Рита Хоффман – Раскол (страница 59)
Сияние, охватившее нуаду, просто рассеялось. Три жрицы Круга упали, и Хести услышала неприятный звук, с которым их головы столкнулись с каменным полом.
– Что ж… – прошептала Верховная и брезгливо тряхнула рукой.
Несколько мгновений она смотрела на древнего, а затем медленно подошла к сундуку и начала напевать старую колыбельную лунного народа. Сердце Хести сжалось в ожидании душераздирающего детского крика, но Джемини молчал. Никто не шевелился, даже воздух, казалось, замер, и только тихая песня продолжала литься из уст Верховной, склонившейся над ребенком.
«Только не убей его… Только не убей…»
Тени пришли в движение. Верховная отпрянула от сундука, пошатнулась и неловко осела. Мягкое сияние ее глаз померкло, а спустя мгновение из глазниц хлынула тьма.
Хести прижалась к стене, Танцующие с тенями бросились к Верховной, но упали навзничь, едва приблизившись к сигилу. Жрицы Круга рухнули на пол, их тела выгнулись дугами, крики агонии наполнили склеп.
Верховная прижимала ладони к лицу и кричала. Ее идеальная кожа стекала по щекам, словно расплавленный воск. Хести зажала рот руками и сползла по стене, продолжая молча наблюдать. Она не понимала, что происходит, и понятия не имела, что ей делать.
Клубящаяся тьма стелилась по полу густым туманом. Стены склепа сотрясались, с потолка сыпалась пыль и падали мелкие камни. Верховная продолжала истошно кричать, пока ее лицо оплывало подобно свече.
«Нужно что-то сделать… Нужно что-то…»
Хести вытащила кинжал из спрятанных под мантией ножен, поднялась на ноги и бросилась к сигилу, но стоило ей приблизиться, как незнакомая энергия неподъемным грузом легла на плечи. Она подавляла, приказывала пасть ниц, от нее разило тленом и разложением.
Борясь с одеревеневшим телом, Хести на коленях подползла к краю сигила и разрезала ладонь. Хлынувшей из раны кровью она нарушила целостность круга, стерла часть границы уродливой кровавой кляксой, и странное свечение погасло, но давление, прижимавшее к полу, почти не ослабло.
Она могла сбежать, могла бросить и умирающую Верховную, и сестер, чьи тела застыли в неестественных позах сломанных кукол, но не ребенка – Джемини все еще лежал на дне сундука и, возможно, был мертв, но Хести не знала наверняка.
– Проклятье!.. – прорычала она, с трудом поднимаясь.
Тьма опутывала ноги, поднималась выше, норовила забраться под мантию. Ни один из защитных жестов Силы не сработал – стоя за границей сигила, Хести перепробовала все. Пока она пыталась вспомнить хоть что-то полезное, время ускользало – склеп трясло все сильнее, сверху падали камни.
Огромный кусок потолка рухнул на жриц Круга и раздавил их тела с мерзким треском. Хести вскрикнула и побежала к сундуку, наплевав на осторожность.
Тело Верховной горело без пламени – черные всполохи рвались из открытого рта, голова обуглилась. Тьма пожирала ее и все быстрее ползла к неподвижным жрицам и Танцующим с тенями. Хести наконец добралась до сундука, заглянула внутрь и тут же отпрянула: все тело Джемини покрывали черные символы. Они шевелились, ползали по коже и одежде, роились в белках его глаз.
– Проклятье…
Хести застыла в нерешительности. Она понятия не имела, что это и что произойдет, если она прикоснется к ребенку.
«Брось его. Брось и беги!»
Ледяные руки сжали плечи. Хести резко повернула голову и уставилась в мертвые глаза древней нуады. По ее коже тоже ползали древние символы.
– Отпусти!
Из ниш выбирались все новые мертвецы. Незрячие и едва стоящие на ногах, они брели к Хести, выставив перед собой иссохшие руки. Тьма лизала их ноги, обволакивала тела, заползала внутрь через ноздри и рты.
Хести ударила древнюю кинжалом, но та даже не заметила, только открыла рот и вывалила язык, на котором чернел сигил. Подобных символов не было ни в одной книге, ни в одной летописи, нигде! Хести никогда не видела таких агрессивных, отталкивающих линий.
Древние окружили ее, черный туман поднялся до самого горла и сдавил его. Пытаясь вдохнуть, Хести разомкнула губы и тут же поняла, что совершила ошибку: поток тьмы хлынул в рот, а оттуда – куда-то вниз, к груди, разрывая внутренности.
Она закричала, но крик потонул в грохоте падающих камней. Древние касались ее тела, рвали одежду, прижимали к ней шершавые языки и руки. Хести закричала снова, когда увидела, как символы переползают с сухой кожи мертвецов на ее собственную.
– Нет! Пожалуйста!..
