Рита Навьер – Сломанное сердце (страница 36)

Я не свожу взгляда с Леры и мысленно прошу: «Да пошли его наконец!».

Но Лера любезно улыбается Карлсону и говорит:

– Я подумаю, Игорь. Обещаю, что подумаю. Мне надо посмотреть, буду ли свободна.

– Так вечером же.

– Давайте позже поговорим.

Он снова бросает взгляд в мою сторону, мнется, топчется, затем, не скрывая досады, идет к двери, пробормотав напоследок:

– Ну ладно, Лерочка, жду.

Наконец он сваливает. А я медленно подхожу к столу, за которым Лера так до сих пор и стоит со своим портфелем. Только теперь тоже на меня смотрит, слегка прищурившись.

А у меня внутри всё бурлит и клокочет, будто по венам не кровь, а кипяток бежит.

– Это что тут сейчас было?

Она вскидывает брови:

– Ты ничего не перепутал? Это что за допрос?

– Это называется «мы просто коллеги»? Или вы, Валерия Сергеевна, со всеми коллегами ходите на свидание?

– Это мое личное дело – с кем и куда мне ходить. Тебя это вообще не касается. Кто ты такой, чтобы мне подобные вопросы задавать? Опомнись, мальчик. Я – твой преподаватель. А ты – всего лишь студент. Субординацию соблюдай. Ясно? Всё, свободен.

Меня раздирает в клочья от ее слов, от всей этой ситуации, от собственной беспомощности, от того, что не могу ничего изменить.

– Ясно. Я – всего лишь студент. А он – всего лишь коллега. И он тоже просто для секса? А он в курсе, что ты замужем?

Она вспыхивает на секунду, потом цедит зло:

– В курсе.

Ну, охренеть!

– А муж твой? Он у тебя куколд или что? О, или он не в курсе твоих развлечений? – выпаливаю на одном дыхании всё, что терзает, всё, что внутри болит. И ощущение такое, будто мчусь на полной скорости к обрыву, еще несколько секунд и неминуемо погибну.

Лера испепеляет меня взглядом. Впрочем, и я её тоже. Потом произносит сухо и жестко:

– Пошел вон.

На автомате выхожу из аудитории. В голове больше ни единой мысли, одна сплошная чернота.

36. Артем

Иду по коридору, не видя ничего перед собой, как слепой. На кого-то натыкаюсь, раз, второй, третий. Слышу в спину окрики. Но не оглядываюсь, двигаюсь вперед как на автопилоте до самого конца. Останавливаюсь у окна. Дальше идти некуда, и ощущения у меня такие же – тупика и полной безысходности. Как будто я все это время бешено ломился в запертую дверь, а когда она наконец открылась – за ней оказалась пустота. Или пропасть.

Можно было бы наплевать и жить как раньше, только как это сделать? Как хотя бы не думать о ней, когда у меня все внутренности выкручивает?

Я прижался к ледяному стеклу лбом и ладонями. Стиснул челюсти до боли. Расхреначить бы это стекло, чтобы грохот, звон, кровь, боль… А ещё лучше – не стекло, а рожу этого бородатого Карлсона.

Чувствую, меня кто-то тычет в плечо.

– Артём, – слышу за спиной тонкий голосок.

Да кто там еще лезет?

– Что надо? – отзываюсь грубо. Таким тоном только на хер посылать.

Оборачиваюсь – а это девчонка с экономического, с которой я в театр тогда ходил. Как там её? Вера, вроде. Да, точно Вера.

Она моргает растерянно и пятится. Надо бы извиниться, она-то уж точно не при чем и моего хамства не заслуживает. Но меня так корежит, что я тупо не могу и слова сказать нормально. Не то что по-дружески, а хотя бы спокойно. Ну и физиономия у меня, наверное, такая же – не подходи, убьет. Потому что она пятится и пятится, а потом убегает.

Ладно, позже позвоню, извинюсь.

