Рита Корвиц – Баллада об озере Правды (страница 9)
«
– Подождите! – Мысль, глупая, безрассудная и по-детски наивная, настигает Карлетт внезапно. – Подождите!
Члены Совета останавливаются. Полидора Энсес снова раздражённо вздыхает и складывает руки на груди.
– Чего тебе ещё надо, девчонка? – спрашивает старая ведьма.
– Я прошу Совет отложить казнь на неопределённое время, – говорит Карлетт. Сердце бьётся в груди как бешеное, и девушка просто надеется, что её план сработает. – До того момента, пока я не найду настоящего убийцу Мароны.
Градэны окидывают её взглядом с головы до ног, а затем разражаются смехом. Остановившийся в дверях Алкей смотрит с вопросом.
– Смешна, – улыбается Данкан Кантиций. Он выходит вперёд и склоняется к Карлетт. – И как же ты собираешься это сделать?
Несмотря на внешнюю красоту, магия ведьмага дрожит от самоуверенности и надменности. Карлетт чувствует её колючие волны кожей, и по спине ползут мурашки от неприятных ощущений.
– Озеро Правды, – говорит девушка тихим осипшим голосом. Из глотки градэна вырывается смешок.
– Я не ослышался? Видимо, твой разум помутился от горя, – качает головой ведьмаг. – Если ты и впрямь собираешься искать ответы в мифической луже…
– Не будь так груб, Данкан. Юная ведьма преисполнена надеждой и верой. Такое стремление поддержать необходимо, – подходит ближе градэн Жюлиа. Его нежное лицо озаряется улыбкой. От волнистых белокурых волос исходит тонкий аромат земляничного чая. – Итак, дочь Верховной Жрицы, чего именно ты хочешь?
Отец Карлетт любил повторять, что самая абсурдная идея может оказаться самой действенной. Девушке всегда казалось это глупостью. Привыкшая руководствоваться логикой и трезвым рассудком, фильтровать мысли, Карлетт была уверена в каждом своём шаге и действии. Но сейчас, под ждущими взглядами двенадцати пар глаз, она понимает, что дикая идея, пришедшая ей на ум, является самой правильной и верной. Девушка набирает в грудь побольше воздуха и уверенно произносит:
– Я понимаю, что высказанная мной мысль может показаться вам смешной, но и она не лишена доли разумности. Знаю, озеро Правды лишь легенда, но и легенде нужно откуда-то брать свои зачатки. Ведь если есть сказания о таком великом озере, значит, есть те, кто там побывал.
Градэны переглядываются. Кто-то тихо фыркает и закатывает глаза, другие недовольно поджимают губы.
– Доля истины есть в твоих словах, – произносит градэн Эдон. – Легенда об озере стара как сам мир. Желание людей знать правду не иссякало никогда. Ты права, дитя, озеро существует, но все, кто знал к нему дорогу, давно уже не в этом мире.
– И всё же шанс есть, – упрямо кивает Карлетт. – Позвольте мне отправиться на поиски.
Эгерия Эдон вздыхает и переводит взгляд на градэн Энсес. Та, сморщив тонкий нос, встаёт перед Карлетт, смотря на девушку сверху вниз, и говорит:
– Месяц. Если за этот срок ты не найдёшь озеро и не выдашь нам преступника, твой муж будет казнён.
Её слова обдают холодом. Карлетт кивает.
– Милое дитя, – градэн Жюлиа кладёт ладонь девушке на плечо. – Позволь дать тебе совет. Самую ценную информацию обычно хранят подальше от лишних глаз. Особенно, если информация эта способна навредить.
Мужчина улыбается и, похлопав Карлетт по плечу, уходит. Наблюдая за удаляющимися спинами градэнов, ведьма чувствует переполняющую её решимость.
Массивный фолиант падает на стол, поднимая в воздух облачко пыли. Эта часть дворцовой библиотеки давно не видела заботливых рук горничной. Запретные книги, пожелтевшие от времени свитки и трухлявые пергаменты лежат забытые на дальних полках. Карлетт смахивает с книги толстый слой пыли, разглядывая обитую металлом обложку.
– Апчхи! – Эмрис потирает свербящий нос. – Почему здесь так грязно?
– После окончания войны и захвата дворца в этот павильон перенесли все вещи, связанные с кровавой магией. Рукописи, свитки, книги, магические предметы и атрибуты для ритуалов. Павильон закрыли, а матушка запретила кому-либо приближаться к нему, – отвечает ведьма, перелистывая жёлтые страницы. – Считай, мы нарушаем приказ Верховной Жрицы.
Эмрис пугливо ойкает.
– Не волнуйся, – улыбается Карлетт. – Я получила разрешение от матушки находиться тут.
– Вы считаете, в одной из этих книг есть информация об озере Правды?
– Должно быть хоть что-то. – Карлетт закрывает книгу и придвигает к себе несколько свитков. – Этим рукописям сотни лет. В одной из них точно найдётся упоминание об озере.
