Рита Лурье – Прочитать и уничтожить (страница 2)

– А я думала девственницы уже давно вымерли, как динозавры, – удивительно мягко и насмешливо сказала госпожа Рен, заставив Рей вздрогнуть в ее руках, – отрадно видеть хоть одну. Однако, тебе, дитя, нужно знать, что неприлично поднимать глаза без разрешения.

– Простите, хозяйка, – смущенно забормотала Рей, тут же уставившись на носки своих сапожек, – я…

И тогда госпожа Рен сделала то, чего девушка меньше всего от нее ожидала. Она отпустила подбородок Рей и как-то шутливо щелкнула ее по носу, заставив снова поднять на себя взгляд. Тетка Маз у Рей за спиной напряженно кашлянула.

– А магистр не собирается познакомиться со служанкой? – осторожно напомнила она о своем присутствии, чтобы нарушить затянувшуюся неловкую паузу. Госпожа Рен перевела взгляд на пожилую женщину и беззаботно пожала плечами.

– Не думаю, что в этом есть необходимость, – заявила она и в ее голосе снова прозвучала плохо скрытая насмешка, – познакомится, когда будет нужно.

Рей невольно обернулась на тетку Маз, нуждаясь в том, чтобы увидеть реакцию своей воспитательницы. Она уже начинала подозревать, что не просто так пожилая женщина предупреждала ее насчет этого дома и что-то с ним действительно не так. С его обитателями и, конечно, с его хозяином. Насмешливая великанша Рей тоже не внушала никакого доверия, командорских жен она представляла себе несколько иначе. Смиренными… холодными. В лице тетки тоже читалось явное недоумение поведением госпожи.

– Вы свободны, тетка Маз, – распорядилась госпожа Рен, – дальше мы справимся без вашего участия.

Высказывание прозвучало как приказ, и тетке Маз только и оставалось, что подчиниться. Она обменялась с Рей последними долгими тревожными взглядами и слегка тронула воспитанницу за плечо, подталкивая к дому, а заодно вложила ей в пальцы ремень легкой дорожной сумки. Вот и все…

– Пред его очами, – прошептала Маз.

– Пред его очами, – с готовностью откликнулась Рей. Госпожа Рен поманила девушку за собой и позволила первой войти в просторный светлый холл дома с резной лестницей и красивой хрустальной люстрой. Рей невольно засмотрелась на роскошное убранство с красивыми деталями и чуть не врезалась в великаншу, преградившую ей дорогу. Блондинка мягко улыбнулась, снимая с плеч шубу и протягивая ее подоспевшей девушке в сером платье. Марфа слегка поклонилась своей хозяйке и исчезла с шубой в темном коридоре. Там же скрылся и охранник.

Рей опомнилась и стянула с головы козырек, потянулась к застежкам плаща. Ее суетливые движения не укрылись от цепкого внимания госпожи Рен. Рей тут же забормотала извинения. Хозяйка мягко накрыла своей длиннопалой ладонью с красивыми перстнями руку девушки.

– Не трясись так, – ласково сказала она, – меня тебе точно бояться не стоит, если не будешь меня злить. И уж точно не стоит называть меня госпожой Рен, я это ненавижу. Просто Фазма.

– Хорошо, хозяйка, – кивнула Рей и покорно опустила голову. Фазма убрала свою руку и повернулась в сторону коридора, позвала марфу.

– Роуз, – распорядилась она, – покажи нашей гостье ее комнату.

Глава вторая. Библиотека

Комната располагалась в последнем мансардном этаже здания и путь до нее показался Рей маленькой вечностью. Сердце билось часто и громко и девушка сама не заметила как, но попыталась синхронизировать свои шаги с его нервными ударами. Теперь ее тело и старый дом звучали в унисон. На последнем пролете лестницы ступени встретили свою гостью тихим, жалобным скрипом. Словно дерево пело какую-то одному ему известную песню. Только теперь Рей поняла причину, по которой так тщательно акцентировала свое внимание на звуках – в особняке было удивительно тихо.

Приют и красный центр были полны пьянящей какофонией звуков. Даже по ночам Рей окружало дыхание других воспитанниц, их перешептывания, бормотание во время кошмарных снов, песнь ветра за окном. Дом Ренов был поразительно безмолвным. Мертвым – добавила про себя Рей и почему-то испугалась. Ей не хотелось так думать. Ей нельзя так думать. Это все-таки теперь ее дом, хоть какой-то, в некоторой степени даже настоящий. Неизвестно, конечно, на какой отрывок времени, но всяко лучше, чем жесткая койка в приюте. Дом и приют – это разные вещи, рассудила она про себя.

И девушка так увлеклась своими мыслями, что не заметила, как марфа остановилась перед дверью из мореного темного дуба, перебирая ключи на увесистой связке. Китаянка все это время бросала в сторону гостьи заинтересованные взгляды. Вероятно, не будь Рей так увлечена погружением в звуки старого дома, она бы отметила, что Роуз рассматривала ее с куда большим увлечением, чем того позволяют приличия. Наконец-то дверной замок щелкнул, пропуская в темный коридор тусклый дневной свет из комнаты.

