Рита Навьер – Сломанное сердце (страница 48)

– Угу, – соглашаюсь я уже без особой радости. Моя бы воля – я бы весь день так провёл, с ней рядом. А теперь когда её ещё увижу?

Мы опять заваливаем в какую-то первую попавшуюся кафешку. Заказываем что-то, чисто чтоб не сидеть за пустым столом. На самом деле в меня вообще ничего не лезет.

– Ты знаешь, – продолжает Таня, – она мне так не нравилась раньше. Валерия Сергеевна, в смысле. А теперь я… даже не могу словами передать свои ощущения. Но знаю точно, что хочу быть такой же, как она… в смысле, таким же крутым юристом. Раньше я считала, что наш Сергей Юрьевич, ну юрист из клиники, классный. Но она… прямо топ. Как она его прижучила, да? Даже без подготовки…

– А почему тебе Лера раньше не нравилась? Она ведь у вас даже не вела.

– Нууу, – мнется Таня, потом всё-таки говорит: – Из-за Верки Филимоновой. Просто мы думали… то есть Верка думала, что вы встречаетесь. Что ты ухаживаешь за ней. А потом я случайно застала тебя с Валерией Сергеевной в аудитории. Вы целовались… Я, короче, думала, что ты Верку обманываешь. А когда ты перестал с ней общаться, то решила, что… ну, типа, поматросил и бросил. А потом еще вот про спор этот мы узнали… Я думаю, что Верка на тебя так разозлилась даже не из-за того, что она в тебя как бы… ну, влюбилась, а ты её отшил. А именно из-за спора. Знаешь, это было и правда так унизительно…

У меня, видать, вытягивается физиономия. И Таня торопливо добавляет:

– Но я все равно ни капли не оправдываю ее донос! Это подло… И я обязательно с ней поговорю! Обещаю! Вот прямо сейчас, при тебе, ей позвоню.

Она действительно набирает Веру, но тоже не может дозвониться.

– А хочешь, сходим к ней?

– Хочу, – подхватываю я. Хотя на самом деле запал у меня уже подсдулся.

Да и в итоге наш поход ничего не дал – дома у Веры никого не оказалось.

46. Лера

Время после Нового года будто несется на ускоренной перемотке. Все силы бросаю на организацию новой фирмы, а ведь и старые дела никто не отменял. Хорошо хоть мои безропотно днюют и ночуют в бюро… даже жаль будет отсюда съезжать. Впрочем, новое помещение, которое мы подыскали, ничуть не хуже.

Скоро уже переезд. Но пока наш офис напоминает улей в разгар сезона. Мои ведут активную работу с клиентами: звонят, пишут, оповещают, переоформляют и всё прочее. Аня тесно сотрудничает с каким-то звездным маркетологом (мне его сосватал один из благодарных клиентов) и его агентством: рождают в творческих муках нашу пиар кампанию, рисуют прогнозы, просчитывают бюджет.

Денис, как самый опытный из моей команды, тащит на себе почти все текущие дела. Новых пока не берем. За исключением одной девочки, знакомой Шаламова.

Будем честны, если бы не Шаламов, если бы эта Таня пришла к нам просто с улицы, я бы и браться не стала. Самое большее – порекомендовала бы кого-нибудь из коллег. А тут – меня словно заусило. Правда, потом я и к ней самой как-то прониклась жалостью.

На первый взгляд её дело и яйца выеденного не стоило, так думала я. Но всё оказалось гораздо… нет, не сложнее. Скорее, занимательнее. И, увы, опаснее. Но когда меня это останавливало? Уж скорее, наоборот, пришпоривало. Так и здесь.

Сначала я действовала просто по накатанной. Поговорила со всеми, в том числе и с владельцем клиники, Русланом Извековым.

И если в первый наш разговор, еще по телефону, он не то чтобы запаниковал, а, скорее, опешил, растерялся, занервничал, потому как явно не ожидал, что девчонка пойдет к адвокату. То в следующий раз он уже вовсю наглел и бравировал.

– Один мой звонок и ты больше не адвокат, детка, – заявлял он развязно и самодовольно. Это была его ошибка. – Знаешь, какие люди за мной стоят? Тебе лучше и не знать.

В тот мой визит Извеков сидел, развалившись в кресле, и сальным оценивающим взглядом демонстративно ощупывал мои бедра и грудь.

– Красивая же баба, – подытожил он. – И чего ты полезла в адвокатши? Нашла бы себе мужика нормального, он бы тебя пялил, ты бы ему борщи варила, детей рожала…

Подобное я давно научилась пропускать мимо ушей. Хотя его слова и поведение меня только подстегнули.

Заполучив список всех уволившихся из этой стоматологии, я отобрала тех, кто более или менее подходил по возрасту, нашла адреса, контакты, связалась. И откопала еще двух жертв домогательств этого новоявленного Казановы.

Насчет якобы украденных денег всё оказалось проще простого. Администраторша клиники, стоило мне надавить пожестче, выложила начистоту, что её подбил на эту махинацию сам хозяин.

Но затем начали вскрываться и другие подробности. Этот Руслан Извеков на Новый год вместе с охранниками вывез Таниного парня в лес, где его избили и оставили замерзать. Тот лишь чудом выбрался.

