Рита Корвиц – Война Трёх ведьм (страница 22)

— Я всё объясню, только беги быстрее! — кричит в ответ Рорент и резко заворачивает за угол.

За спиной раздаются злобные окрики и ругательства. Звенят доспехи, когда рыцари неуклюже поворачивают вслед за убегающими подростками. Рорент отпускает руку Адеи запрыгивает на кучу строительного мусора и помогает ведьме подняться следом. Они пролетают через узкий проход между двумя домами, оставляя бранящуюся стражу позади. Не успевает Адея отдышаться, а мысль о том, что погоня закончена сформироваться в голове, Рорент снова хватает девушку за руку и тянет за собой. Они не бегут, но идут торопливо, а фамильяр постоянно оборачивается. Рорент заводит Адею в непримечательный полупустой бар. Кроме них там только скучающий бармен, натирающий стойку, и покрасневшие от бега школьники, в которых Адея узнаёт ранее толкнувших её на улице парней.

— Где Парма и Орей? — спрашивает Рорент.

Глаза парня обеспокоенно бегают от одного лица к другому пытаясь найти среди них потерявшихся. Остальные лишь виновато опускают глаза в пол. Из груди Рорента вырывается тяжёлый вздох и он, нащупав рукой стул, грузно валится на него. Рука зарывается в волосы, слегка оттягивая их.

— Что случилось? — тихо и боязно спрашивает Адея.

Напряжённая атмосфера давит ей на плечи, а вид такого разбитого, потерявшего все свои краски Рорента пугал. Фамильяр поднимает на Адею затуманенный взгляд, смотрит удивлённо, будто не ожидал её здесь увидеть, а затем моргает пару раз и извиняется.

— Я… я как-то неосознанно тебя схватил, испугался. Вдруг бы тебя тоже поймали.

— Объясните. Что произошло?

— В замке вышел какой-то новый указ. Теперь все, кто владеет магией должны иметь печать, подтверждающую безопасность их сил и преданность короне, — объясняет Рорент.

— А у фамильяров должен быть документ, подтверждающий их принадлежность к определённой ведьме или семье, — подхватывает единственная девушка из группы.

— Печати? Документ? — переспрашивает Адея, хмурясь. — Но не было ни одного официального указа.

— Это началось из-за бунтовщиков в Ихт-Карае, — продолжает Рорент. — Похоже они хотят припугнуть ведьм, показать у кого власть и сила.

— Но сила и власть итак у них! — в отчаянии заламывает пальцы Адея.

— Не все это понимают, — качает головой Рорент. — Или не хотят понимать.

На ум сразу приходит свободолюбивая и протестная натура Дионы. Именно из-за таких как она и усилилось недовольство власти и её желание сильнее сжать железную перчатку на шее народа.

Адея качает головой. Нет, Диона здесь ни при чём. Несмотря на непокорный характер, она всегда была благоразумна и никогда бы не поддержала восстание. Адея в этом уверена.

— Но что же делать? — спрашивает девушка. — Что будет с теми, у кого нет печатей?

— Стража забирает, — бурчит незнакомый Адее парень, карябая ногтем поверхность стола. — А что дальше неизвестно. Может убивают, может продают.

Адея испуганно ойкает.

— Сержо! Не пугай её! — прикрикивает на друга Рорент.

Сержо хмыкает и отворачивается. Кто-то тяжело вздыхает. Рорент жуёт губу, а затем машет рукой и говорит:

— Давайте по домам. Стража наверняка нас потеряла, но всё равно, будьте осторожны по пути назад и старайтесь не засветится.

Бар заполняется шебуршанием. Подростки один за другим выходят, тихо прощаясь друг с другом. Рорент проводит друзей взглядом, а затем обращается к Адее.

— Пошли, провожу тебя, — слабо улыбается он.

Девушка на его улыбку лишь коротко кивает. Дверь за их спинами глухо хлопает, оставляя бармена в полном одиночестве.

Глава 23. Гроза

Пламя свечей танцует, бликуя на каменные стены. Сквозь шум дождя слабо слышится перестук копыт и колёс. Двери отворяются с характерным скрипом. Кэлвард размашистым шагом заходит в парадную оставляя после себя мокрый след. Потяжелевшая накидка тянет вниз, с волос капает вода. Тряхнув головой, Кэлвард, перешагивая ступени, резво поднимается по лестнице, расстёгивая по пути фибулу. Накидка мокрым тряпьём остаётся лежать на ступенях.

В танцевальной комнате тепло и светло. В большом камине трещат дрова, пуская россыпь искр в разные стороны. Суетятся служанки, дребезжа цепями на запястьях, бегают от одного угла к другому, внимательно слушая и выполняя наказы Теофаны, что стоит в центре комнаты с длинным списком в руках. Прекрасная как всегда, в тёмно-фиолетовом, почти чёрном платье, украшенном россыпью жемчужин, она, слегка склонив голову и хмуря тонкие брови, советуется о чём-то со старшей служанкой.

Кэлвард подходит сзади, прижимается грудью к спине, устало роняя голову на женское плечо, и вдыхает горький медовый запах. Служанки на мгновение застывают на местах, наблюдая за непристойной сценой, но отмашка начальницы заставляет их склонить голову и вернуться к работе.

