Рита Навьер – Цена измены (страница 4)

– Что ж вы, папаша, так поздно спохватились? – проворчала она с раздражением. – Половина девятого! Ребенок уже спать должен, а вы только приехали его искать! Ладно. Учителю первого “А” я позвонила. Оксана Викторовна уже в курсе. Последний раз она его видела около пяти в вестибюле. Давайте для начала посмотрим записи с камер. Вдруг он с кем-то знакомым ушел.

Она развернула монитор так, чтобы и ему было видно экран. Пару секунд ему понадобилось, чтобы сообразить, что это вид вестибюля сверху. А потом он увидел Митю. Он сидел с краю на скамейке. Маленький такой. Как птенец на ветке. Рядом – его курточка, пакет со сменкой и рюкзак.

Вот к нему подошла учительница, затем он снова остался один.

Директриса включила ускоренную перемотку. За это время Митя даже с места не сходил, только, вытянув шею, глядел в окно. Высматривал нас, догадался Никита, и в горле встал ком.

Туда-сюда сновали люди, волнами набегали толпы учеников, затем рассеивались, и вестибюль почти пустел. Около шести на той же скамейке собралась кучка пацанов. Немного погодя, они стали цепляться к Мите. Не все, только двое. Но остальные смеялись.

Дементьев, мрачнея, стиснул челюсти.

– Шестой “Г”, – сходу определила директриса. – А это Коровин и Гаврилов. Прямо не знаю, что с ними делать.

Митя встал, отошёл к окну. Но двое шестиклассников продолжали к нему лезть. Хватали вещи, кидали друг другу, дразня его сына, а он метался между ними, тянул руки. Потом, видать, это развлечение им надоело. И они просто пошвыряли всё на пол, ну и напоследок потоптались по Митиной курточке.

– А ты куда смотрел, охранник? – повернулся к парню Никита. – Что за…

– С этим ещё разберемся, – прервала его директриса. – Давайте сначала выясним, где ваш сын.

В конце концов Митя подобрал свои вещи и выбежал на улицу. Директриса переключила на запись с уличных камер. Мальчик одевался на крыльце, роняя то шапку, то шарф. Мимо выходили из школы большие дети. Толкали, его не замечая. Наконец он оделся и тихонько побрел через двор к воротам, повернув личико в ту сторону, откуда они обычно подъезжают. Он казался таким крохотным, а рюкзак за его спиной таким огромным, что у Дементьева защемило в груди.

Дойдя до ворот, Митя постоял немного, потом так же медленно двинулся в сторону дома, пока не пропал из вида.

– Шесть ноль три, – произнесла директриса, взглянула на часы. – А сейчас… восемь сорок.

В кабинет заглянул тренер.

– Обошли с ребятами всю школу, в каждый угол заглянули. По двору пробежались. За школой, везде посмотрели. Ребенка нигде нет.

Дементьев достал телефон. Руки дрожали. Даже не вооруженным глазом видно. Сжал, разжал кулак – не помогло. Его всего трясло. Лихорадило. А внутри как огромный ледяной ком рос страх. Дикий, животный ужас, от которого стыла кровь.

На долю секунды Дементьев задумался, попытался сосредоточиться и вспомнить: какой номер надо набирать. В голове царил хаос.

– Кому звоните? – спросила директриса.

Он даже не повернулся. Затем, услышав на том конце “Дежурная часть. Слушаю”, чужим, глухим голосом произнес:

– У меня пропал ребенок…

5.

Заявление приняли сразу, по телефону, и сразу включились в работу. К школе подъехала группа оперативного реагирования. Был поднят личный состав. Никаких «ждите трое суток». Наверное, потому что маленький, подумал Дементьев. Хотя вообще он понятия не имел, как устроена работа полиции. Но боялся в душе, что наткнется на формализм и равнодушие, на очередное «погуляет и придет».

Следак – или кто он там, Никита не знал, не расслышал, но для себя так его обозначил – сначала задавал вопросы ему, охраннику, директрисе, Митиной учительнице, Оксане Викторовне, которая тоже вскоре примчалась. Спрашивал монотонно, но дотошно: почему ребёнок остался один, в чём был одет, что имел при себе, какие приметы, когда и кто видел ребенка последним.

