Рита Навьер – Цена страсти (страница 14)
А мой пост, между тем, всколыхнул интернет-сообщество. Такого отклика я, честно, даже не предполагала. Просмотры, лайки и репосты росли в геометрической прогрессии. Люди потоком писали комментарии, возмущались, всячески поддерживали, предлагали помощь.
А ещё совершенно неожиданно на меня вышел Толик Труфанов, мой бывший одногруппник.
Толик, как и хотел, сумел пробиться в серьёзное зарубежное издание. Он и жил теперь, насколько я знала, за границей. Во Франции. Уже три года как. И работал не где-нибудь, а в "Пуэн".
На родину возвращаться Толик не собирался. Его и на встрече выпускников не было. А тут вдруг объявился.
Мы не стали донимать друг друга подробностями личной жизни, я такие задушевные разговоры с абы кем не любила, а Труфанова подобное просто не интересовало. Зато интересовала буча вокруг сурьмяного завода.
Конечно же, я согласилась! И пусть Толик преследовал личные интересы, но это будет уже совсем другой уровень. Местные власти уже не смогут просто отмахнуться, если наше дело получит такую огласку.
Я пообещала Толику выслать все-все материалы в ближайшее время и, окрылённая, села ждать Стаса. По идее, он должен был вот-вот подъехать. Его расписание я наизусть не знала, но допоздна на работе он никогда не засиживался.
Ближе к вечеру в дверь позвонили, но это оказался не Стасик. Мои ребята, Павлик Грачёв и Руслан Алишеров, решили меня вдруг навестить после пар. Ну, конечно же, из-за моего утреннего поста.
- Мария Алексеевна, мы будем дежурить у вас, раз такое дело.
- Ещё чего! - запротестовала я. - Какие-то глупости придумали.
- Тогда вам нужно съехать. На время. Просто перекантоваться где-нибудь, пока всё не уляжется. Например, у меня можно, - краснея, предложил Паша. - Мама не будет против.
- С ума сошли?
- Ну или вот у Руслана, - он кивнул на Алишерова. - У него вообще предки уехали на море на две недели.
- Нет, спасибо вам за заботу, я тронута, но мы уже договорились с бывшим мужем... Он скоро за мной заедет. Он меня будет защищать.
Ребята, взяв с меня слово чуть что звонить, ушли, а я сделала себе бутерброд с сыром и, устроившись на диване по-турецки, взяла ноутбук.
Всё-таки какие же у нас неравнодушные люди! Даже такие простые слова «Маша, мы с вами» уже грели душу.
Однако меня начинал беспокоить Стасик. Вчера он обещал заехать за мной сразу после универа. Более того, это была его идея - спрятать меня в надёжном месте, пока... пока всё не закончится. Но время близилось к семи, а он даже не звонил.
Прождав ещё час, я набрала его сама, но абонент оказался недоступен. К одиннадцати вечера я уже места себе не находила. От всевозможных версий пухла голова. В конце концов, наплевав на условности, я позвонила свёкру. То есть бывшему свёкру.
- Виктор Анатольевич, извините за поздний звонок, - пролепетала я.
Я и раньше-то его смущалась, как-никак он проректор, второе лицо в университете, а теперь, после развода, мне и вовсе неудобно было его тревожить. Но вдруг со Стасиком что-то случилось?
- Я Стаса потеряла, волнуюсь... А телефон у него недоступен. Вы не знаете...
- Возможно, он просто не хочет с тобой разговаривать после всего? - холодно ответил свёкор.
- Но он обещал, что сегодня приедет...
- Не приедет. И не позвонит. И ты ему больше не звони.
- Но... с ним всё в порядке?
- В полном.
- Но почему... то есть он просто передумал? Но почему он мне сам не сообщил?
- Я ему посоветовал, и он согласился со мной. А тебе я настоятельно советую оставить моего сына в покое и не втягивать его в свои аферы.
Виктор Анатольевич сбросил вызов, оставив меня в полнейшей прострации.
Лучше бы Стасик ничего не обещал и не обнадёживал. Я бы хоть действительно напросилась к кому-нибудь переночевать. К той же Шурочке. Хотя... вот так заявиться к ней - значит, подвергнуть опасности. Разве я имею права ею рисковать? Нет, сама заварила кашу - сама и расхлёбывать должна.