Затхлый пыльный воздух проникает в лёгкие, вызывая у девушки приступ кашля. Карлетт убирает свитки в сторону и, взяв подсвечник с наполовину сгоревшей свечой, идёт в сторону покрытых паутиной стеллажей.
– Моя Шерон, – начинает Эмрис осторожно, – что будет, если вы не найдёте путь к озеру? Или не успеете дойти?
Карлетт останавливается, занеся руку над книгой в красной кожаной обложке. От подрагивающего пламени свечи на лицо падают тени.
– Я не хочу об этом думать, Эмрис, – тихий бесцветный голос кажется оглушающим в тишине закрытой библиотеки.
Фамильяр кивает. Карлетт ставит подсвечник на полку и достаёт фолиант. На красной коже чёрным выбита надпись на старолеурдинском. Книга хрустит, когда ведьма открывает её на первой странице в надежде найти полезную информацию. Приписка в уголке страницы, оставленная, к удивлению Карлетт, на древнем ведьмовском языке, гласит: «Ища правду, будь готов ко лжи».
Ведьма хмурится и перелистывает слипшиеся от времени листы. Кривые буквы иностранного алфавита сливаются в кашу. Как бы ни была ведьма языковедчески подкована, старолеурдинский она не изучала. Карлетт переворачивает очередную страницу, но вместо текста – криво вырезанное углубление в бумаге, внутри которого лежит продолговатая деревянная шкатулка. Карлетт удивлённо моргает. Она вытаскивает шкатулку и убирает фолиант в сторону. Деревянная поверхность неестественно гладкая и холодная, а сама шкатулка лёгкая настолько, что кажется, будто сделана из бумаги. По бокам изделие украшено филигранной резьбой.
– Что это? – любопытствуя, заглядывает через плечо Эмрис.
Карлетт пожимает плечами и щёлкает кованым замочком. Внутри пожелтевший перевязанный бечёвкой конверт. Твёрдая пористая бумага неприятно шуршит между пальцев. На тёмно-бордовой, почти чёрной печати изображено дерево. Одна его сторона покрыта густой листвой, другая же, наоборот, лишена растительности. Карлетт аккуратно вскрывает конверт. От старой бумаги в стороны летят крошки пыли.
– Что там? – спрашивает Эмрис.
Карлетт достаёт сложенный в несколько раз рваный листок.
– Похоже на часть карты, – отвечает Карлетт, разглядывая рисунок на старом пергаменте.
На стёршемся изображении плохо угадываются очертания границ, рек и городов. Ведьма внимательнее вчитывается в названия.
– Не могу понять, что за язык. Что-то среднее между старолеурдинским и древним ведьмовским. Это карта какой страны? – хмурится Карлетт. – Подожди, тут ещё что-то есть.
Девушка достаёт из конверта письмо. В размытых чернилах с трудом различаются очертания букв, записанные кривоватым почерком. Карлетт зачитывает:
«
Карлетт дочитывает письмо, переводит с него взгляд на карту и снова обратно, а затем смотрит на Эмрис. Понимание приходит не сразу, и ведьма перечитывает текст письма ещё несколько раз, то и дело бросая взгляды на кусок карты. У Эмрис, быстро прочитавшей текст письма через плечо Карлетт, в глазах загорается радость.
– Вы смогли? Моя Шерон, вы смогли найти путь к озеру!
– Не спеши, – качает головой ведьма. – Это лишь часть карты, и неизвестно, где находится вторая. Тот, кто написал это письмо, навряд ли ещё жив.
– Но ведь это лучше, чем ничего, правда? – улыбается Эмрис.
Карлетт улыбается в ответ и согласно кивает. Девушки выходят из библиотеки и расходятся по своим комнатам. Спальня ведьмы залита солнечным светом. Красивым бликом мерцает тёмное стекло винной бутылки. Карлетт вытаскивает пробку, делает глоток и, зажигая свечу, садится за письменный стол. Вертит в руках письмо, перечитывает ещё раз.
– Святые Альдьера и Альбьор, – хмурится девушка. – Хм, Леурдин? Но какой из?
Карлетт берёт в руки карту. Шершавая поверхность неприятно колет подушечки пальцев. Ведьма крутит пергамент в руках, но не может найти ничего, что помогло бы продвинуться в поисках озера. Делает ещё глоток.
Неожиданно накатывает злость, подпитываемая отчаянием и горем. Она накрывает её с головой, словно огромная волна, и выбивает слёзы из глаз. Карлетт хочется кричать. Она бранится, вскакивая и опрокидывая стул. Ногти скрежещут по столу, впиваясь в деревянное покрытие. Девушка взмахивает рукой. Поток магии, неконтролируемый, толчками выбрасываемый из тела, сносит книги и вазу с цветами. Хрупкий фарфор разлетается вдребезги. Бутылка падает, заливая паркет вином. Карлетт дрожит, царапая ногтями собственные руки.