Рита Навьер – Цена страсти (страница 11)

- А что такое пневмо...?

- Пневмокониоз? Это, моя милая, необратимое и неизлечимое заболевание лёгких. Это когда человек постоянно дышит парами и пылью той же сурьмы у него развивается вот такая гадость. И уже не вылечить никак.

- Но сейчас, может, как-то по-другому строятся такие заводы? Может, будут применять какие-нибудь новые технологии очистки?

Наталья Борисовна поджала губы и, глядя на меня как на дурочку, покачала головой.

- Какие технологии очистки, бог с тобой? Да вокруг таких заводов ни травинки не растёт, даже насекомых и то нет. Мыши, крысы убегают. А люди будут жить, дышать этим, куда им податься? Но ни властям, ни вашему меценату Шубину дела нет никакого ни до природы, ни до людей. Подумаешь, какое-то богом забытое село в несколько сотен человек, когда там у них такие деньги крутятся. Они ж, сволочи, только о наживе своей думают. А то, что землю губят, людей обрекают - да плевать они хотели. Первый раз, что ли? Ты же журналистка, должна знать.

- Но можно ведь как-то бороться. Поднять общественность, митинги устроить, петицию создать...

- А то мы не боролись! Ещё когда этот Шубин только купил бывшую птицеферму, мы сразу стали писать во все инстанции. И мэру, и губернатору, и в Минприроды, и в газету, да куда только не писали! Ни ответа, ни привета. - Она раздосадовано махнула рукой. - Строят. Почти построили. Совсем скоро уже, говорят, производство запустят. Этот меценат ваш, Шубин, знаешь, как с нашими мужиками потолковал, когда они попытались помешать строительству?

- Как?

- А вот так: приехали на больших чёрных джипах, ну вот прям как бандиты из фильмов, такие, знаешь, здоровые, бритоголовые. Целая толпа их нагрянула. Избили наших так, что... мы их по одежде узнавали только. - Она отвернулась, всхлипнула, прижала к лицу ладонь. - Зятя моего Костю... и других, всех, кто им попался... почки отбили, руки-ноги переломали. Костя наш потом два месяца лежал в травматологии в райцентре, поломанный весь. Он и сейчас ещё на костылях ходит. Да не он один пострадал. Пал Палыч, учитель у нас в школе... голову пробили. Слава богу, жив остался.

- Послушайте, но это какой-то беспредел! - возмутилась я. - Надо было в полицию... в областную прокуратуру...

Наталья Борисовна горько усмехнулась.

- В полицию... Да они все заодно! Писали мы, обращались, и где наши заявления? У Шубина ведь всё везде схвачено, всё куплено. Знаешь же, как у них - рука руку моет. А после нашего заявления, на следующий же день, сгорел один из домов. Повезло ещё, что огонь на соседние дома не перекинулся. Официальная версия - что-то там с проводкой, хотя ежу ясно - поджог. Это они нас так предупредили. Ой, да нам прямым текстом сказали, мол, дома у вас старые, проводка плохая, глядишь вот так, и всё село выгорит дотла, если не образумимся.

- Это ужас какой-то!

- Да. Все всё знают, все всё понимают, но делают вид, будто так и надо. Сами молчат и нам рты затыкают. Видишь, даже в местных новостях про Шубина как говорят - места рабочим даст, молодец какой, бюджет области пополнит...

- Нет, нет, это так оставлять нельзя! Есть инстанции и повыше. Есть, в конце концов, общественность.

До середины ночи Наталья Борисовна рассказывала мне о бесчинствах Шубина. И её отчаяние заразило меня, я потом уснуть не могла.

Не то чтобы я поверила каждому её слову, наверняка ведь она сгустила краски, но если даже там отчасти правда, то с этим никак нельзя мириться.

18

Ребятам своим, когда навестили меня на следующий день, рассказала об этом в двух словах и попросила собрать для начала о Шубине всю информацию, что есть в сети.

- Только будьте осторожны, - просила я. - Никакой инициативы, никуда не влезайте. Пока просто собираем открытые сведения. И, пожалуйста, без лишних разговоров, всё только между нами. Дело, возможно, серьёзное.

- Можно подумать, этот Шубин какой-то дон Корлеоне, - фыркнул Паша Грачёв, мой самый бойкий и настырный студент. Неугомонный энтузиаст. Иногда он слегка зарывается и начинает со мной чуть ли не флиртовать, но это несерьёзно. Главное, на него всегда можно положиться.

- Кто знает, - пожала я плечами. - Мало ли. Так что ваше участие светить не будем.

- То есть вы, Мария Алексеевна, в случае чего, хотите принять весь огонь на себя? Вы хрупкая, одноглазая женщина, собираетесь рвануть на баррикады против этого Корлеоне, а нам, здоровым и сильным, предлагаете отсидеться в окопе?

- Паша, - я рассмеялась, - вы ещё дети. А я преподаватель и не имею права вами рисковать.

- Какие мы дети? - выступила Лариса Рогова. - Двадцать лет!