– Света… Светлана Ивановна, воспитатель продлёнки, она у нас новенькая… – нервничая, оправдывалась директриса. – Девочка совсем, третий курс пединститута. Квалифицированных педагогов сейчас катастрофически не хватает. Вот и приходится принимать студентов. А вы, Оксана Викторовна, вы ведь подходили к мальчику?

Учительница стрельнула быстрым, испуганным взглядом в следователя, потом виновато посмотрела на Дементьева.

– Простите, пожалуйста, если б я знала… Я просто спешила… опаздывала. У меня была запись к врачу на пять двадцать. Да и кто бы мог подумать? Он же тут сидел, в школе. Я спросила Митю. Он сказал, что за ним сейчас придут.

– Вы могли бы Свету позвать, спросить с неё! – злилась директриса.

– Так, – прервал их следователь, сосредоточенно заполнявший бланк, – разборки, кто больше виноват, оставьте на потом. Сейчас, по горячим следам, локализуем район и ищем ребёнка.

Затем обратился к Дементьеву:

– Раньше он убегал из дома? Ну или задерживался в гостях, гулял допоздна?

– Нет, никогда. Митька вообще у нас домашний. Инна, ну то есть жена, его даже за хлебом в магазин боялась отпускать одного. Ну, там… через дорогу просто надо… Гулял он только на площадке… И ещё… он не мог пойти с кем-то чужим. В смысле, сам, добровольно. Мы с детства учили его с чужими не разговаривать. Даже было такое, что к нему кто-то из посторонних взрослых обращался. Да на той же площадке чья-нибудь мамаша. И Митька сразу отбегал. Он вообще у нас послушный, сообразительный… Он не м-мог…

Голос дрогнул. В груди будто заколотилось что-то живое, болючее.

– А мог он к кому-нибудь пойти, кого вы знаете? Родственники там, друзья, соседи? Проверим их в первую очередь.

– Из родственников только родители жены. Но они живут на Карла Маркса, далеко от школы. Да и Митька никогда бы не пошёл к ним один. Хотя бы потому, что до дома ближе.

– Надо отрабатывать все варианты, даже те, которые кажутся бредовыми. Позвоните родителям жены.

Дементьев вышел в коридор. Набрал Инну.

– Позвони своей матери, спроси, не у неё ли Митя, – попросил.

– Значит, его не нашли ещё? – горестно простонала она. – Господи, где он…

– Ищем. Инна, позвони. Прямо сейчас. Может, Алла Арнольдовна…

– Она была тут! Ушла в шестом часу. И она бы мне обязательно позвонила!

– Она была у нас?

– У меня, – зло поправила Инна.

– Тогда тем более! Она могла по дороге его встретила. Взять с собой.

– Она бы…

– Да она могла назло мне что угодно… Слушай, просто позвони, а?

Инна сбросила вызов, но через минуту перезвонила.

– Мити у нее нет и не было.

– Она не могла соврать?

Инна судорожно выдохнула, потом произнесла:

– Если бы ты сейчас её слышал, ты бы понял, что она не врёт.

Никита вернулся в кабинет директора. Молча качнул головой на вопросительный взгляд следователя.

– Ясно, – хмурясь, кивнул он. – Послушайте. Мы, конечно, подключим все силы. Прочешем район. Обойдем соседей, одноклассников. Магазины, какие есть по близости. Опросим ваших знакомых, возможных свидетелей, прохожих, жителей окрестных домов. Может, кто что видел, помнит… Проверим подъезды, подвалы, гаражи, заброшки, канализационные люки. Ну и наружные камеры посмотрим, где есть. От вас мне нужна свежая фотография ребёнка, какие-то его личные вещи… Телефона у него, как я понимаю, не было?

– Нет.

– Ноутбук, компьютер? Все же сейчас игроки.

Дементьев качнул головой. И нехотя добавил:

– Митька да, тоже играл во что-то… иногда, но на моем компьютере. А я его забрал… Я… Мы с женой не живем вместе.

Директриса не сдержалась, выгнула бровь. Оксана Викторовна отвела взгляд. А следователь, наоборот, посмотрел на него внимательно и задумчиво прищурился:

– Давно не живете?

– Чуть меньше месяца.

– К вам он отправиться не мог?

– Нет. Митя не знает мой новый адрес.

– Мда… – протянул следователь, повертев в пальцах ручку. – То есть обстановка, как я понимаю, дома была не очень?

– Нормальная обстановка, – вспыхнул Дементьев.

– Вы ушли из дома, из семьи, так?

– Да, – мрачно признал он.