Когда приезжаю домой, мама с отцом вдруг делают вид, что всё зашибись. Наверное, сменили тактику. Потому что до этого вели себя так, будто дома у нас лежит умирающий больной. Точнее, будто я и есть этот умирающий больной. Ходили тихо, говорили тихо, даже Ксюшку одергивали, когда она ко мне липла: «Не лезь к Тёме, у него сейчас сложный период».

Это мамина затея. Теперь решили, видать, отцовский подход испробовать. И как только я захожу, сразу берут меня в оборот и так на весь день: сделай то, сделай это, помогай сестре с уроками, помогай отцу в гараже.

Я, конечно, делаю с Ксюшкой инглиш, потом мастерим с ней что-то типа скворечника, им для какого-то конкурса задали. После ужина разбираем с отцом какой-то хлам в гараже. Он всю дорогу хохмит, а я угрюмо молчу и думаю только об одном: пойдет она с Карлсоном или нет? Ушатать Карлсона или нет? А ведь там же ещё муж имеется…

– Может, махнем дня на три-четыре в Байкальск, на горнолыжную базу? Я могу себе устроить несколько дней отдыха, – предлагает отец за ужином. – Ксюшку отпросим…

– Это было бы здорово! – радостно подхватывает мама. – Я тоже возьму отгулы, у меня как раз за время фестиваля накопились.

– Ура! – вопит Ксюшка.

И только я не реагирую.

– Тём, ну ты чего? – отец хлопает меня по плечу. – Очнись уже. Кончай хандрить. Давай съездим, отдохнём…

– Ну, езжайте, чё, – пожимаю плечами. – У меня так-то сессия.

На самом деле я и так никуда бы не поехал – не хочу, вообще ничего не хочу. Но сессия – надежный предлог, тут даже отец уступает.

Вечером уже списываюсь с Верой в мессенджере. Извиняюсь сначала, потом болтаем о том о сем. И я даже как-то отвлекаюсь ненадолго. Она жалуется, что у нее все плохо. И дома, и в универе. Предки пилят, одногруппники и одногруппницы ущемляют, никто с ней не дружит, только одна какая-то Таня немножко, но она ещё со школы. Короче, не жизнь у нее, а смертельная тоска, хоть вешайся.

Я вообще-то по жизни нытье не люблю, во всяком случае чужое. Но тут как-то под настроение проникаюсь, типа с ней на одной волне сейчас. Хотя сам, естественно, ничего такого ей не говорю.

Во вторник лекции по доказыванию нет, то есть их больше вообще уже не будет, объявила нам какая-то тётка с кафедры. Только вот в пятницу последний семинар у Самариной и всё.

И вроде это не сюрприз, можно было предположить, раз конец семестра. И в то же время меня почти паника охватывает. Ну или отчаяние, не знаю. Но думаю я только о том, как же буду без нее. Я же сдохну. Я вон выходные еле вытягиваю, не знаю, куда себя деть. И весь понедельник тоже жду этот дурацкий вторник из-за ее лекции. Чтобы хотя бы увидеться. И тут такой облом. Обломище просто.

Отзываю в сторонку Влада.

– Можешь выяснить, не посвящая свою подружку, где у нас завтра будет выступать диджей Смелл?

Он всегда в курсе таких вещей.

– Так в «Инкогнито» же! – удивляется Влад. – Мы ведь еще на той неделе договаривались, а ты сказал, типа, без меня давайте. Неохота тебе…

– А теперь охота, – оживляюсь я. – Там билеты нужны?

– Да нет, по моей карте можно, если ты с нами. В смысле, если отдельный стол тебе не нужен.

– Во сколько начало?

– В восемь. Так ты пойдешь?

– Обязательно, – заверяю я.

– Ленка обрадуется, – хмыкает Влад.

– Да пофиг мне на Ленку, – и помявшись, все-таки говорю ему: – Короче, типок один с кафедры Леру пригласил на этого Смелла.

– Да ты что? И она согласилась?

– Не знаю. Ну вот теперь узнаю.

– А что за тип?

– Да какой-то Игорь. Он ее замещал вроде, когда я болел.

– А-а, – вспоминает Влад, – бородатый такой?

– Угу.