И буду! Лишь бы сегодняшнюю ночь пережить спокойно! Ничего, как-нибудь всё обойдётся. Но, господи, как же страшно!
За всю ночь я глаз не сомкнула. Сидела и напряжённо прислушивалась к звукам. Когда из подъезда доносились чьи-то шаги или громыхание лифта, у меня сердце падало в пятки.
Ни о чём другом думать не могла, из рук всё валилось, в конце концов, я так себя накрутила, что как только настало утро, сразу же кинулась звонить по объявлениям.
- Комнату сдаёте? - выпалила я, когда после череды гудков раздался сонный мужской голос.
- Угу.
- Мне нужно. Прямо сегодня.
- Угу... давайте... - Он смачно зевнул. - Давайте, девушка, в три встретимся? Покажу...
- А раньше никак? Мне срочно надо. Я готова прямо сразу заплатить и въехать. Пожалуйста.
Сонный мужчина завис. Когда я уже хотела повторить вопрос, он ответил:
- Ну... ладно. В одиннадцать могу.
Мы условились встретиться возле художественного музея. Там всегда оживлённо, а я сейчас особенно тяготела к людям.
Хозяин квартиры, слегка обескураженный моим напором, честно предупредил, что это пятый этаж, подтекает крыша, давно не было ремонта и что-то там ещё, я даже не особенно вслушивалась. Главное, сделать отсюда ноги поскорее.
Я достала из шкафа спортивную сумку, закинула всё самое необходимое, сверху положила ноутбук. Самого необходимого оказалось столько, что я едва застегнула молнию.
Нагруженная как вьючный мул, я вышла из дома. Огляделась по сторонам и направилась к остановке.
***
Они поджидали меня недалеко от подъезда, буквально за углом. Я и внимания не обратила - стоит себе и стоит чья-то машина. Их тут с десяток притулилось к бордюру. Только эта, единственная, не была припорошена снегом, но это я отметила уже потом, слишком поздно...
23
Из машины вышли двое мужчин. Не те, что наведывались ко мне позавчера, другие. Один - лет двадцати шести-двадцати восьми, другой - уже заметно в возрасте.
Я остановилась, чувствуя, как внутри всё леденеет. Что делать? Швырнуть в них сумку и бежать со всех ног? Но попаду я только в одного, а второй сразу догонит.
- Далеко собрались? Давайте лучше прокатимся в одно место. Там вас ждут, - равнодушно и твёрдо произнёс мужчина, тот что старше, и распахнул передо мной дверцу.
Я отступила, оглянулась в надежде увидеть случайного прохожего. Но двор субботним утром был удручающе пуст. Я сделала ещё один шажок назад. Если я сейчас закричу что есть мочи, то, наверное, хоть кто-нибудь услышит?
Пожилой, заметив мои маневры, устало вздохнул, затем взглянул на молодого, и тот мгновенно оказался у меня за спиной. Крепко схватил меня за локоть и подтолкнул к машине.
- Отпусти, сволочь! - упиралась я. - Я кричать буду! Вам это с рук не сойдёт! Все знают, что вы мне угрожали...
- Да хоть заорись, - рявкнул молодой. - А ну села!
Я и охнуть не успела, как он грубо втолкнул меня в салон и сам плюхнулся рядом. С другой стороны сел пожилой. Машина тут же тронулась.
Все они молчали, молодой, пожилой, водитель. Сидели с каменными лицами и молчали. Они ведь везли меня убивать! Или пытать. Не знаю, что хуже. И при этом не испытывали абсолютно ничего, как будто для них это скучное, обыденное дело. Внутри у меня, казалось, образовалась яма. Сердце, что сначала колотилось у горла, теперь падало и падало кубарем в эту бездонную ледяную яму. От панического страха у меня кружилась голова и накатывала тошнота. Я вцепилась в ручки сумки, будто это могло придать мне сил или смелости. Господи, пожалуйста! Я не хочу умирать!
- Куда вы меня везёте? - облизнув пересохшие губы, глухо спросила я у пожилого.
Не поворачиваясь, он безразлично ответил:
- Поговорить.
Я таращилась на его орлиный профиль, на седые виски и острые скулы.