Рита Навьер – Однажды ты пожалеешь (страница 15)

И тут же Ярик, который, очевидно, тоже расслышал эти слова, склонился ко мне и ободряюще произнес:

– Не обращай внимания. Кривошеин – просто придурок. Тупое быдло. И что попало вечно мелет.

– Угу, – кисло улыбнулась я.

– Серьезно! – повторил Ярик с неожиданным пылом. – Андрей бы не стал так... Ты ему на самом деле понравилась. Я же знаю.

– Откуда? – Вот сейчас с моей стороны это было уже, конечно, чистой воды притворство. Как сказали бы у нас в Зареченске, я просто скосила под дурочку. И мне стыдно, но что поделать, если разговор вдруг принял такой волнующий поворот. Сразу захотелось знать, неужто Андрей с Яриком поделился? Что, интересно, он ему про меня сказал?

– Ну я не слепой, вижу. Я же знаю Андрея, как никто. Да и вообще он не такой. Никого он не окучивает в принципе. Ему это попросту не надо. А вот ты ему действительно понравилась, так что…

Ярик, не договорив, замолчал, потому что к нам вернулся Андрей.

– Ты прямо нарасхват, – пошутила я, воодушевившись словами Ярика.

– Да не говори! – коротко засмеялся он. – Шагу не ступить.

Та же история повторилась и в школе. Пока мы добрались до кабинета математички, сто раз остановились. Его то и дело окликали, звали, дергали.

– Тяжелая ноша – популярность, – снисходительно улыбнувшись, обронил Ярик, глядя на Андрея, который опять с кем-то застрял.

Мы уж ждать его не стали – там до кабинета пять шагов осталось дойти.

– О, а вот и наша доярка из Хацапетовки. Пардон, Зажопинска, – провозгласила Катрин, едва мы с Яриком переступили порог.

– Ты ведешь себя, как дура, – отчеканил Ярик холодно.

– Да где уж мне, – фыркнула она, но цеплять меня дальше не стала.

Её пирсингованная подруга восседала на столе, свесив ноги в проход. Сидела, ссутулившись, и опять что-то смачно нажевывала. Когда я направилась к своей парте, она закинула одну ногу на соседний стол, водрузив массивную грязную кроссовку на чей-то учебник, и преградила мне дорогу.

– Дай пройти, – сказала я.

Она сделала вид, что меня не слышит, продолжая чавкать.

– Чё, Ксюха, – засмеялась Катрин, – ножки устали?

– Э, Дыбовская! – возмутилась одна из девчонок, худенькая, веснушчатая, в очках. – Ты совсем офигела?

– Заглохни, блоха, а то щас договоришься, – пригрозила Ксюха. Выпустила изо рта мутный пузырь, с щелчком лопнула, втянула его обратно и продолжила нажевывать. – Очки протри – на кого рот разинула.

Девчонка уставилась на неё с обидой и негодованием, но ругаться не осмелилась.

– Дыбовская, ноги убери со стола, – произнес Ярик, не скрывая отвращения.

– А то чё? Мамке нажалуешься? – ухмыльнулась она, потом скосила на меня пустой наглый взгляд. – А ты гуляй отсюда, Хацапетовка.

В классе прыснули и сразу затихли.

– Что за кипиш? – услышала я за спиной голос Андрея. Оглянулась – он уже стоял прямо за мной. – Ты чего, Дыба, копыта тут раскидала? Ты у нас теперь шлагбаум?

– Исаев, иди в жопу, – вяло огрызнулась эта ужасная Ксюха, но ногу убрала.

– Эй, Дыбовская, если не знаешь, куда еще ноги закинуть, иди сюда, – смеясь, бросил рыжеволосый парень, который зашел в кабинет вместе с Андреем.

– Да ты экстремал, Гарик, – хлопнул его по плечу Андрей, улыбаясь. Потом кивнул мне, мол, идем на место.

Парни, которые до прихода Андрея, молча наблюдали за выходкой Дыбовской, сейчас, с его появлением, принялись соревноваться в «остроумии». Предлагали ей пойти размять конечности в какой-то тепличке. Спрашивали, сможет ли она задрать ноги еще выше и всё в таком духе. Она в ответ то показывала кулаки, то посылала матом, то грозила расправой. И продолжалось это представление до самого звонка.

