Рита Корвиц – Баллада об озере Правды (страница 5)

– Давай мне, – взмахивает рукой Алкей.

Марона выкладывает колоду перед собой и просит мага выбрать карты. Алкей медленно водит рукой над колодой, вытаскивает карты, кладя их рубашкой вверх. Марона переворачивает карты и осматривает их, закусив губу. Карлетт, сидящая рядом с ней, хмурится.

– Что-то плохое? – спрашивает Алкей, подаваясь вперёд.

– Не сказала бы, – отвечает Марона. – Смотри, это ты, – она указывает на карту, которую вытащили самой первой. На ней изображён мужчина, сидящий на богато украшенном троне. Голову его венчает корона. – Это карта силы и власти, она олицетворяет тебя.

Алкей самодовольно улыбается, на что Карлетт закатывает глаза. Марона стучит пальцем по второй карте с перевёрнутым изображением двух летящих голубей.

– Скоро в твоей жизни наступят перемены.

– Хорошие?

– Нет, – черноволосая ведьма переводит взгляд на третью карту, на которой изображена костлявая рука, держит длинную косу. – Твои руки будут связаны, и исход твоей судьбы будет зависеть от другого человека.

С каждым сказанным словом голос Мароны становится всё тише и напряжённее. Она переходит к последней карте, с рисунком двух игровых костей.

– В конце ты либо что-то потеряешь, либо что-то приобретёшь.

Марона обводит карты глазами, кивает сама себе и убирает их обратно в колоду. Алкей смотрит на неё задумчивым, напряжённым взглядом, а затем говорит:

– Плохие у вас карты.

Карлетт и Марона смеются с его слов.

– Не стоит воспринимать гадание буквально, – улыбается Карлетт. – Это слишком неточная магия, и каждый трактует её по-разному.

– Именно, – кивает Марона, тасуя колоду. – Так, теперь ты.

Девушка озорно улыбается, раскладывая карты перед подругой. Карлетт, не особо выбирая, вытаскивает карты, сразу переворачивая их рубашкой вниз, и хмурится, видя, что ей выпало. На первой карте изображена ведьма, на второй – разрушенная башня. Третья карта с изображением кровавой луны и последняя, четвёртая, с костлявой рукой и косой.

– Ох! – удивлённо выдыхает Марона, разглядывая расклад подруги. – Похоже, карты сегодня не в духе. Может, чем-то другим займёмся?

Марона начинает спешно убирать карты и встречается взглядом с Карлетт. Обе понимают, что означал тот расклад, и у обеих от него стало не по себе.

Карлетт находит Марону в её кабинете. Заваленная кипами бумаг, ведьма не замечает, как воск от догорающей свечи капает на важные документы. Сам кабинет маленький, стены заставлены книжными стеллажами, около стола примостился одинокий стул, также заваленный бумагами и свёртками. В углу тихо и незаметно сидит Диваль. Под тусклым пламенем свечи углём он рисует портрет сосредоточенной Мароны.

Карлетт пару раз стучит кулаком по двери, привлекая к себе внимание. Марона отвлекается от бумаг и улыбается, увидев подругу. Она зазывает её рукой и звенит в колокольчик. В дверях тут же показывается служанка.

– Принесите черничный чай и печенье.

Служанка кивает и уходит, а Карлетт подходит ближе к столу, освобождает себе место на стуле и присаживается. Марона начинает суетиться, убирая документы со стола.

– Прости, – говорит она. – Чем ближе инициация, тем больше на меня наваливается дел. Не успеваю разобрать одно, как приходят с ещё десятью.

– Неужели дела в Акрате настолько плохи? – спрашивает Карлетт, беря листок из какого-то отчёта и быстро пробегаясь по нему глазами.

– Нет, конечно нет, – качает головой Марона. – Это мелкие дела, которые не требуют особой вовлечённости, но их слишком много. Кто-то подрался, кто-то что-то у кого-то украл, где-то потерялась собака. Половину из них можно, не читая, отбрасывать в решённые.

– Но голова болит у тебя, разумеется, не из-за них, – улыбается Карлетт.

Раздаётся осторожный стук. Служанка вносит поднос с чаем, ставит его на край стола и разливает напиток по чашкам, затем кланяется и уходит, тихо прикрыв за собой дверь.

– Разумеется, – кивает Марона, поднося к губам фарфоровую чашку. После глотка на языке остаётся лёгкая кислинка. – В последние дни становится всё неспокойнее. Будто нарочно перед инициацией случаются какие-то неприятности. Сначала бунты в Лелесе, затем забастовки в Пленто, а теперь ещё и убийство крупного чиновника в Велале.

– Ты думаешь, это всё взаимосвязано? – спрашивает Карлетт, откусывая печенье.

– Подозреваю, – кивает Марона. – Всё происходит как по сценарию. К тому же тот чиновник, как оказалось, был замешан во взяточничестве и связях с вителийской аристократией.

– Думаешь, за этим кто-то стоит? – хмурится Карлетт.

– Надеюсь, что это всего лишь череда совпадений. – Марона отставляет опустевшую кружку на поднос. – Но давай опустим этот разговор. Ты же пришла сюда не для этого, так ведь?

