Рита Хоффман – Раскол (страница 86)

– Сегодня ты вернулась в Фату, а это значит, что совсем скоро то, к чему мы так долго готовились, свершится.

– Вернулась?..

– Часть ключа, застрявшая в тебе, успела прорасти. Разве ты не чувствуешь, что в тебе больше демонического, чем человеческого?

Мормо взмахнул рукой, и нуада, все это время сидевшая на песке, взвизгнула: кровавые струи, вырвавшиеся из песка, поставили ее на ноги. Такие же струи сковали ее кисти металлическими браслетами, соединенными цепью.

– Предосторожность, – пояснил Мормо, притягивая нуаду ближе. – Уверен, что мы договоримся, но пока тебе придется носить это.

Он обнял их обеих, прижал к себе, пригнулся, и Ромэйн услышала, как ломаются его кости и рвется одежда, а спустя несколько мгновений увидела тень огромных крыльев, распахнувшихся за его спиной.

– Не беспокойтесь, я доставлю вас в Черный Бастион. Постарайтесь не делать глупостей в воздухе.

Мормо взлетел. Его когти вонзились в бок Ромэйн, но она даже не дернулась, боясь, что демон выронит ее.

Взгляд скользнул по перепуганному лицу нуады: та вцепилась в Мормо, светящиеся, затянутые туманом глаза были устремлены на Ромэйн – в них застыл немой вопрос, мучивший ее саму: «Какого хрена происходит?!»

Они летели над изуродованным миром, напоминавшим кошмарные сны в бреду: красная пустыня сменилась болотом, заросшим огромными черными деревьями, на которых вместо листьев густо росли шипы. То там, то здесь Ромэйн видела огромные, висящие в воздухе кубы, обтянутые пульсирующей, пронизанной венами плотью. Русла пересохших рек разрезали измученную землю, по растрескавшемуся дну ползали мерзкие твари таких форм и видов, описать которые Ромэйн просто не могла. Разум отказывался верить глазам, в висках стучала кровь, и чем дальше летел Мормо, тем удивительнее и ужаснее становилась Фата.

Черные скалы, острые, вонзающиеся в низкие красные облака; столбы дыма, вихри, растянувшиеся от земли до пульсирующих небес; огромные летающие твари, издающие вопли, напоминающие крики детей, – Ромэйн казалось, что она лишится чувств, но разум сохранял удивительную ясность. Только голод подтачивал силы – внутренности скрутило от боли, а во рту пересохло.

Черный Бастион Ромэйн узнала сразу: монструозная, уродливая крепость, многоугольная, напоминавшая с высоты настоящий лабиринт из стен и переходов, не была похожа ни на одно строение людей. Над башнями вились визжащие твари, у ворот стояли существа, созданные, казалось, безумцем, – многорукие, двухголовые, с телами во много раз увеличенных насекомых, но без глаз.

Мормо пролетел над ними, взмыл выше, закружился, а после легко впорхнул в огромное окно, прорубленное в черной стене. Коснувшись ногами пола, Ромэйн пошатнулась, попыталась схватиться хоть за что-то, но так и не нашла опоры. Нуада догадалась, что ей плохо, и успела обхватить за талию, не дав упасть.

– Разве ты прежде не летала? – Демон провел ладонью по лысой голове и сложил крылья. – Или это Фата так на тебя действует, ключик?

– Она человек, – вдруг сказала нуада, – а не просто ключ.

– Как странно. Разве твой народ веками не умолял Черную Мать о мести? – Мормо выглядел искренне удивленным. – Ты заботишься о человеческой женщине…

– Потому что у меня есть сердце, – рявкнула нуада.

Ромэйн посмотрела на нее с уважением. Похоже, все это время у жрицы были зубы, которые она наконец решила пустить в ход.

– Верховные всегда мнят о себе слишком много. – Мормо покачал головой. – Но я позволю тебе это. В конце концов, у нас общая цель, верно?

На этот раз Ромэйн пришлось придержать нуаду – она таращилась на демона с ужасом, застывшим в нечеловеческих глазах.

– Верховная мертва, – прохрипела жрица.

– Предыдущая – да. А новая живее всех живых, насколько я вижу. – Лицо Мормо вдруг озарила злобная улыбка, не предвещавшая ничего хорошего. – Постой… Ты не знала? Не может быть!

Он расхохотался. Смех эхом отразился от каменных стен, и Ромэйн поморщилась. Нуада же сжала кулаки и сделала шаг к демону.

– О чем ты говоришь? Объяснись! – потребовала она.

– Ты Верховная жрица лунного народа. – Мормо усмехнулся.

– Это невозможно!

– Но это так.

Демон обошел застывшую нуаду, встал за ее спиной и положил ладонь на грудь.