Вероника Владленовна впорхнула в класс, и сразу стало нечем дышать от ее парфюма. Домашку спрашивать она не стала. Даже не так. Она поинтересовалась у класса:

– Ну что, сделали домашнее задание? Спрашивать будем?

– Неее, – дружно прокатилось по кабинету.

Она кокетливо покачала головой.

– Что мне с вами делать, негодники? Ну ладно. Давайте вместе решать домашнее задание, и если что непонятно – спрашивайте.

Пока она выводила цифры и буквы на доске, объясняя, что к чему, остальные тупо перерисовывали всё себе в тетради. Кроме Ярика, который взирал на неё и остальных с выражением: «что за идиоты кругом?».

– Насчет Катьки Черемисиной и её подружек не парься, – прошептал мне на ухо Андрей. – Я с ними разберусь. Слова тебе больше никто не скажет.

– Я и не парюсь, – улыбнулась ему я.

– И правильно.

– Ярик чем-то недоволен? – кивнула я в его сторону.

– Ярик всех вокруг считает дураками, – усмехнулся Андрей.

– И всё же он твой лучший друг?

– Всё же, – пробормотал он опять с усмешкой, которую засекла Вероника Владленовна, обернувшись в неподходящий момент.

Отложив маркер, она встала к нам лицом, скрестила руки на груди. И уставилась прямо на меня.

– Стоянова, кажется? Я зря тут объясняю? Ты, как я вижу, уже всё знаешь, так? Ну, иди, вместо меня продолжай.

О, нет! Я запаниковала. Мало того, что я в принципе в алгебре дуб дубом, так еще и прослушала, о чем именно она сейчас рассказывала.

– Извините, – пробормотала я.

– Отсядь за другую парту!

– Вероника Владленовна, Даша ни при чем. Это я ее отвлек, – подал голос Андрей. – Больше не буду.

Она не стала давить, но все равно была недовольна. У нее даже голос изменился, когда продолжила объяснять дальше. Да черт с ним, с голосом. Я чувствовала её злость. Причем злость ко мне, несмотря на то, что до конца урока она в мою сторону больше и не взглянула. И от этого было не по себе...

13

На остальных уроках обошлось без приключений, хотя Андрей то и дело мне что-то говорил, но другие учителя смотрели на наши перешептывания сквозь пальцы. На переменах он отлучался – наверное, ходил курить. Но ни Катрин, ни Дыбовская, никто вообще ко мне больше не лез. Может, Андрей уже «разобрался», а, может, потому что рядом со мной оставался Ярик.

После уроков мы вышли во двор все вместе. Парни из класса еще минут пять или чуть дольше что-то обсуждали с Андреем, о чем-то договаривались, шумно прощались – как будто не на воскресенье расставались, а на год. А мы с Яриком покорно ждали, когда он освободится. В общем, сцена была почти такая же, как утром.

– А почему ты дружишь с Андреем, но не общаешься с другими его друзьями? – спросила я Ярика.

– С этими? – с искренним удивлением спросил он и кивнул на парней, которые в эту минуту над чем-то оглушительно хохотали. А один из них несколько раз двинул бедрами вперед, видимо, изображая секс. И снова хохот.

Ярика чуть не перекосило.

– Не хочу, – ответил он брезгливо и отвернулся от развеселой компании.

Забавный он, хоть и ужасный сноб. Впрочем, на Андрея он не смотрел свысока. Иногда – чуточку снисходительно, но чаще всего – с теплом, как мне показалось. И на меня теперь тоже хорошо смотрел. Во всяком случае, дружелюбно.

– Вы с ним очень разные, – заметила я.

– Ну не только мы, все люди разные, – пожал он плечами и улыбнулся.

Потом к нам вернулся Андрей. Посмотрел на меня с азартом:

– Ну что, готова?

– А вы не домой? – спросил Ярик растерянно.

– Неа, – протянул Андрей, но куда – объяснить не сподобился. Он смотрел на Ярика с кривой полуулыбкой, как будто дразнил и наслаждался его растерянностью.

А вот мне стало неловко.