Рита Навьер – Это лишь игра - 2 (страница 5)
– Хватай ее! Тащи сюда! – смеются его дружки.
Он ловит меня за руку, разворачивает к себе.
– Убери руку! Или я закричу! – и так почти кричу я. От страха и неожиданности. Обычно здесь очень тихо, ни драк, ни скандалов, ни происшествий. Поселок маленький, все друг друга знают в лицо и по имени. За целое лето первый раз вот так натыкаюсь на пьяную толпу.
– Ой… – вдруг теряется парень и тут же отступает. – Блин, сорян. Обознался. В смысле, не узнал.
Он даже руку к груди прижимает, будто очень раскаивается. Я разворачиваюсь и быстро иду к дому, но успеваю услышать обрывок их разговора.
– Блин, как стремно вышло…
– А че? Кто это?
– Да это Тохи Савельева девчонка…
Листвянка – действительно очень маленький поселок…
***
На следующий день у меня выходной, но я уже привыкла вставать рано. Мама Антона тоже с самого утра хлопочет на кухне. Не успеваю я выйти из ванной, как она спрашивает, что для меня приготовить.
– Спасибо, но мне ничего не нужно. Я сегодня поеду в город, хочу бабушку повидать.
Она сникает, но тут же спохватывается:
– Да, конечно, поезжай. Бабушка твоя там тоже, поди, без тебя скучает. Зови ее к нам в гости. Что ей в пыльном городе летом сидеть? Ой, я ей сейчас хоть клубнику отправлю…
Пока Вера Алексеевна собирает на кухне угощения для бабушки, я пытаюсь растормошить Антона.
– А давай, когда я приеду вечером, мы с тобой посмотрим какой-нибудь фильм?
– Давай, – сухо, бесцветно, не дрогнув ни единым мускулом, отвечает Антон, даже не глядя на меня. Он, не отрываясь, смотрит в телевизор, который специально поставили перед ним. Только взгляд его абсолютно пустой и ничего не выражающий. Сейчас на канале идут местные новости, но даже если бы телевизор был выключен, Антон пялился бы в него точно так же.
– А хочешь я куплю мороженое?
Он молчит. Я осторожно присаживаюсь рядом, на краешек кровати. Ласково треплю отросшие вихры, только и это на него никак не действует. Хотя раньше он млел от любого прикосновения. Вздохнув, без всякой задней мысли бросаю взгляд на экран и застываю.
«…
5. Лена
– Ты где практику будешь отрабатывать? – спрашивает меня Юлька Орлова.
Мы сидим с ней на летней веранде кафе. Она цедит пиво, хрустит фисташками, а я – ем мороженое с шоколадным топпингом. Это первый раз за целое лето, когда я куда-то выбралась. Не считая, конечно, редких визитов к бабушке.
– Не знаю. Хотела сначала в своей школе… в одиннадцатой. Ну, где сама училась. Меня туда Олеся... моя классная бывшая звала. Но теперь даже не знаю…
– А что? Какие-то еще есть варианты? Или есть возможность откосить от практики? – подмигивает Юлька.
– Ну нет. Я, наоборот, хочу поработать в школе. Мне интересно. Но… как быть тогда с Антоном, не знаю. Я же не смогу к нему ездить… Вера Алексеевна, ну, его мама, хочет договориться с директором школы в Листвянке, чтобы я там отрабатывала.
– Не соглашайся! Скажи, что в универе не разрешили. Зачем тебе этот гемор? Ты и так все лето пашешь, света белого не видишь. Ладно бы для себя, а то для них… Чужой кредит выплачивать! Совсем они тебя замордовали.
– Да почему? Мне самой там нравится. Знаешь, какая там природа! Какой воздух…
– На этой природе хорошо отдыхать, а не спину гнуть.
– Да перестань. Говорю же – мне нравится. У нас в отеле такой коллектив хороший, дружный… ну и вообще…
– Да-а-а, Ленка, – смеется Юля. – Таких, как ты, работа любит.
– Но ты же и сама работаешь. Еще побольше моего.
И это так. Юлька, по ее же рассказам, с первого курса хваталась за любую подработку. Это сейчас она официантка в «Сенаторе», одном из самых дорогих и элитных ресторанов города. А прежде она и листовки прохожим втюхивала, и голосовать на выборах агитировала, и какую-то ерунду ходила продавала, и в привокзальной забегаловке мыла посуду, и на заправке трудилась. Словом, ничем не гнушалась.
– Ой, я-то по необходимости. Если б мне предки помогали, как другим, стала б я, думаешь…
Я мало знаю про Юлькиных родителей, кроме того, что они пьют и она с ними практически не общается.
