Рита Навьер – Цена измены (страница 5)
– Что тут нормального? Кстати, чтоб вы знали, дети такие моменты переживают очень остро. Даже если ничего не говорят. Вполне возможно, что сын ваш сбежал в знак протеста… пока вы со своими проблемами разбираетесь, отношения выясняете. Ну или банальное: плохо ему дома. С наказаниями у вас как? Не практикуете? Ремень там, угол? Нередко дети сбегают, когда их бьют любящие родители.
– Нет, – упрямо повторил Дементьев, чувствуя, как краснеет. – Никто его не бьет. Не сбежал он. Вы не знаете Митьку. Он бы никогда…
– Да все так говорят, – равнодушно произнес следователь. – А по опыту могу сказать, это родители своих детей не знают.
– Да-да! – охотно подхватила директриса. – Только и слышу от родителей: наш не такой! Вот те же Гаврилов и Коровин, ну, на видео которые… Сколько раз вызывала их матерей. Обе твердят: не может быть. За руку поймаешь. В нос им ткнешь. Все равно: наш хороший, школа плохая, испортила. А…
– Не будем отвлекаться, – пресек её следователь. – Но адреса их мне тоже дайте.
– Да, конечно, – с готовностью кивнула она, грузно поднялась из-за стола и прошла к шкафу с выдвижными ящиками. Открыла один, принялась рыться папках, а потом обернулась, подняв вверх указательный палец. – А кстати, насколько помню, у вашего Мити тоже, помнится, были конфликты с учителем. Что-то он там натворил, не помню подробностей… Так, Оксана Викторовна?
– Ничего такого, – смутилась она под тяжелым взглядом следователя. – Всё давно выяснили. И… я тоже не думаю, что Митя мог сбежать.
Следователь, хмурясь, кивнул. Потом убрал заполненные бланки в свою папку, вернул Дементьеву паспорт и, глядя на него, изрек:
– Ну а теперь пора побеседовать с вашей женой.
***
Зашли в лифт втроем. Дементьев, следователь и девушка в безразмерной форменной куртке с полицейским шевроном. Может, это была вполне себе тётка, а не девушка. Дементьев не обратил внимания. Он вообще последний час действовал больше на автомате, нежели осознанно.
– Какой этаж? – спросили его.
– Седьмой, – ответил он, нажимая кнопку.
– Ну что, Ершов-то тебе подписал отпуск? – спросил следак девушку-женщину.
– Куда там! – коротко хохотнула она.
И Дементьева передернуло. Какой, к чертям, отпуск? Охренели совсем? Как могут они сейчас думать о чем-то ещё, когда пропал его ребенок? Девушка – всё-таки девушка – поймала его взгляд и потупилась. Следователь же широко зевнул, прикрыв рот ладонью, и прошептал обреченно:
– Опять не высплюсь.
У квартиры Дементьев остановился и тихо попросил:
– Вы только… поаккуратнее с ней. Без прессинга. Инне и так тяжело.
– Ну понятно, тяжело, – хмыкнул следак. – Если такой заботливый, что ж из дома ушёл?
– Не ваше дело, – огрызнулся Никита.
– Теперь уже мое, – с усмешкой изрек следователь.
***
Пока девушка осматривала комнату Мити, снимала отпечатки, фотографировала, отбирала какие-то его вещи, следователь опрашивал Инну на кухне. Они сидели за пустым обеденным столом, а Дементьев подпирал подоконник. И злился. Этот следак, казалось, давил на нее гораздо жестче. Будто назло ему или, может, в чем-то подозревал её и винил.
Инна нервничала, конечно. Сидела, вытянувшись в струнку, бледная, без единой кровинки в лице, и длинными тонкими пальцами беспокойно теребила скатерть. Но, как всегда при посторонних, прекрасно держала себя в руках. Не плакала, не причитала, отвечала тихо, сухо, твердо, без истерик.
– Значит, уходил утром как обычно. С соседкой из двадцать второй квартиры, так? В каком настроении?
– Не знаю. В нормальном. Ни на что не жаловался.
– И часто он на что-то жалуется?
– Нет.
– Скрытный?
– Нет.
– А что там был за конфликт с учителем?
– Конфликт? – не сразу сообразила Инна. – Это громко сказано. Митя не подготовился к урокам. Его поругали. Может, это было не один раз. В общем, он… прогулял занятия. Обманул. Потом всё всплыло. Понимаете, Оксана Викторовна – их учитель – она строгая и требовательная. Митя к такому не привык. Вот и… Я ходила в школу разбираться, но это всё прошлом. Это было ещё в начале года. Он уже привык.
– Наказали? – прищурился следователь.
– Возможно, как-то и наказала. Не помню.
– Не помните, – хмыкнул он. – А вообще наказываете?
– Какое это имеет отношение к делу? Он пропал сейчас, а не тогда.
– Спрошу по-другому. Вы бьете своего сына?