– Хм… Твоя искра запечатана, но я уверен, что не ошибся. Погоди, так этот идиот Гомиэль не знал, что ты Верховная?

Мормо снова рассмеялся. Он хохотал так громко и долго, что у Ромэйн разболелась голова.

– О, Единая Трехликая Черная Мать! Куски ключа и Верховная оказались рядом случайно! – Мормо продолжал смеяться над только ему понятной шуткой. – Когда я расскажу об этом Мормолике, она не поверит. Впрочем, от Гомиэля ничего другого мы и не ожидали.

Нуада выглядела подавленной. Она обхватила себя руками и недоверчиво смотрела на демона, а Ромэйн судорожно складывала кусочки мозаики в голове.

Морион в ней, Раухтопаз – у Халахэля. И если эта нуада действительно Верховная…

«У демонов есть все необходимое, чтобы открыть врата».

Ей стало дурно. Прислонившись спиной к стене, Ромэйн сжала переносицу пальцами и зажмурилась.

– Ты голодна.

Она вздрогнула, открыла глаза и уставилась на Мормо. Он навис над ней, разглядывая с хищным удовлетворением.

– Морион нужно кормить. Скажи, и я доставлю сюда кого угодно: разумного демона, мелких тварей… Могу поделиться собственной кровью.

Выносить голод Ромэйн действительно больше не могла, но от одной мысли о том, что придется пить кровь демонов, ей становилось мерзко, мерзко до отвращения.

– Халахэля, – прошептала она. – Я питаюсь только от него.

– Не удивлен, что он нашел сосуд первым. Ты пахнешь в точности как Тет. Бедняга столько веков таскался за ней и… – На лице Мормо не было жалости, только наслаждение чужой болью. – Пойдем. Нашей Верховной есть о чем подумать.

Выходя из темной комнаты, Ромэйн обернулась и посмотрела на нуаду. Та стояла, опустив голову, волосы падали на ее лицо, а руки плетьми висели вдоль тела.

«Она действительно не знала? Но как это возможно?»

Удивительно, но, шагая рядом с демоном, Ромэйн не чувствовала страха. Она разглядывала пульсирующие стены Черного Бастиона, и ей казалось, будто они находятся внутри огромного живого существа, зачем-то превратившего себя в крепость.

В коридорах не было ничего. Совсем ничего – только стены, потолок, теряющийся в темноте, и пол.

«Похоже на кишку. Длинную, извилистую кишку…»

Никаких углов, выступов, каменной кладки – только сплошная масса… чего-то.

Не сдержав любопытства, Ромэйн подошла к стене и пригляделась: по ее поверхности змеились жилки и вены.

– Оно живое…

– Все это создала Черная Мать. – Мормо провел ладонью по стене и усмехнулся. – Это ее плоть.

– Халахэль говорил, что у нее нет плоти, – вспомнила Ромэйн.

– У нее – нет. Но она может ее создавать. Представляешь?

– С трудом.

Мормо коснулся ее волос, и Ромэйн отпрянула.

– От тебя не исходит зловония страха. От жрицы – да, но от тебя… – Он вдруг склонился и заглянул ей в глаза. – Ты ведь чувствуешь это, верно? Фата не отвергает тебя. Не пытается подавить. Она встретила тебя как потерянную дочь.

Ромэйн поморщилась и неуверенно кивнула.

– Морион, который ты носишь в себе, – это средоточие сущностей тысяч демонов, не только Тет. Не сопротивляйся влиянию камня. Позволь ему прорасти и слиться с тобой.

– Она постоянно говорит со мной, – прошептала Ромэйн. – Если я сдамся, Тет поглотит мой разум и…

Мормо рассмеялся. Король демонов оказался удивительно смешливым, и это раздражало.

– Тет всего лишь отголосок. Ее не существует. Она очень хочет выбраться, но это невозможно – ее сущность изменилась, превратилась в жалкий камень, и я уверен: она сходит с ума от осознания того, что много лет собирала силу могущественных демонов Фаты, чтобы в итоге оказаться заточенной рядом с ними.

Ромэйн недоверчиво таращилась на Мормо. Чтобы поверить ему, нужно быть последним глупцом, но его слова внушали надежду. Неужели настанет день, когда ей не нужно будет бороться за контроль над собственным телом?

– Тебе нечего бояться. Она может попытаться проникнуть в твои мысли, наслать виде́ния, но управлять…

– Она говорила моим ртом, – выпалила Ромэйн.

– Это ты говорила ее словами. – Мормо отмахнулся. – В конце концов, ты всего лишь человек. Носить в себе столько силы… Должно быть, это мучительно.

Голос короля демонов напоминал теплый мед, обволакивающий истерзанную, уставшую душу. И как бы Ромэйн ни пыталась сопротивляться, его слова касались самой ее сути.