Рита Лурье – Прочитать и уничтожить (страница 4)

Рей застыла как вкопанная, ошарашенная увиденным: человек или, вернее, существо, стоявшее в дверях, не походило ни на кого из всех, кого ей приходилось видеть. Девушку словно ударили под дых, выбив из ее легких весь воздух, а руки резко стали холоднее льда.

Хозяин дома возвышался над ней мрачной тенью, на голову выше даже великанши-супруги, закутанный в темные одеяния, словно в саму ночь, как самый жуткий призрак ада, явившийся оттуда среди бела дня. Из-под слегка припорошенного снегом черного капюшона его распахнутого пальто выглядывала жуткая, железная маска, скрывавшая лицо. Однако, чудовище не приметило присутствие Рей сразу, бросившись к Фазме, которая покорно встала ему на встречу.

– Почему я узнаю об этом последним? – проревел монстр странным, нечеловеческим голосом, искаженный каким-то механизмом в его головном уборе, – когда ты собиралась…

– Хватит орать, – рявкнула в ответ Фазма, словно совершенно не испуганная этой гневной тирадой, – я спасала наши шкуры, – она опасливо покосилась на Рей и добавила чуть тише, словно девушке всего этого слышать было не положено, – они надавили.

Чудовище проследило за направлением ее взгляда и теперь обратило свое внимание на присутствие девушки. Рей вжала голову в плечи, готовясь к тому, что из ее тщедушного тела сейчас выбьют дух, но ничего не произошло. Хозяин дома обернулся обратно к Фазме, пренебрежительно указывая в сторону служанки рукой в черной кожаной перчатке.

– Что это здесь делает. Отправь ее обратно.

– Хочешь, чтобы нас повесили? – невозмутимо откликнулась госпожа Рен, – мне пока дорога моя жизнь. Так что придется играть по их правилам. Или хотя бы делать вид…

Замолчать ее заставила приглушенная плотной кожей пощечина. Очки с носа женщины шлепнулись на паркет и теперь Рей беспокоилась о том, остались ли они целы, но приблизиться и посмотреть не решалась. Фазма потерла ушибленную щеку и пригрозила:

– Еще. Раз. Тронешь. Меня, – она сделала многозначительную паузу и добавила таким тоном, от которого Рей самой захотелось провалиться под землю, словно это обращалось к ней, – пожалеешь.

Чудовище тяжело дышало и, хотя маска поглощала все звуки, это было заметно по часто вздымающимся и опускающимся широким плечам. Рука в перчатке сжалась в кулак и разжалась несколько раз, прежде чем хозяин дома отступил.

– Хорошо, – тихо и вкрадчиво процедил командор Рен, – хочешь играть по их правилам, тогда веди себя, как подобает жене, – он резко наступил на беззащитно валявшиеся на паркете очки и Рей вздрогнула от звука раздавленного тяжелой подошвой его ботинок стекла, – иначе я сам тебя повешу.

После этих слов в помещении повисла зловещая тишина. Чудовище резко развернулось на каблуках ботинок и широкой, размашистой походкой направилось к выходу. Однако, с его уходом, напряжение не спало, а стало каким-то затаившимся и зловещим. Словно кусочек тьмы, принесенной этим жутким человеком в библиотеку, остался здесь.

Фазма приблизилась к остаткам очков и опечалено покачала головой, разглядывая разметанные по паркету битые стекла и покореженный металл.

– Срань, – обронила она, – я с таким трудом их достала.

Эти слова не обращались к Рей, и служанке вовсе не положено было их слышать. Она бочком пятилась к дверям и случайно споткнулась о книжную полку, спихнув с нее пару тяжелых фолиантов с грохотом плюхнувшихся на пол, невольно приковав к себе внимание Фазмы. На этот раз весь гнев и холод ее взгляда обращался к девушке.

– Вон! – рявкнула она.

Глава третья. Церемония

Рей наивно рассчитывала, что весь следующий день ей удастся благополучно прятаться в своей комнате, дабы больше не притягивать к себе неприятности, однако у других жителей дома было свое мнение на этот счет. Пораньше с утра нагрянула Фазма в компании щуплого врача с серебряной от седины бородой. После унизительного осмотра и множества вопросов, от которых девушку бросало то в холод, то в жар, медик заключил: сегодняшний день отлично подойдет для церемонии. Осчастливленной этими новостями госпожа не выглядела, хотя открыто свое недовольство выражать тоже не стала. Она распорядилась, чтобы Рей прогулялась с назначенной ей в пару служанкой в магазин за продуктами, мягко завуалировав свои попытки выпроводить девушку из дома, дабы не мешала необходимым приготовлениям. Рей толком не могла судить о реакции своей хозяйки, потому что на протяжении всего осмотра упорно пялилась в пол или потолок.

Тревога начала накатывать на девушку, стоило ей выйти за пределы витиеватой чугунной ограды особняка, где ее дожидалась будущая спутница во время редких прогулок вне дома. Прайдова была одного с ней роста, и, возможно, в одинаковой одежде, их легко можно было перепутать. Служанка бросила короткий заинтересованный взгляд из-под козырька и снова опустила глаза к мягкому, слегка притоптанному снегу под ногами, выпавшему за эту ночь.

