним – шкура, а над всей сценой висит маска, почти идентичная той, что была на нем в ту ночь.
Ноги подкашиваются. Я делаю глубокий вдох, но не ухожу. Не убегаю. Держаться, Инга!
Я слышу шаги.
Медленные, уверенные, не торопящиеся. Они звучат так, будто человек, их производящий, не должен представляться. Он уже владеет этим пространством. И мною тоже – хотя бы отчасти.
– Госпожа Смирнова, – слышу я голос за спиной.
Он все тот же. Тот самый голос.
Я поворачиваюсь. Мужчина стоит в полумраке. Без маски. Но в нем есть все, что я узнала той ночью: уверенность, сдержанная сила, обволакивающая тьма. Черные брюки. Рубашка без галстука. Рукава закатаны. На левом запястье – серебряный браслет в виде змеи.
У него черные волосы, невероятные карие глаза, в которых тонешь. Невероятно красивое лицо. Такие вообще разве бывают?
– Здравствуйте, – говорю я. Голос предательски дрожит.
Он делает шаг ближе.
– Меня зовут Ли Ян. Я – куратор этой выставки. И, как вы уже, наверное, догадались… наш с вами разговор не будет обычным собеседованием.
Я стою, как статуя. Только ресницы дрожат.
– Вы подготовились к встрече? – продолжает он. – Прочитали о выставке?
– Да. Название… – сглатываю я. – Перекликается с тем, что вы мне написали.
Он улыбается. Как будто это и поощрение, и опасность.
– Это и не совпадение, и не послание. Это… вызов.
Ли Ян подходит ближе. Я чувствую запах: дерево, кожа и что-то пряное, теплое.
– Если вы согласны участвовать в проекте, – говорит он, – вы должны понимать: эта работа потребует от вас не только компетентности. Но и смелости. Готовности. Жажды. Вас ждет не просто галерея.
Он делает паузу:
– Вас ждет… игра.
Я дышу часто. Но не ухожу. Я готова слушать. И готова… играть.
Он оказывается совсем близко. Дыхание опаляет мою шею:
– Я бы хотел, чтоб вы согласились, Инга.
Когда я возвращаюсь в фойе после разговора с куратором – если это вообще был разговор, а не театральный пролог к чему-то большему, – администратор уже ждет меня у дверей в противоположном крыле.
– Госпожа Смирнова, – говорит она вежливо. – Вас попросили пройти в кабинет архивов. Там передали нечто, что, по словам куратора, «принадлежит вам».
– Мне? – Я едва не сбиваюсь с шага. – Это… ошибка?
– Вряд ли, – отвечает она с таким выражением лица, будто все давно написано по сценарию. – Все уже подготовлено.
Я иду по коридору, на этот раз обитому зеленым бархатом. Шаги почти не слышны, воздух густой и пахнет пыльными полотнами, ладаном и чем-то металлическим. На дверях – надпись латиницей: «
Открываю дверь. Комната пуста. Полки с папками, ящики, подсвеченные только теплыми лампами. На столе в центре стоит коробка.
Такая черная. Матовая, с мягкой текстурой, перевязана тонкой золотой лентой. Подарок? Или капкан?
Я медленно подхожу и смотрю на карточку, вложенную под ленту.
На ней только один символ. Змея-уроборос.
Мое дыхание сбивается. Осторожно распускаю бант. Снимаю крышку.
Внутри лежит маска. Та самая. Господи, это моя? Павлиний глаз, перья, блеск. Черный бархат, подкладка, что хранит ароматом того вечера, свечей, шампанского и его рук. Я едва не роняю коробку. Пальцы слабеют, как будто маска тяжелее, чем есть на самом деле.
Но я ведь не помню, чтобы оставляла ее. Значит… Значит, он сделал точно такую же?
А теперь показывает, что очень внимателен к деталям.
Я провожу пальцами по краю маски. Ощущение, что она дышит. Или это я дышу слишком часто и тяжело? Словно внутри коробки заключен не предмет, а портал. Пропуск обратно в ту ночь. Или в девяносто восемь следующих.