– Вот найду себе богатого мужика, – мечтательно говорит Юлька, – и к черту пошлю всех. И работу, и нашу коменду-грымзу. Буду жить в свое удовольствие.
– А универ? – смеюсь я.
– Доучусь уж, – пожимает плечами Юлька. – Что тут осталось-то? Хотя наши девки, поди, были бы счастливы, если бы я свалила.
Это верно. У Юли отношения с нашими одногруппницами не сложились. Когда я минувшей осенью перевелась в наш пед из Екатеринбурга, девчонки меня сразу же «взяли в оборот», как выражается Юлька.
На самом деле, ко мне они отнеслись очень тепло. Охотно подсказывали, что и как, помогали освоиться, влиться в коллектив, звали на какие-то мероприятия. Наша староста Яна Ворон прямо шефство надо мной взяла поначалу. Опекала всячески. Да и другие девчонки тоже были дружелюбны и как-то сразу приняли меня в свою компанию. Только Юлька Орлова держалась отстраненно. Мы даже не здоровались первое время. Правда, я и не особо обращала на нее внимания. Мне тогда не до того было, я переживала за бабушку и многое просто не замечала.
Потом уже, на вечеринке дома у Яны Ворон, девочки меня «просветили», что с Орловой лучше не общаться.
– Вот ты – нормальная девчонка, только пока не всё знаешь, не всё понимаешь. Так что слушай нас, – покровительственно говорила Яна и остальные ей поддакивали. – Орлова – это чума.
– Скорее, трепонема, – вставила Катя Шукшина под дружный смех.
– Точно, – согласилась Яна. – Ты, Лен, держись от нее подальше.
– Почему? – искренне не понимала я.
– Ой… так быстро и не расскажешь. Просто верь нам.
– А мне она показалась обычной девушкой. – Мне, может, и не хотелось портить отношения с девочками, но что это за заявочки – не общайся и всё тут?
– Шалава она обычная, – фыркнула Яна. И полилось:
– В прошлом году у нас философию вел Калашников. Зверь, а не препод. Два раза пропустишь – всё, до экзамена не допускает. Только через деканат. Ой, у него даже и без единого пропуска сдать было нереально сложно. Гонял на экзамене всех в хвост и в гриву. А эта красотка Орлова почти не ходила на его занятия. Приперлась на экзамен самой последней, заперлась с ним в аудитории и вуаля. Получила «отлично». Как тебе такое?
– Девочки, девочки, а как она с Колосовым, помните?
– Ага! Это еще на первом курсе было. Англичанин наш. Нормальный препод, только бабник. Пускал слюни на Орлову, а она и рада стараться. Ради зачета замутила с ним, потом его уволили.
– Говорят, она и в общаге там отжигает. Она же общажница… Девчонки рассказывают, мальчики к ней в комнату гуськом ходят. Понятно, для чего.
– Ой, да она на каждые штаны готова вешаться. Ее бы уже отчислили сто раз, да декан у нас такой сердобольный мужик. Так ее жалеет, жалеет, бедненькую.
Девочки снова зло засмеялись, а мне стало неприятно.
– А она его так благодарит, благодарит… – Диана Носова, сидя на стуле, принялась ритмично двигаться вверх-вниз с томным постаныванием, чем вызвала новый прилив хохота.
– В общем, Лен, общаться с ней зашквар. Ты поняла? – назидательно произнесла Яна.
Я и не рвалась дружить с Юлькой на самом деле, просто не понравилось, что староста и остальные так на меня давили.
– Вы уж извините, девочки, но я как-то привыкла складывать свое мнение о человеке сама, не со слухов и сплетен… И решать, с кем мне общаться, а с кем нет, тоже предпочитаю сама.
Девчонки сразу затихли. Яна впилась в меня долгим взглядом, потом хмыкнула:
– Ну, складывай. Только смотри… будь осторожнее… А то с кем поведешься…
Не то чтобы я сразу кинулась общаться с Юлькой назло девочкам, нет. Я и не собиралась даже. Просто обозначила свою позицию. А вот потом, когда увидела, как ее травят всей группой, уже не смогла остаться в стороне. Хотя Юлька и сама неплохо отбивалась от нападок.
Я подсела к ней как-то на психологии – там требовалась работа в паре, а с ней никто не хотел садиться. Ну и с тех пор мы потихоньку стали общаться.
Однажды мы шли с ней в столовую, и нам навстречу попался мужчина-преподаватель, лет сорока. Юлька с ним поздоровалась, а потом мне сказала:
– Это Калашников. Препод по философии. Человек с большой буквы! Человечище! Так перед ним неловко, капец…