– Да, ты права, – кивает Карлетт. – Я хотела поговорить с тобой… наедине.

Ведьма бросает извиняющийся взгляд на Диваля. Шуршание угля по бумаге прекращается. Фамильяр отрывает взгляд от холста и, улыбнувшись, начинает собирать свои вещи. Карлетт извиняется одними губами, провожая спину парня взглядом, и снова поворачивается к подруге. Марона смотрит сосредоточенно, тонкие чёрные брови нахмурены.

– Что случилось? – спрашивает она.

– Я хочу рассказать всё Алкею, – выпаливает Карлетт, сжимая пальцами чашку чая.

– Ты до сих пор ему не рассказала? – недоумевает Марона. – Уже год прошёл, Летти. Почему ты всё это время молчала?

Карлетт стучит пальцами по кружке, пристыженно поджимает губы и вздыхает.

– Боялась?

Марона приподнимает брови. Карлетт никогда не была из пугливых. Она не боялась выступать вперёд в спорах, браться за новое незнакомое оружие, на ходу спрыгивать с лошади или пробовать впервые приготовленные Мароной отвары. Но когда дело касалось чувств, Карлетт становилась похожей на глупую овечку, на пути которой повстречался волк. Дамкер всегда удивлялась и умилялась столь противоречивому характеру подруги.

– Ты-то? Кого? Алкея?

– Его реакции. Вдруг он разочаруется во мне?

Марона прыскает и, не сдержавшись, начинает смеяться. Карлетт смотрит на неё обиженно, выгнув брови.

– Прости, – улыбается Марона. – Но это правда смешно. Летти, вот кто-кто, а твой благоверный никогда не разочаруется в тебе. У Алкея даже мысли такой не возникнет.

– Я знаю, просто…

– Понимаю, ты боишься. Боишься показаться слабой и неидеальной, – мягко произносит Марона, заправляя волосы за ухо. – Это нормально, особенно когда дело касается близких тебе людей, ведь ты не хочешь их разочаровать. Но, послушай, я думаю, ты и так это знаешь: мы все тебя любим и примем любой. Ты не должна быть идеальной, Летти, ты должна быть собой. Твой страх… отпусти его и будь честна с мужем. Сама же не любишь, когда люди врут, так почему сейчас идёшь наперекор своим принципам?

Разглядывая дно опустевшей чашки, Карлетт улыбается и кивает.

– Ты права. Спасибо. Именно эти слова мне и нужно было услышать. Я расскажу всё Алкею. Сразу после церемонии.

– Почему не сейчас? – спрашивает Марона.

– Потому что я знаю его. Даже если не подаст виду, он всё равно будет долго думать и переживать. Пусть уж лучше делает это после инициации.

Марона хмыкает и кивает, наполняя чашку оставшимся в чайнике чаем. Повеселевшая Карлетт продолжает разговор в шутливом и душевном тоне.

Время тянется медленно и лениво, до инициации остаётся всего трое суток. Утром Марона залетает в покои Карлетт, босиком, в одной ночной сорочке, и падает на кровать лицом в подушки. Слышится невнятное мычание.

– Что случилось? – Карлетт, откладывая в сторону расчёску, садится на край кровати и кладёт руку подруге на плечо.

Невнятное мычание повторяется, и Марона плотнее подминает под себя подушки.

– Если ты хочешь просто полежать на моей кровати, то да, пожалуйста, я не против, – по-дружески язвит Карлетт, снова подходя к зеркалу и беря в руку заколку.

Со стороны кровати снова слышится бормотание, а потом тихий плач.

– Эй, что случилось-то? – обеспокоенно спрашивает Карлетт.

Марона отрывает лицо от подушки. Ресницы слиплись от слёз, глаза затопил страх.

– Мне, мне приснился… – Марона застывает на полуслове. Затем отрицательно качает головой. – Нет, нет, ничего. Просто кошмар приснился.

Карлетт понимает, что подруга лжёт, но не подаёт виду. Вместо этого она подсаживается ближе и заключает её в объятия.

– Тихо, тс-с-с, – Карлетт успокаивающе гладит Марону по чёрным волосам, отчего она ещё сильнее начинает плакать. – Что же тебе такое приснилось? Неужели было так страшно?

Марона кивает, сильнее прижимаясь носом к шее Карлетт. Проходит несколько долгих минут, прежде чем она успокаивается.

– Летти, мы можем провести этот день вместе?

Голос Мароны звучит безжизненно, и это пугает Карлетт. Ведьма смотрит в глаза подруги, но не видит в них ничего, кроме страха. Марона всегда была жизнерадостна и смотрела на мир сквозь яркую призму счастья. Когда она падала, будучи маленькой, то не плакала, а вставала и бежала дальше, не чувствуя боли. Теряя игрушки, верила, что они нашли новый дом. Потерпев неудачу в отвароведении, делала попытки снова и снова, пока не добивалась нужного результата. И потому сейчас, видя слёзы подруги, Карлетт не знает, что делать.

– Конечно. Конечно, мы можем провести этот день вместе, – заверяет она. – Но расскажи мне, что случилось?