- А мне так вообще двадцать один, - добавил Паша, - я даже по меркам Ботсваны уже взрослый дядя. И разница в возрасте у нас с вами всего шесть лет. Так себе разница.

Они шутили наперебой, строили планы, фонтанировали идеями и так разошлись, что медсестра отчитала их и меня вместе с ними:

- Это больница, а не вокзал! Что вы тут за базар устроили? Здесь людям необходим покой. Расходитесь давайте живо, а вы, Чернецкая, возвращайтесь в палату. Иначе завтра всё лечащему врачу расскажу.

Паша Грачёв вздумал огрызаться, но я его перебила:

- Павлик, ты же взрослый дядя, должен понимать - везде свои порядки. Не создавай мне лишних проблем.

- Умолкаю, умолкаю, умолкаю, - Паша выставил ладони в примирительном жесте.

Когда они ушли, я ещё несколько минут сидела в коридоре на клеенчатом диванчике. Не хотелось отпускать лёгкое, приятное ощущение, оставшееся после их ухода. Знала, что как только вернусь в палату, снова навалятся смутные переживания, тягостное предчувствие, беспорядочные мысли о том, о сём. И бесконечные невесёлые рассказы Натальи Борисовны ещё больше будут нагнетать хандру. Я ей искренне сочувствую, но иногда просто устаёшь от негатива.

Однако на неё этим вечером неожиданно снизошло романтическое настроение. С мечтательным видом она рассказывала про свою первую любовь.

- Анатолий его звали. Весёлый такой, разбитной парень, а я наоборот скромницей была. Но хорошенькая, жаль фотографий с собой нет, я бы тебе показала. Между нами так ничего и не случилось. Только на танцы ходили несколько раз, он меня потом до дому провожал, смотрел так... Однажды поцеловать хотел, а я оттолкнула его и сбежала, дурочка пугливая. А теперь вот жалею. Он потом на другой женился. Ребята говорили, уже после всего, что Толик меня любил, а закрутил с другой мне назло. А оно вон как вышло - другая забеременела, жениться ему пришлось. Ох, помню я рыдала! Год целый убивалась. Только успокоилась немного - как он однажды пришёл. Пьяный. На колени падал, прощения просил, говорил, мол, жену оставит ради меня. Но мы же тогда знаешь какие были - принципиальные. Гордые и правильные. Я его прогнала, а потом ревела белугой всю ночь. А через несколько месяцев мужа своего встретила. С ним как-то спокойно всё было, без страстей, но, видишь, живём до сих пор и счастливы. Но Толика своего я время от времени вспоминаю. Всё думаю, а как бы оно получилось, если бы мы сошлись тогда... Ничего, наверное, не получилось бы. Такая сильная страсть она же как болезнь. Как горячка... А у тебя-то, Маша, кроме студентов твоих есть кто? А то, гляжу, только они тебя навещают...

На самом деле, меня навещали не только они, но ещё и Шурочка, с работы, мы с ней, можно сказать, подруги. Но я поняла, что Наталья Борисовна имела в виду совсем не то.

- Я этим летом развелась.

Она поохала, посокрушалась, потом, видимо, любопытство взяло верх.

- А что так?

- Не сошлись характерами, - пожала я плечами, выдав дежурную формулировку, которая, впрочем, вполне подходила под наш случай.

- Ну ничего, ты молодая, найдёшь ещё своё счастье. А это, может, у вас и не любовь была, а вот такая же страсть. Перегорело и всё.

Я задумалась, а испытывала ли к Стасику хоть что-то, похожее на любовь. Нет, он мне нравился, он так красиво ухаживал, красиво говорил и подкупал своими серьёзными намерениями. И мама, тогда ещё живая, донимала обычными родительскими переживаниями: когда замуж? когда внуки?

Наверное, я и правда испортила Стасику жизнь. Плохая из меня жена получилась, на двойку с минусом. А как любовница - так вообще ноль. Он ведь вовсе не придирался, когда упрекал меня в том, что я избегала с ним спать. Так оно и было. Избегала. Не всегда, конечно, но хваталась за каждый удобный повод. Ну, вот такая я, просто у меня другие интересы, цели, увлечения. Мне этого просто не надо.

И тут же, словно в ответ на мои мысли, вспыхнули воспоминания... студенческая свадьба, чужая квартира, Олег, его сильные руки, горячее тело... И тут же кровь жарко прихлынула к щекам.

Нет-нет, устыдилась я, это был единичный случай, временное помутнение рассудка. Это было так давно... Я просто сама что-то придумала, нафантазировала. И тут же, противореча себе, мечтательно улыбнулась. Да, помнится, я тогда полгода убивалась. Или дольше? Теперь уже неважно. Он тогда так и не объявился, не дал о себе знать.

А то, что случилось между нами ночью... ну это психология, чистой воды. Я просто была тогда романтичной дурочкой, наивной и неискушённой, и тут он - брутальный донельзя, сильный, смелый, суровый. Просто мечта для таких глупеньких девочек.

19

Выписали меня с напутствием постараться всё же изыскать возможность прооперировать глаз, а лучше оба.