Рита Хоффман – Раскол (страница 16)

– Сегодня я хочу, чтобы ты пришла в мою каюту.

Стиснув зубы, Хести кивнула. Верховной нужно было восполнить резерв искры, а это значило, что очередной день превратится в болезненный кошмар.

«Или не превратится», – подумала Хести, заметив Гомиэля, сидевшего на фальшборте.

К тому моменту они уже стояли у трапа, дожидаясь, пока зачарованные сундуки поднимутся на палубу. Жрицы наблюдали за ними с холодным безразличием, тогда как появившиеся из темноты генералы посчитали их довольно забавными.

– Вот этот, последний. Какой уродливый. – Лауриэль гортанно рассмеялась, прежде чем приблизиться к Верховной. – Мое почтение.

– Еще один генерал? – почти безразлично спросила та.

– Не просто генерал. – В голосе Таумиэля сквозило раздражение. – Сильнейшая из нас.

– Я так и подумала. Эти варварские рисунки… – Верховная поморщилась.

– Благодаря этим «варварским рисункам» я держу себя в руках и не пытаюсь поглотить тебя и твоих жриц, – удивительно спокойно сказала Лауриэль.

– Даже на подбородке…

Хести стояла за спиной Верховной, опустив голову, и лишь изредка позволяла себе украдкой взглянуть на генералов. В свободной одежде Лауриэль выглядела внушительно: ее плечи могли посоперничать с плечами Таумиэля, кубики на животе, широкие бедра – все в ней кричало о едва сдерживаемой мощи.

«Гомиэль – просто идиот, если думает, что сумеет победить ее».

– Ты готова?

Хести моргнула и уставилась на Верховную.

– Да. Конечно.

Они взошли на борт корабля, и в то же мгновение матросы начали убирать трап. Генералы снова исчезли, но их незримое подавляющее присутствие Хести ощущала кожей.

– Вперед, на поиски сведений и, возможно, приключений? – Гомиэль болтал ногами, продолжая сидеть на фальшборте.

– Надеюсь, мы обойдемся без приключений, – холодно ответила Верховная. – Я буду в каюте. И, Хести…

– Я помню, – выпалила она.

– Не заставляй меня ждать слишком долго, лунный лучик.

Как только Верховная скрылась из виду, Гомиэль приблизился к Хести и склонился над ней.

– Я не ослышался? Лунный лучик?.. Может, мне тоже стоит так тебя называть, жрица?

– Заткнись.

– Не рычи, иначе мне придется начать кусаться, – промурлыкал демон.

Он попытался лизнуть ее, но Хести отпрянула. На кончиках ее пальцев затрещала магия.

– Это что, угроза? – Гомиэль фыркнул. – Минувшей ночью ты была послушнее. Так или иначе, – его тон стал деловым, – надеюсь, наш договор в силе.

– В силе. Если твой трюк с сущностью сработает, – холодно ответила Хести.

– О, поверь, я тебя не подведу. – Демон осклабился и лениво потянулся. – Вот и все, жрица, корабль отходит.

Хести посмотрела на медленно удаляющийся причал и вздохнула.

«Действительно, – подумала она, – вот и все».

– Даже жаль, что я не увижу начало вторжения. Первые дни всегда самые интересные.

Резко развернувшись, Хести уставилась на Гомиэля.

– Что?..

– Верховная не сказала? Кажется, я переоценил твою важность. – Демон усмехнулся. – Жрицы уже собираются у Столпов, чтобы призвать порождения Эмпусы. Проклятье, это будет весело!..

Вцепившись в фальшборт, Хести смотрела на исчезающий в вечном мраке берег и кусала губы.

«Выживи, проклятый калека. Если с тобой что-то случится… Я вернусь и убью тебя снова».

Глава 4

Одежда липла к телу. Из-за удушливой жары и бесконечной ночи у Савьера постоянно болела голова. Никто точно не знал, когда всходило солнце, ему приходилось ложиться спать, повинуясь колоколу, в который звонил назначенный лордом Бареллом человек. Только благодаря ему жители Гнезда не сошли с ума – это простое по своей сути решение помогло людям ориентироваться во времени и отходить ко сну в одно время. Звонарей отправили и в близлежащие города, но о том, что происходило в отдаленных поселениях, Савьеру оставалось только догадываться.

