Рита Хоффман – Раскол (страница 27)

– Если демоница сумеет вырваться – убей меня, Халахэль, – твердо сказала Ромэйн, продолжая терпеливо выносить его навязчивое вылизывание. – Я приказываю тебе.

– Хорошо, маленькая леди, – прохрипел он.

– Поклянись.

Хрипло рассмеявшись, Хэль покачал головой. Люди! Неужели ей кажется, что глупая клятва сильнее приказа?

– Клянусь.

– Чем? – не унималась Ромэйн. – Ты должен поклясться чем-то, что действительно важно для тебя.

– Тогда мне придется поклясться тобой, – выдохнул он.

Его кости ныли от желания обладать. Мягко обхватив Ромэйн, Халахэль опустил ее в «гнездо» и подмял под себя. Вот так. Теперь все было на своих местах.

Демоны не говорят о любви. Демоны редко целуют друг друга. Они кусают. Лижут. Обнюхивают и придавливают к земле. Делятся кровью и сущностью. Но Хэль помнил, что под ним не демон, а женщина, и искренне пытался быть хотя бы немного похожим на человека.

Руки казались слишком неловкими, губы – неуверенными и отчаянными. Он рычал от раздражения, потому что не знал, как сделать так, чтобы хрупкая женщина под ним ощутила всю глубину его желания.

Когда-то он был безымянным полубезумным демоном, попытавшимся покрыть Тет, когда та снизошла до него. Тот момент раскаленным клеймом отпечатался в памяти: стыд, злость, ненависть к самому себе. Но Тет научила его. Показала, как сделать так, чтобы она урчала от удовольствия.

История повторялась с той лишь разницей, что, нависая над Ромэйн, Халахэль думал не о том, чтобы угодить ей, а о том, как сдержать рвущуюся из груди разрушительную страсть и случайно не убить ее.

И вдруг маленькая леди сделала то, чего он не ожидал от нее: потянула за волосы, направляя, заставила склониться и впилась губами в его рот, подарив Халахэлю его первый почти человеческий поцелуй.

С облегчением выдохнув, он сжал ее руками, продолжая настойчиво исследовать языком сладость и жар, растворяясь в почти невинном единении тел, пробуя, терзая и прикусывая приоткрытые губы.

Пальцы Халахэля скользнули под ее рубашку, и этот момент тоже стал для него откровением: никакой шерсти, никаких наростов, только беззащитная, трепещущая плоть, которую так легко разорвать…

Зарычав от боли, он вскинулся и едва не завалился на спину. Изо рта текла кровь – прорезались клыки. Хребет пульсировал, налившись жидким пламенем, когти оставляли на деревянном полу рваные борозды.

– Хэль?..

– Молчи! – прошипел он, пытаясь остановить обращение усилием воли. – Просто молчи!

Ему потребовалось приложить немыслимые усилия, чтобы взять сущность под контроль. Она металась внутри, резала его сотней лезвий, требовала крови, и Халахэль наконец понял, что люди и демоны не должны сближаться подобным образом. Это противоестественно даже по меркам тварей из Фаты.

Утерев кровь рукавом, он, шатаясь, поднялся и вышел из каморки, оставив за спиной и проклятое яйцо, и Ромэйн, чей взгляд он чувствовал до тех пор, пока не взбежал по трапу на верхнюю палубу.

«Проклятье, проклятье, проклятье!..»

Он с такой силой вцепился в фальшборт, что тот захрустел под пальцами.

Никогда. Никогда прежде он не испытывал влечения к людям. Почему эта мысль не посетила его раньше?! Он так часто напоминал Ромэйн о том, что личина человека всего лишь маскировка, но позволил себе забыть о главном: для демона люди всего лишь скот. Еда. Извращенное развлечение. Дичь. Но не любовники. Никогда не любовники.

Его тело отвергает ее. Все, что нужно его сущности, – порвать, вцепиться зубами, растерзать и вылакать кровь. Даже чувствуя присутствие Тет, он не может заставить вечный голод исчезнуть.

– Мы вот-вот причалим.

Вздрогнув, Халахэль обернулся и уставился на хмурую Фарию.