– Благословен плод, – буркнула она без особо энтузиазма и вроде бы зевнула за своими крылышками.

– Да разверзнет господь, – с готовностью откликнулась Рей, пытаясь считать по языку тела своей спутницы, настроена ли она для бесед. Если накануне, когда марфа донимала девушку своим надоедливым вниманием и желанием развязать разговор, Рей совершенно не разделяла ее энтузиазма, то сейчас она нуждалась в собеседнике как никогда. Ей хотелось узнать у Прайдовой подробности того, участницей чего ей предстоит стать этим вечером. Конечно, в приюте тетки Маз и красном центре ей немало рассказывали о том, что ее ждет, но на тот момент сведения об этом казались далекими и неприменимыми к жизни. Все-таки теоретические познания мало отличались от практического опыта, которым с ней могла поделиться только другая служанка. Да и перспектива разделить свою первую церемонию с жутким хозяином, который на человека то мало похож, не маячила так навязчиво на горизонте.

Прайдова говорить не хотела. Она четко дала понять это Рей, стоило ей забормотать что-то невнятное про погоду и прошедшую накануне метель, весьма однозначно шикнув на спутницу. До магазина они шествовали в полной тишине.

Рей оставалось только любоваться спящими за высокими заборами старинными особняками и слушать скрип снега под подошвами сапожек. Она отстраненно думала о том, что их красные одеяния на этом белоснежном полотне снега выглядят, словно кровавые кляксы. В какой-то момент ей даже захотелось поделиться этим наблюдением, но Прайдова ясно дала понять, что предпочитает не раскрывать рот попусту.

В магазине они разошлись в разные стороны – Рей находиться здесь было в новинку, и она какое-то время бесцельно слонялась между прилавками с разными продуктами, пожирая глазами абсолютно все, что попадалось ее вниманию. Она совсем позабыла даже про список в кармане плаща и продовольственные карточки, которыми в дорогу снабдила ее Роуз. Другие служанки бродили по магазину без особого энтузиазма, наполняли сетчатые корзинки продуктами, изредка замедляли шаг, чтобы обменяться легкими, почти незаметными кивками головы и недоверчивыми взглядами из-под козырьков. Рей все обходили стороной, пока она не прибилась к ларьку с фруктами, распугав стоявших там женщин. Они тут же прервали тихую, неразборчивую беседу, которую вели и разбрелись в стороны.

– Эй, – в узком поле зрения козырька вдруг появилось недовольное лицо Прайдовой, она ухватила свою спутницу за руку и легонько сжала пальцы на ее запястье, – бери за чем послали и пойдем.

– Я… – начала Рей, но договорить не успела, потому что душное полотно воздуха магазина, наполненный лишь шуршанием юбок, и тихим шепотом, вдруг разрезал громкий, неестественный звук. Словно кто-то проткнул иголкой туго надутый резиновый шарик. А следом за этим глухим хлопком послышались грохот, стрельба и крики. Прозрачная витрина магазина рассыпалась внутрь целым градом обжигающих осколков. Если бы не козырек, то зазевавшаяся Рей, вероятно, легко могла бы лишиться обоих глаз. Ей повезло, лишь один кусочек стекла по касательной ужалил щеку девушки, вынудив ее наконец-то освободиться от оцепенения и броситься наутек. Она забилась куда-то вглубь магазина и двигалась ползком, задыхаясь от неизвестно откуда взявшегося дыма, царапая ладони осколками и мусором, застилавшим пол. Рядом прошуршали шаги чьих-то тяжелых сапог, разминая стекла в труху и к ее затылку прижалось что-то жесткое и холодное.

Рей затаила дыхание, словно это могло помочь ей остаться незамеченной, даже находясь на прицеле у неизвестного человека за спиной. Почему-то сейчас она думала о тех ярких оранжевых апельсинах на прилавке, которые теперь были утыканы осколками, словно морские ежи и были последним четким изображением, которое уловило ее зрение, прежде чем вокруг начался полнейший хаос.

И вдруг человек сзади мягко осел на землю рядом с ней, оказавшись, судя по одежде, одним из хранителей. Лицо его уткнулось в землю так, что девушка не могла бы разобрать его при всем желании и возможности. Но возможности у нее не было, кто-то вздернул ее за шкирку и ухватил за руку, потащив за собой, сквозь узкие лабиринты подсобных помещений магазина, склады, полные ящиков с фруктами. От быстрого бега козырек слетел с головы вместе с чепцом, волосы растрепались и лезли в глаза. Холод резко ударил по щекам, ужалив прямо в свежую царапину на коже, когда они оказались в помещении с тушами животных, подвешенных на высоких крюках к потолку. Рей пыталась перевести дух, выдыхая в искусственно-ледяной воздух густые клубы пара. Человек, тащивший ее за собой, резко остановился, прижался спиной к дверному проему и выглянул в коридор. Его одежда напоминала форму хранителей, но что-то в ней было не так. Возможно, не будь Рей так взволнована, она бы смогла тщательнее присмотреться и обнаружить почти незаметные глазу отличия. На незнакомце была балаклава, скрывавшая все лицо, кроме узкой полоски кожи в районе темных, дьявольски горящих глаз. Ничего хорошего эти темные глаза не предвещали.