Рита Навьер – Однажды ты пожалеешь (страница 13)
– Почему вообще он тебя провожал?
– А почему бы и нет?
– Нет, ты издеваешься, я не пойму? Сколько раз я тебе говорила… Сколько объясняла… Но ты, конечно, думаешь, что знаешь всё лучше всех.
– Ничего я так не думаю.
– Личного горького опыта захотелось? – Мать прищурила глаза. – Правильно, зачем учиться на ошибках других, лучше наделать собственных. Только вот знай, что после такого опыта вся жизнь порой идёт наперекосяк. Вот тогда ты поймёшь, что мама была права. Что мамины советы от многих бед бы тебя избавили. Но будет уже поздно.
– Мама! Ну какие беды? Какой горький опыт? Андрей всего лишь проводил меня до дома! – выпалила я и тише добавила: – Раздуваешь из мухи слона.
– Всего лишь! Утром ты даже не знала о его существовании, а через несколько часов приводишь чужого к себе домой… всего лишь. А ты знаешь, что он за человек? Что у него на уме? Ты знаешь, на что он способен? Нет! Не знаешь!
– Это мой одноклассник. Мы с ним сидим за одной партой! Он нормальный парень.
– Все они, как посмотришь, нормальные. Ни у кого на лбу не написано «подонок». Только откуда-то потом берутся девчонки, которых бросили, обидели… изнасиловали.
Мать всегда всё сводит к личной трагедии. Она как будто уверена, что по-другому и быть не может. И мне её жалко, честно, но я уже так не могу. Это ее опека как гиря. Да и вспоминать её слова, что мой отец безымянная мразь, невыносимо. Нет, не буду об этом думать, не хочу…
– Мам, ну если тебе не повезло, это же не значит, что все кругом подонки и насильники…
Вот зря я это сказала. У неё сразу же такое лицо сделалось страшное.
– Не повезло? Ты считаешь, то, что с нами произошло – это невезение? Знаешь, когда у тебя сил нет просто жить, когда утром вставать не хочется, а ночью мечтаешь уснуть и не проснуться – это… – мать, разнервничавшись, с трудом подбирала слова, сбивалась. – Мы еле выкарабкались. Марина дочери чуть не лишилась тогда. До сих пор это нам обеим аукается… Ваня вон… А ты… невезение…
– Какой дочери? О чем ты? Вам тогда по восемнадцать было!
– Тогда – да. А спустя много лет, когда у Марины уже была её Оля… когда она сама заняла должность директора гимназии, кто-то раскопал то видео и разослал по интернету… – Мать осеклась, посмотрела на меня напряженно.
Да, про то, что их снимали тогда, она мне не говорила. Рассказала Марина, но я уж её сдавать не стала.
– В общем, такое ломает жизнь и тебе, и твоим близким. И даже спустя много лет оно не проходит…
– Пусть так. Но Андрей тут при чем? Говорю же, он всего лишь мой одноклассник.
– А ты думаешь, раз школьник, то опасаться нечего? Я вот сегодня встречалась с учительницей, которая до меня вела мой новый класс. Мне надо было по делам с ней переговорить. Так она мне такого понарассказывала! В прошлом году девочки из этого вот класса побили свою подругу только за то, что она плохо одевалась. Девочки! Они же маленькие еще! А про мальчиков и говорить нечего. А уж про старшеклассников… Это там у нас народ простой и то… А здесь люди не такие, здесь…
Мать замолкла, потому что сама не знала, какие тут люди. У нее везде они плохие.
– Андрей не станет меня бить за то, что я плохо одета.
– Не передергивай! Ты прекрасно знаешь, что я имела в виду. Я просто привела частный пример как показатель…
– Я тоже.
– Да дело-то даже не в Андрее. Дело в тебе. Тебя никто никогда не обижал, дай бог так оно и будет... Ты не знаешь, какими жестокими могут быть люди. Ты слишком наивна. И за это можешь потом поплатиться.
– Да где я наивна? – возмутилась я. В моем понимании наивна – то же что и дура, только вежливее.
– Ну а что? Красивый, видный мальчик тебе улыбнулся, проявил внимание, и ты уже готова тащить его домой. Это глупость… в лучшем случае.
– А в худшем? – ощетинилась я.
– А в худшем… это бесстыдство. Но я надеюсь, моя дочь не такая. А вот он…
– Мама, всё! – не выдержала я. – Ты его не знаешь!
– И ты его не знаешь.
– У тебя все плохие, все подонки! – повысила я голос, выходя из себя. – Мне что, теперь от всех шарахаться?
– Ну, по крайней мере, не водить кого попало домой! И если ты сама не понимаешь, то я запрещаю тебе…
Я умчалась в ванную, задвинула шпингалет. С неё бы сталось ворваться следом.