– Тебе помочь устроиться? – робко предложила марфа, но Рей решительно покачала головой, пресекая все попытки вторгнуться в ее личное пространство. Она без труда догадалась, что сейчас китаянка обрушит на нее целый поток информации и бессмысленной болтовни. Это ясно читалось в ее живых темных глазах.

– Я хочу отдохнуть с дороги, – буркнула Рей и захлопнула дверь изнутри, прислонившись к ней всем весом своего тела. Судя по дыханию на лестнице и мягким шагам, Роуз переминалась с ноги на ногу и не торопилась уходить.

– Я слышала, что это твой первый дом, – выдержав длинную паузу, заговорила марфа, – может быть, ты хочешь об этом поговорить?

– Нет-нет, – бросила сквозь дверь Рей, – уходи. У тебя, должно быть, очень много дел.

Но девушка на лестнице никуда не торопилась. Рей в эту минуту почему-то очень ярко представила себе ее, словно могла видеть со стороны, как марфа тоже прижимается к двери, разделяющей их, может быть, даже касается древесины тоненькими пальцами, огрубевшими от труда по дому. Поглаживает дубовую поверхность, как живое существо. Вероятно, догадалась Рей, ей здесь довольно одиноко, хотя тут же одернула себя – и почему это только должно ее волновать? От тетки Маз девушка часто слышала о том, что многие марфы ужасные сплетницы, а некоторые еще и плетут какие-то сомнительные интриги. Она же хорошая девочка, ей не стоит ни во что такое ввязываться. Нужно всегда помнить, кто она такая и где ее место.

– Ладно, – в конце-концов сдалась Роуз, – если надумаешь пообщаться, я на кухне. И буду рада…

– Угу, – кивнула Рей и оттолкнулась от двери, избавляя себя от искушения убедиться, что марфа действительно ушла. В комнате она чувствовала себя защищенной, хотя все равно держала в голове тот факт, что у прислуги есть ключи от всех комнат, а хозяева, если пожелают вовсе не станут считаться с таким сомнительным обстоятельством как ее жалкие попытки создать неприкосновенное личное пространство. И зачем ей это? От кого или от чего ей прятаться? От хозяина, про которого обычно невозмутимая тетка Маз говорила с таким трепетом? Каким чудовищем он бы не был, жизнь служанок высоко ценится в их обществе. Он сам же подпишет себе смертный приговор, если посмеет причинить ей вред. И все равно Рей было немного тревожно от того, что дверь, ведущая на лестницу, не запирается изнутри.

Она наконец-то позволила себе рассмотреть комнату, которая ей досталась. После койки в приюте в общем помещении, просторная светлая спальня казалась настоящей роскошью. Неужели все это принадлежит теперь ей? У нее есть даже свой умывальник, свой санузел с душевой кабиной, широкий шкаф, который нечем особенно было наполнить. И Рей поддалась искушению и решила проверить гипотезу, услышанную от других девушек в приюте: комната должна быть безопасной, ведь многие служанки пытались наложить на себя руки. Рей не понимала этого – жизнь, какой бы она не была – уже подарок, уже стоит борьбы, даже с собственными демонами. Она бы никогда не стала, не подумала о подобном исходе, или…

Окно не открывалось до конца, выбраться в него оказалось невозможным. Да и был ли какой-то смысл в этом, когда прямо под ним разверзлась бездна нескольких этажей без единого уступа или карниза. Высокие стены, словно у средневековой неприступной крепости.

Осмотрев все ящики и закутки, Рей не смогла отыскать ни одного острого предмета или хоть чего-либо, что могло представлять малейшую опасность. Даже легкий светильник под потолком был подвешен на крюк настолько маленький, что при всем желании, продеть в него веревку или простыню оказалось бы невозможным. В спальне и примыкающей к ней ванне не было зеркал. Это обстоятельство показалось девушке чрезвычайно забавным.

В приюте и красном центре тоже не было зеркал. На самом деле она плохо представляла, как выглядит на самом деле, складывая это представление из случайных обрывков образа, подсмотренного в отражающих поверхностях во время визита в медицинский центр. Она видела свои плечи и руки, усыпанные веснушками, но их наличие на лице было только предположением. Волосы в косе были темно-русыми, скорее каштановыми. А вот о цвете своих глаз Рей имела очень смутное представление. Спрашивать о таком тетку Маз или других воспитанниц, с которыми отношения у девушки складывались не лучшим образом, не имело смысла. Но именно сейчас, сидя на широкой кровати с идеально-белоснежным постельным бельем, сложив руки на коленях, обтянутых алым платьем, она пыталась представить себя со стороны. Себя в своем новом доме. Себя в своей новой комнате. Момент показался Рей достаточно важным для такой глупой фантазии. В конце концов у нее впервые за несколько лет жизни наконец-то появилось что-то свое, конечно, не до конца. И тут же девушка одернула себя: как у нее может быть что-то свое, когда у нее самой-то себя нет? Нет прошлого, нет воспоминаний, нет представлений о собственной личности, интересах, вкусах и взглядах? Если она не знает даже цвет собственных глаз? Все, что у нее было, одно лишь имя. Короткое и простое, словно более длинного она не заслужила. Так, вероятно, могли бы звать породистую собаку или любимую лошадь хозяев, в любом случае, эти несколько букв скорее напоминали кличку животного.