– Кто-то должен был отследить момент, когда тьма поглотила небо.

Монти откинулся на спинку плетеного кресла и покачал головой. За время, проведенное в крепости, он восстановил силы и перестал походить на обтянутый кожей скелет.

Кивнув, Савьер подошел к распахнутому окну и посмотрел вниз, туда, где постоянно горели лампы и чадили факелы.

– Люди стали бояться темноты, – тихо сказал он. – Они окружают свои дома источниками света.

– И правильно делают. Все мы знаем, что таится во мраке. – Монти отпил из стакана, его взгляд был устремлен в нависшее над Гнездом небо. – Как думаешь, они согласятся?

Савьер тяжело опустился в соседнее кресло и откинул кудри с потного лба.

– У них нет выбора. С тех пор как Лаверн пропал, лорды, присягнувшие ему на верность, в панике.

– Мне жаль. – Слова Монти звучали искренне.

Они узнали об этом почти случайно: беглецы, не пожелавшие оставаться в землях Дома Багряных Вод, каким-то чудом добрались до Дома Кричащей Чайки. Дальше дело было за малым – сплетни разлетелись быстро и вскоре достигли Гнезда.

Савьер не понимал собственных чувств: с одной стороны, он был рад, что брат исчез и ненависть за все ужасы, которые людям еще предстояло пережить, будет направлена на нуад. С другой стороны, ему было бесконечно жаль брата, ставшего пешкой в игре темных сил.

Верховная убила его? Он сбежал? Никто не знал. Лаверн словно растворился в воздухе.

– Ты не ненавидишь его? – спросил Савьер, поглаживая ноющее бедро.

– Нет. – Монти медленно покачал головой. – То, что ты рассказал… Он стал жертвой безумия. Как и Бедивир когда-то. Винить только Лаверна неправильно. Он всего лишь лицо этой войны, но не причина.

– А кто, по-твоему, причина?

– Черная Мать, полагаю. Неведомое существо, требующее жертв и поклонения. Озверевшее в заточении. Непостижимое для человеческого ума.

Монти замолчал, уставившись в стакан. Савьер продолжал растирать бедро, которое стало болеть гораздо меньше после того, как он начал использовать мазь.

Его мысли снова вернулись к Хести. К ее прохладным рукам, невыносимому нраву и несгибаемой воле. Где она сейчас? Узнала ли Верховная о предательстве? Могло статься, что Хести уже нет в живых.

«Нет, – мысленно прервал сам себя Савьер, – она не могла умереть. Только не Хести. Она выживет любой ценой».

Сколько ночей он провел, представляя, как выскакивает из экипажа и бежит к ней, хватает ее за руки и ведет за собой. Как мужчина, которому не наплевать. Как тот, кто способен защитить.

«Но я не мужчина, – с отвращением думал Савьер, лежа без сна, – я калека. Выпрыгнув из экипажа на ходу, я бы переломал ноги и стал еще более бесполезным».

– Думаешь о собрании лордов?

Вздрогнув, Савьер кивнул и откашлялся, чтобы прочистить горло.

– Да. И что-то мне подсказывает, что на этот раз они будут куда более сговорчивыми.

– Надеюсь. Без защиты лжеимператора они падут за одну ночь. Если Большие и Малые Дома не объединятся, мы все погибнем.

Монти снова замолчал, погрузившись в раздумья, а Савьер в очередной раз одернул прилипшую к груди рубашку.

Жара медленно убивала его. Привыкший к прохладе родных земель, Савьер сходил с ума от влажного тяжелого воздуха, который, казалось, забивал горло. Даже обрядившись в легкие одежды, подражая местным жителям, он чувствовал себя медведем, случайно оказавшимся на морском берегу.

А вопли чаек!.. Эти огромные раскормленные птицы – символ Дома лорда Барелла, но их крики не давали Савьеру спать. Однако он не злился на них: из-за вечной ночи, в которую погрузился мир, животные и птицы сошли с ума. Хищники, прежде представлявшие опасность только в темноте, стали охотиться чаще, летучих мышей теперь можно было встретить в любой момент, а существа, просыпавшиеся на рассвете, вовсе пропали.