На её скулах, на мертвенно бледной коже проступили алые пятна. Никита впился в неё напряженным взглядом.
– Ну так что? Вы били ребенка? Или ваш муж? – наседал он. – По статистике подавляющая часть потеряшек – это бегунки. То есть те дети, которые сбежали из дома сами. И обычно убегают они от жестокого обращения. И лишь малый процент пропавших детей – это те, кто действительно попал в беду. Поэтому мы отрабатываем все варианты.
Инна сидела неподвижно как гипсовая статуя. Смотреть на нее такую было невыносимо.
– Один раз, – произнесла она, глядя в глаза следователю. Сглотнула и добавила тише: – Один раз я ударила Митю. Я… сорвалась. Потом просила прощения… просила прощения… – Она вдруг зажмурилась. Коротко, прерывисто всхлипнула. – Он простил… Митя простил… Это был единственный раз… потом никогда…
И тут в ней будто что-то треснуло, надломилось. Она вся сжалась, согнулась, спрятала лицо в ладонях. Не лицо – а свое горе, которое больше не могла сдерживать.
– Ну, где один раз, там и… – пробурчал под нос следователь.
– Да бросьте вы! – вспылил Дементьев. – Мы – нормальные люди. Вот это ваше жестокое обращение – это не наш случай. Ну что она там его ударила? Шлепнула рукой… слегка. И этого никогда не было до и не повторялось после.
– Вы же не живете с семьей, – напомнил следак.
– Ну, я спрашивал у него, – бросив виноватый взгляд на жену, признался Никита.
В кухню заглянула девушка-криминалист.
– Я там уже закончила. Подожду вас в машине?
– Давай, – кивнул он, – я тут тоже уже всё.
– И что теперь? – спросил его Никита.
– В общем так, – подытожил следак, негромко хлопнув по столешнице обеими ладонями, – сбор материала может занять несколько дней и, если за это время ребенок не найдется…
– Как несколько дней? – ошарашенно переспросили в унисон Инна и Дементьев.
– Ну а как вы хотели? Ресурсы у нас ограниченные. К тому же другие дела… грабежи, разбои, убийства… никуда не делись. А бюрократия у нас… сами, наверное, понимаете, какая. Да и порядок проведения розыскных мероприятий регламентирован. Сначала вот проводится проверка материала. Если будут обнаружены какие-то факты, указывающие на следы криминала… похищения там или убийства, тогда возбуждается уголовное дело. Но это уже следственный комитет…
– Пожалуйста, найдите Митю! – прервала его Инна. – Я вас прошу, найдите его!
– Естественно, мы будем искать, как я уже сказал. Но, повторюсь, ресурсы наши тоже ограничены. Поэтому советую поскорее… вот прямо сейчас привлечь ПСО. Поисково-спасательный отряд. Работают они бесплатно, ну и, в отличие от нас, без всяких проволочек, писанины… У них уже слаженный, отработанный и очень действенный алгоритм поиска. Поверьте. Ну и будем на связи. Мой номер у вас есть, ваши номера у меня тоже. Фото вы дали.
– Найдите Митю! Пожалуйста! – уже не сдерживая слез, повторяла Инна.
А когда следователь ушёл, её прорвало. Зажимая ладонью рот, она выла, сидя на стуле и качаясь вперед-назад. Никита бормотал что-то утешительное, в духе: его найдут, всё будет хорошо. Инна как будто ничего не слышала. Он обнимал её подрагивающие плечи, гладил по волосам, пока она постепенно не смолкла. Он даже почувствовал, как её истерика стихает и как затем каменеет от напряжения тело.
И затем услышал тихое: «Убери от меня свои руки».⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
6.
Дементьев отошёл к окну, по-прежнему не сводя взгляда с Инны. Она перестала плакать и снова сидела почти неподвижно, прямо, чуть приподняв голову. Выдержкой его жена всегда обладала завидной, не то что он сам.
Это сейчас он научился распознавать её чувства по едва уловимой мимике, по каким-то мелочам и деталям. Даже по тому, как она держит голову. И видел, что, несмотря на внешнее спокойствие, напряжена она страшно, что в душе у неё кромешный ад. А раньше, когда-то давно, тоже ведь как все, считал, что Инна вообще ничего не чувствует. Не способна чувствовать. Не девушка, а Снежная Королева с ледяным сердцем.
Но нет, чувствует, ещё как чувствует. Только в себе всё держит. Тёщина школа.
За восемь лет сколько раз он видел её слёзы? Дважды. Сейчас и в тот день, когда Инна ударила Митьку.
Это был, конечно, шок и для него, и для Митьки. И для самой Инны. Потом Дементьев понял, что она просто сорвалась. Навалилось всё скопом. Тогда Маша орала ночами напролет – у неё резались зубы. А они не знали, что и думать. С Митькой такого не было. Тот грыз свое кольцо, пускал слюни и был спокоен как слон.