Теофана же, чуть приподняв краешки губ, накрывает ладонь Кэлварда своей, а затем переплетает их пальцы. Тихо спрашивает, так, чтобы услышал только он:

— Сильно устал?

Кэлвард в ответ лишь мычит в плечо, касаясь оголённой кожи губами и прижимает невесту к себе ближе. Теофана усмехается, подзывает старшую служанку, даёт ей указания и, потянув Кэлварда за собой, уводит его из Танцевальной комнаты. В спальню Теофаны они заходят обнимаясь. Холодная комната укрыта полумраком и подсвечивается вспышками молний. Девушка толкает жениха на кровать попутно расстёгивая пуговицы на его камзоле.

— Что испортило тебе настроение, любовь моя?

Кэлвард вздыхает, запрокидывая голову и слегка сжимая пальцы на чужой талии.

— Этот Ларес. Чем чаще его вижу, тем сильнее хочется разукрасить это смазливое лицо.

— Но он и правда красив, — говорит Теофана поглаживая грудь Кэлварда сквозь вырез расшнурованной рубахи.

Принц одаривает девушку недовольным взглядом.

— И это всё чем он может гордится. Самодовольный выскочка, смотрит на всех свысока, строя из себя покорного и вежливого слугу. Аргх, раздражает.

Кэлвард ложится, раскидывая руки в стороны. Теофана сбрасывает с себя платье, оставаясь в одной сорочке, и так же ложится на кровать, прижимаясь к тёплому телу. Кэлвард сразу же увлекает её в объятья.

— Мятежи? — спрашивает Теофана.

— Мы взяли ситуацию под контроль. Стража отлавливает всех, кто не зарегистрирован печатями. Мятежи временно прекратились, но не думаю, что это даст длительный эффект.

— Печати, — задумчиво закусывает губу Теофана. — Хорошая ли это идея?

— Я тоже думаю, что нет. Её предложил Ларес, а отец тут же согласился. Я… не решился перечить.

На мгновение комната озаряется яркой вспышкой. Тени аккуратно оглаживают контуры тел. Под тяжёлый раскат грома Кэлвард прижимает любимую ближе, целуя в макушку.

— Как реагируют ведьмы? Они наверняка напуганы. Насколько я знаю, официальный указ ещё не вышел.

— Да. Многие в растерянности, не знают, что делать, ведь официального указа о печатях и документах никто ещё не видел. Солдаты ведут себя как последний скот и слушают только Гартогса. Даже те, кто находится под моим управлением.

— Что с теми, кого вы уже успели схватить? — хмурится Теофана.

— Ведьм распределили в служанки, маги пополнили ряды солдат.

— А фамильяры? — с нажимом спрашивает девушка.

Кэлвард закусывает губу и уводит взгляд с неохотно отвечая:

— Я не знаю точно, но… кто-то говорил, что их продают в богатые дома.

Теофана в руках вся напрягается, а затем резко забирается на мужские крепкие бёдра. Освещённые новой вспышкой молнии глаза смотрят на принца холодно и решительно. Кэлвард чувствует, как тяжелеет в паху.

— Ты должен это прекратить, — чеканит Теофана. Наклоняется ближе и заканчивает шёпотом в самые губы. — Чем раньше, тем лучше.

Поцелуй резкий, грубый и страстный. Под раскат грома, освещаемый всполохами молний. Горячее дыхание смешивается со слюной. В холодной, промёрзлой комнате повышается температура воздуха. Под хаотичными движениями рук и ног мнётся простынь, падают на пол подушки.

Одним коротким движением с тихим шипением Теофана садится сверху, сразу начиная двигаться. Короткие ногти царапают плечи партнёра. Кэлвард, тяжело дыша, начинает подмахивать бёдрами навстречу, на что девушка, перехватывая взгляд парня, останавливается и, лишь когда видит в чужих глазах мольбу, медленно продолжает движение. Она сцепляет свои и Кэлварда ладони в замок и уводит руки принцу за голову, ускоряя темп. Кэлвард мычит и хмурится, пытается толкнуться глубже, но на каждый его выпад, Теофана замедляется, грозно смотря в глаза.

Стоны смешивается с набатами грома, свет молний освещает вспотевшие тела. В некогда промёрзлой комнате становится жарко.

Под грозовой раскат Кэлвард изливается внутрь. Теофана, усилив темп, содрогается в бёдрах. Тяжело дыша, девушка ложится на своего жениха, а затем, аккуратно соскользнув с его бёдер, прижимается сбоку. Тонкий ноготь начинает вырисовывать непонятный узор на чужой груди. Кэлвард ласково гладит Теофану по руке, целует в макушку и произносит настолько тихо, что голос заглушается раскатом грома.

— Сквозь бурю и шторм.

— Сквозь бурю и шторм, — с улыбкой вторит Теофана.

Он заходит в комнату без стука и привычно кланяется словно кукла, не выражая никакого уважения. Кэлвард скрипит зубами, но быстро берёт себя в руки: он обещал Теофане разобраться.

— Прошу, садись, — указывает он Ларесу на кресло напротив.

Но главнокомандующий остаётся стоять неподвижной статуей. Кэлвард хмурится.