И тогда уже я вошла в азарт. Подняла по Извекову всю информацию, какую можно, в том числе пробила и квартиры, на месте которых сейчас расположена его клиника. Точнее, их прежних жильцов. И нашла одного несчастного старика, который отказывался продавать Извекову свою трешку. Его тогда тоже вывезли куда-то за город, где держали взаперти, пока он не отказался от своих законных семидесяти квадратов в пользу Руслана Извекова.

И вот когда добавились эти эпизоды с похищением и избиением, Извеков забеспокоился не на шутку. Зашевелился. Мне даже пришлось писать заявление на отвод следователя, потому что тот явно стал сливать дело.

Тогда Извеков и пришел ко мне. Заявился собственной персоной в мой офис, ещё прежний, откуда мы собирались со дня на день съехать. Правда, наглой развязности в нём заметно поубавилось. Теперь он выглядел напряженным и злым.

– Сколько ты хочешь? – спросил в лоб.

– Десять, – не мигая, ответила я.

– Чего – десять? Штук баксов? Евро? – не понял он.

– Десять лет хотела бы для тебя. Но будем реалистами. Так что рассчитываю на три года колонии общего режима.

– Ты дура? Ты не догоняешь, что ли? – орал он. – Да тебя мой отец похоронит просто. Никакого суда не будет, не надейся. А даже если будет… тебе же хуже. Лучше по-хорошему уймись. А то по-плохому тебя уймут. Последний раз спрашиваю, сколько?

– Пожалуй, теперь и все четыре. Статья 296. Угрозы в связи с предварительным расследованием.

Извеков грозно сверкнул глазами и вышел, процедив тихо:

– Ходи и оглядывайся, сука.

47. Лера

В шесть вечера у меня назначена встреча с Гаевскими. В бюро. Точнее, в том помещении, где находилось бюро до вчерашнего дня. Да, это наконец свершилось. Вчера мы переехали в новый офис. Тоже в центре, по соседству с загсом Кировского района.

И сейчас мои обустраиваются на новом месте, пока я мотаюсь по городу как савраска без узды. Этот бешеный темп и бесконечное «надо-надо-надо», честно говоря, меня уже немного истощили. Но зато не остается времени на рефлексию и ненужные переживания.

И самое главное – я теперь сплю как убитая. Причем засыпаю моментально, стоит только коснуться подушки щекой. Не то что раньше, когда я по полночи ворочалась, вспоминала, думала, порой даже плакала, расчувствовавшись. А, бывало, ещё и фантазировала всякое про себя и Шаламова. Иногда просто разыгрывала в уме какой-нибудь разговор с ним или нечаянную встречу. Но чаще мне и вовсе на ум лезло всё самое непристойное, что потом самой становилось стыдно.

Ну а теперь… теперь я почти освободилась от этого наваждения. Не то что я его совсем не вспоминаю – вспоминаю, конечно. Да и захочу забыть – не получится, он просто не дает. Названивает, пишет. Несколько раз даже в офис приезжал, но это было ещё в каникулы. Сейчас, видимо, началась учеба, и их там загрузили, всё-таки скоро госы и защита диплома. Но звонит он по-прежнему каждый день. Только я его звонки игнорирую. Всё хочу занести его в черный список, даже порывалась несколько раз, но так и не смогла почему-то.

Кстати, сегодня он ещё не звонил и вчера – только один раз в обед. Естественно, я не жду его звонка – все равно ведь не отвечу. И даже, наоборот, хочу, чтобы он скорее успокоился и меня оставил в покое. Правда, хочу. Но… не могу объяснить сама себе, но как-то на душе некомфортно, что ли. Словно нарушился привычный порядок вещей.

И тут, будто в ответ на мои мысли, телефон оживает, оглашая салон рингтоном. Смотрю на экран – Шаламов. Убираю звук, шепчу под нос:

– Да когда же ты отстанешь…

Но… некомфортное чувство исчезает.

Тем временем подъезжаю к пятому отделу полиции. Надо переговорить с Васильевым, следователем, насчет новых вскрывшихся обстоятельств по Таниному делу. Васильев – человек старой закваски. Страшный крючкотвор и к тому же медлительный, вечно всем недовольный, упёртый, но честный. И его упёртость сейчас нам только на руку. Потому что и к нему уже наведывались люди Извекова. И, насколько мне известно, ничего не добились.

К Васильеву я забегаю буквально на десять минут и сразу мчусь в бывший свой офис. Уже шестой час. Ехать близко, но как раз час пик и всюду на дорогах заторы.

Сначала я петляю по сквозным дворам, где это возможно, но потом выруливаю на Ленина и встаю намертво. Впереди, очевидно, столкновение, и обе полосы двигаются в час по чайной ложке.

Черт-те что!

И так разговор предстоит нелегкий – даже не представляю, как отреагируют Гаевские на мою новость. Они ведь еще не в курсе перемен. Мне хотелось приехать пораньше, подготовиться морально, ещё на раз все бумаги просмотреть. Потому как всё равно волнуюсь. Не хочу себе в этом признаваться, но волнуюсь. Боюсь, вдруг я что-то упустила, не просчитала. Последнее время приходилось разрываться во все стороны.