Я села на холодный бортик, чувствуя, как меня буквально всю внутри трясет. Спустя секунду мать подергала ручку, затем стала что-то выкрикивать под дверью. Тогда я включила воду, чтобы не слышать ничего. Чтоб голос её не слышать. Потому что ещё чуть-чуть и я бы, наверное, сорвалась, нагрубила ей, и тогда наша ссора растянулась бы на много-много дней.
Лишь немного успокоившись, я вышла из ванной и сразу стала разбирать раскладушку.
– Я спать, – буркнула я, не глядя в её сторону.
Меня до сих пор распирало от обиды и раздражения. Какой уж там сон! Но коротать с ней целый вечер, да хотя бы час – боже упаси.
Мать села писать планы на кухне, а я легла на скрипучую узкую раскладушку, укрывшись одеялом с головой. Типа мне мешает свет.
На самом деле я снова чуть-чуть всплакнула. Какое она имеет право вот так со мной? Испортила мне такой чудесный день!
И словно в ответ на мои мысли телефон коротко прогудел и стих, а на экране высветилось окошко сообщения. Сердце тут же дернулось и заплясало. Андрей! Прикусив нижнюю губу, я улыбнулась. От обиды, раздражения и злости не осталось и следа.
Хотя он написал-то всего лишь:
«
Мысли лихорадочно завертелись: что ему ответить? И надо ли что-то отвечать?
Пока я металась, он прислал ещё одно:
«
И опять: господи, что написать? Спать легла? В половине девятого вечера? Потому что с мамой поругалась из-за тебя? Нет, это тупо. А что? Читаю, уроки делаю? Скажет ещё, зануда. Блин…
«
Блин…
Но настроение все равно стало отличное, хоть пляши.
Воодушевленная, окончательно забив на сон, я его загуглила и поняла, что Андрей вполне себе дружит с соцсетями. Сначала я зависла в его инсте.
А фотографироваться, судя по количеству снимков, Андрей любит, но не позирует. Все фотки были просто как кадры из жизни. И везде он с кем-то: вдвоем, втроем, целой компанией. Причем даже в толпе он один притягивал к себе взгляд. Не потому, что нравится мне. Просто сразу было понятно, что он там заводила. Всюду он в центре внимания. Остальные как бы тусуются вокруг него. В общем-то, в классе у меня такое же сложилось ощущение…
Со стыдливым удовольствием я разглядывала его, отдыхающим на пляже. Вот он в шортах и в майке, вот уже без майки, вот вообще только в плавках. Стройный, загорелый, улыбается белоснежно. И вокруг – белый песок, пальмы, бирюзовая синь… судя по подписи, Карибского моря. Круто!
И наряду с такой красотой было полно фоток с обычных молодежных гулянок. Типа вписок, но в каком-то жутко затрапезном месте. Даже для меня, не избалованной красивыми интерьерами. Андрей с друзьями, кажется, нашими же одноклассниками, сиял на фоне поломанной мебели и грязных облезлых стен, оклеенных дешевыми плакатами с голыми дамами.
Ну да ладно.
Пролистав снимки на год-два назад, я с удивлением обнаружила, что он, оказывается, спортсмен. Хоккеист. То есть не просто гоняет на катке с клюшкой, а всё серьезно. Ледовый дворец, трибуны с болельщиками, игроки при полной хоккейной амуниции. Особенно мне понравилась фотка, где Андрей, видать, уже после матча, стоит, улыбаясь, держит в одной руке шлем, а в другой – медаль. Взмокшие волосы облепили лоб, черные глаза блестят, сам он раскраснелся, но такой счастливый, прямо сияющий.
После инстаграма я сунулась в вк. Там он тоже обитал. Фотографий на его странице было гораздо меньше, но зато имелись совсем свежие. Их я тоже просмотрела, заодно прочитала и все комментарии под ними. А их – комментов – под каждым фото очень много и лайков чуть ли не как у селебрити. По несколько сотен. Черт! Я нечаянно задела злополучное сердечко и поставила лайк, причем фотке, которую ни за что бы не лайкнула. Он там полуголый – виден только торс, приоткрытые губы и полупьяный взгляд. После бани, наверное. Хотя в комментах писали всякое другое…
Лайк я быстренько сняла, пока он не в сети. И тут же под его именем загорелось: онлайн. Я опомниться не успела, как он прислал запрос в друзья, а следом – сообщение:
Надо ж было так впалиться с этим дурацким лайком!
Глупо, конечно, на полном серьезе объясняться, но что еще ответить – я опять не знала.
А я об твой инстаграм глаза смозолила, но написала другое. Соврала:
«