– Хорошо, – прохрипел он.

– Чувствуешь присутствие своих крылатых собратьев?

Капитан не хотела его задеть, но задела, ударила в болезненную рану, сочащуюся ядом.

– Нет.

– Ты в крови.

– Привыкай, – бросил Халахэль, с трудом цепляясь за ускользающие остатки здравомыслия. – Очень скоро в крови будем мы все. По колено.

Фария нахмурилась еще сильнее и потянулась к кинжалу.

– Когда ты в последний раз была в Запретном Крае? – как можно беспечнее спросил Хэль.

– Давно. Пару лет назад, пожалуй.

– Насколько опасно это место?

– Мы всегда держались дорог и не заходили дальше Кричащего Города. Обычно нам нужно было всего лишь пополнить запасы провизии и чистой воды. Но если верить слухам… – Фария задумалась. – На Линосе много диких неизведанных земель. И магии. И тех, кто использует ее.

Помолчав, Фария продолжила:

– Кричащий Город принадлежит костяным певцам. Они мрачные и неприятные люди, но с ними можно договориться, особенно если у тебя есть золото.

Хмыкнув, Халахэль резко разрезал предплечье когтем и заставил кровь обвиться вокруг запястья. Спустя мгновение она застыла, превратившись в тяжелый золотой браслет, украшенный рубинами.

– Чтоб меня Жнец забрал… – пробормотала Фария, сделав шаг вперед. – Можно?..

Он безразлично стянул безделушку и бросил ей. Капитан долго изучала браслет, прежде чем вынести вердикт:

– Настоящее золото. Чем угодно могу поклясться, оно настоящее!

– Еще бы, – надменно бросил Хэль.

– Проклятье, да мы можем купить весь Кричащий Город!

– Достаточно купить воинов.

Ромэйн поднялась на палубу, поежилась и обхватила себя руками. Халахэль попытался поймать ее взгляд, но тщетно: она смотрела только на Фарию.

– С золотом все вопросы решаются быстрее, – заявила капитан. – Пойду прослежу, чтобы артефакт не барахлил и подвел мою малышку прямо к бухте. Зовите остальных, пусть тащат свои мешки и готовятся покинуть корабль.

Ромэйн кивнула, развернулась и снова скрылась в полумраке нижней палубы. Халахэль стиснул зубы.

– Здесь всегда так тихо? – пробасил Барниш.

– Нет. – Фария разглядывала скрытую в огромном гроте бухту сквозь подзорную трубу с приближающими стеклами. – Ничего не видно! Проклятая темнота…

– Мы почти причалили, – заметил один из пиратов. – Может, ну его к Жнецу?.. Доплывем до острова Хромой Тройки, а там…

– Нет, – прервала его капитан.

– Даже факелы не горят! – продолжал настаивать пират. – Плохой знак, очень плохой…

– Вы можете уплыть, только позвольте нам сойти на берег, – подала голос Ромэйн. – Ты и так сделала для нас больше, чем должна была.

– Она дело говорит, – согласился пират.

– Заткнись, Соленый Диг, – прошипела Фария. – И ты, Ромэйн, тоже. Прошу прощения.

Хэль всматривался в темноту и чувствовал исходившую от нее угрозу. Сейчас эмпуссий рядом не было, но его чуткий нюх улавливал запахи разложения и высохшей прогорклой крови.

– В бухте нас не ждет ничего хорошего, – сказал он.

– Демоны? – тут же вскинулась Фария.

– Нет. Трупы. – Хэль снова принюхался. – Много трупов.

– Посмотрите, это же «Безобразная Эльза»! – вдруг выкрикнул худощавый мальчишка в кожаной треуголке. – Вон там! Я узна́ю эту мачту из тысячи!

– Что Маркиз здесь делает? – пробормотала Фария. – Он никогда не любил бухту Утопленников.

Натужно скрипя, корабль причалил. Пока пираты суетливо спускали трап, Халахэль подошел к самодельным носилкам, на которых лежало огромное яйцо. Он положил ладонь на теплую скорлупу и убедился, что сердце зверомага все еще бьется.

«Не вздумай сдохнуть», – мысленно прорычал Хэль.