Острая боль пронзила правый глаз. Хести уже не пыталась отбиться от древних, только прижимала ладонь к лицу и кричала. Под кончиками пальцев расходилась кожа: Хести чувствовала странную, мягкую шерсть, пульсацию и мелкие щупальца.
На мгновение мир померк, все затянула кромешная тьма. Моргая снова и снова, Хести пыталась прояснить зрение, а когда ей это удалось, заорала от ужаса: она видела сразу шесть вариантов мира, шесть разных реальностей, шесть картинок, перекрывавших друг друга. И это сводило с ума.
Она видела пылинки, кружащиеся в воздухе, видела дрожащие руки мертвецов и каждую линию символов на них. Мир рассы́пался на фрагменты, она замечала все, но не могла сложить в единую картину, ее голова раскалывалась от боли и страха. Хести видела больше, точнее, глубже и пугающе ясно, но стоило ей моргнуть или повернуться, как реальность вновь распадалась на куски, которые никак не мог осознать истерзанный разум.
Шаря пальцами по лицу, Хести нащупала глаз и успокоилась было, но тут же обнаружила еще один. И еще. И еще… Они усеивали всю правую часть ее лица.
Глаза показывали ей мир, кровавые реки которого вышли из берегов. Показывали ее, распростертую на полу в окружении мертвецов, – на ее коже не осталось свободного места, черные символы превратили тело в исписанную безумцем книгу, наполненную древними знаниями. Хаотично расположенные глаза попеременно моргали, их черные белки пульсировали, а огненные радужки метались в разные стороны. Хести видела, как древние возводили склеп, как первые старцы спускались в него, чтобы обрести вечный покой. Глаза показывали ей беременную Лагосу, почему-то ревностно оберегавшую округлившийся живот от взгляда Верховной; показывали ее искаженное ненавистью лицо и разрушенную спальню, по которой словно прошел ураган.
Но что это?..
Хести замерла, на мгновение забыв обо всем, кроме виде́ния, появившегося в одном из фрагментов, на которые теперь был разбит весь ее мир.
Разум Хести пронзила новая вспышка боли. Судорога заставила тело выгнуться, и… все прекратилось.
Тишина склепа оглушала. Хести подтянула колени к груди и разрыдалась, но вместо слез по ее щекам текло что-то густое и черное, будто тьма, пробравшаяся внутрь, заполнила ее собой.
Рядом рухнул камень, но Хести не пошевелилась. Каждое движение размывало зрение, ее тошнило, она не могла зажмуриться – глаза моргали по только им ведомому принципу. Поднеся ладонь к лицу, она сумела разглядеть почерневшие кончики пальцев и проклятые символы, которые и не думали исчезать.
Порыв ветра ударил в лицо. Хести с трудом оторвала голову от пола и разглядела две мощные лапы и беспокойно мечущийся из стороны в сторону хвост.
– Проклятье!..
Удивленный возглас прозвучал неожиданно громко, и Хести поняла, что все это время почти ничего не слышала и не чувствовала. Голос демона разбил купол тишины, и она услышала грохот падающих камней, ощутила подземные толчки, разрушающие склеп.
– Иди-ка сюда…
Он подхватил ее на руки и расправил крылья. Зрение приходило в норму, Хести видела уродливую морду Гомиэля и застывший в демонических глазах страх.
– Ребенок… – прохрипела она. – В сундуке…
Демон сделал несколько шагов и прорычал:
– Здесь нет никакого сундука, жрица. Только трупы.
– Но…
Он взмахнул крыльями, поднялся в воздух и чудом протиснулся в образовавшуюся в потолке брешь, а после вылетел из храма через дыру в крыше. Как только они оказались снаружи, руины содрогнулись и со страшным шумом обрушились, погребая под собой и мертвых жриц, и Верховную.
Он мчался так быстро, что у Хести заложило уши. Она пыталась говорить, пыталась убедить его вернуться, но изо рта вырывалось лишь нечленораздельное бормотание.
– Черная Мать устала ждать, – прорычал Гомиэль. – Чую кончиком хвоста, что это не закончится ничем хорошим…
– Ч-что?.. – Хести удалось приподнять голову. – Мать?..
С силой взмахнув крыльями, генерал поднялся выше, а после развернулся так, чтобы она смогла увидеть раскинувшуюся под ними землю, объятую черным пламенем.
– Нет… – прохрипела Хести, жадно разглядывая распространяющийся пожар. – Как?..
– Порталы, – прорычал Гомиэль. – Они повсюду.
Он не выглядел довольным, взгляд злых глаз выражал только отвращение.
– Где генералы? – В горло Хести будто натолкали земли.
– Улетели разведать обстановку, когда все началось.
– А ты?..
– Пошел спасать тебя, идиотка! – рявкнул Гомиэль. – Что вы наделали? Где Верховная?
– Мертва.
Развернувшись, демон полетел прочь от руин города древних. Он не сказал ни слова, но его когти, впившиеся в кожу Хести, говорили куда красноречивее слов.