Рита Хоффман – Раскол (страница 105)
– Неважно, как мы это сделаем, главное – чтобы ткань миров выдержала и она смогла пройти сквозь портал.
Мормо наконец поднялся. Вытянув руку к небу, он застыл, а Ромэйн ощутила давление его сущности.
На зов короля явились демоны. Они выползали из нор, прилетали из-за пирамид, выкапывались из песка и ползли к Столпу на полусогнутых лапах, всем своим видом выражая то ли почтение, то ли страх.
Ромэйн смотрела на них и думала. Поток мыслей не останавливался с тех пор, как их забросило в Фату. Она не спала, не ела ни разу после того, как забрала Раухтопаз у Халахэля.
Хэль…
Она расправила плечи и сжала губы. Вопросы, которые Ромэйн снова и снова задавала себе, отравляли ее так долго, что она уже не представляла себя без попыток найти на них ответы.
Кого он видит, когда смотрит на нее: Ромэйн или Тет?
Последовал бы он за ней, не проглоти она трижды проклятый Морион?
Встал бы на ее сторону в войне против Фаты?
Ромэйн знала правду, но продолжала лгать самой себе. Ей, внезапно столкнувшейся с ужасами войны, отчаянно хотелось верить, что кто-то сильный и верный стоит за ее спиной. Что он действительно сделает все, чтобы помочь. Что она не одна. Но все это всего лишь мечты дочери мертвого лорда, слабой девчонки, не готовой лицом к лицу столкнуться с Фатой и ее порождениями. Не готовой принимать решения и делать выбор.
Там, в полумраке комнаты, Ромэйн не думала. Она делала то, что должна была сделать, прогоняя из мыслей человеческий облик Халахэля. То, что он обратился, сыграло ей на руку – вырвать Раухтопаз из груди чудовищной твари оказалось куда проще, чем она представляла. В ее сознании появилась четкая алая линия, по одну сторону которой оказались «свои» – люди, а по другую «чужие» – непохожие на людей, а значит, враги.
Но даже несмотря на это, сердце Ромэйн жгло от непонятной боли, когда ее лапа пронзила его грудь. Она не просто напала на Халахэля, она его предала. Заставила потерять бдительность и довериться, а потом…
Кровь. Боль. Зажатый в пальцах Раухтопаз.
Когда она входила в пору юности, мать множество раз рассказывала ей, что женщины теряют голову из-за мужчин, напрочь забывая о достоинстве, чести и долге. Но Ромэйн не забыла. Даже когда его хвост обвивал ее. Даже когда он вдавливал ее в пол.
Окруживших Столп демонов Мормо использовал для создания огромного сигила у его основания. Темная кровь стекала из пастей и ноздрей, витиеватыми струями поднималась в воздух и принимала ту форму, которая была нужна королю.
Ромэйн стояла у края сигила и наблюдала за происходящим – как никогда спокойная и уверенная. Она знала, что у людей нет шанса на победу. Знала, что Мормо доведет ритуал до конца. Знала, что Черная Мать окажется в Упорядоченном.
С громким стоном на песок приземлился один из генералов. Окровавленными лапами он прижимал к могучей груди нуаду – ее голова безвольно болталась.
– Что случилось? – Мормо оторвался от создания сигила и обернулся.
– Проклятый предатель… – прорычал генерал. – Он сожрал сердца спящих!
Бледное лицо Мормо приобрело розоватый оттенок – король явно выходил из себя. Руки, творившие магию крови, задрожали.
– Сожрал сердца?.. – угрожающе тихо переспросил он. – Убил спящих генералов?..
– И разорвал пасть Мормолике, – подтвердил демон, уложив нуаду на песок. – Она пыталась остановить его, но у нее не вышло.
Издав животный рев, над головой Ромэйн пролетел второй генерал. Распахнутые крылья не держали ее – она беспомощно взмахнула лапами и врезалась в Столп. Каменная крошка посыпалась внутрь сигила.
На фоне красного солнца Фаты завис Халахэль – окровавленный, но как никогда пышущий мощью. Его сущность дурманила, вечный голод внутри Ромэйн снова пробудился, рот наполнился слюной.
– Лауриэль!
Генерал оставил нуаду и бросился к возлюбленной, но Мормо успел схватить его за край крыла и дернул с такой силой, что тот взвыл от боли.
– Убери его отсюда! – прорычал король. – Немедленно!
– Но Лауриэль…
Мормо зарычал и начал обращаться. Ромэйн подбежала к нуаде и закрыла ее собой.
Между демонами не было ничего, хоть отдаленно напоминавшего дружбу или семейственность, – они понимали только язык силы. И сейчас сильнейшим из них был вовсе не Мормо, а Халахэль. Сражаться с ним не хотел ни один из генералов.
Выпрямившись, Мормо обвил горло Таумиэля хвостом и отбросил его прочь, а после направился к пытавшейся подняться Лауриэль. Халахэль не делал ничего: кружил над Столпом, наблюдая за происходящим.
– Не смей! – заорал Таумиэль. – Не трогай!..
Он кинулся к Мормо, но не успел – тяжелая когтистая лапа опустилась на голову Лауриэль и с хрустом раздавила ее череп. Ромэйн вздрогнула и отвела взгляд. Если Таумиэль и мог помешать королю, то должен был сделать это, пока тот обращался, теперь же… у него не было ни шанса.
Потерявший остатки самообладания генерал набросился на Мормо. Он рвал его клыками и когтями, ревел, и в этом реве Ромэйн отчетливо слышала неподдельную боль.
На землю опустился Халахэль. Он обвил лапы Мормо хвостом и дернул, опрокидывая короля на песок. Даже если они с Таумиэлем ненавидели друг друга, теперь у них появился общий враг.
Ромэйн схватила жрицу под руки и оттащила подальше от сигила: они с нуадой должны выжить любой ценой.
Мормо обхватил морду Таумиэля огромной лапой и ударил его головой о Столп. Халахэль вцепился в крылья короля и попытался сломать их, но тот хлестнул его хвостом так сильно, что он был вынужден отлететь в сторону.
– Глупые твари, – прошипел Мормо, глядя в глаза Таумиэля. – Вы недостойны жизни.
Он вырвал сердце генерала так просто и быстро, что Ромэйн даже не заметила движения его лапы. Она думала, что король сожрет его, чтобы получить силу Таумиэля, но Мормо отбросил сердце прочь, в песок. Его чудовищная морда скривилась от отвращения.
– Жалкие… – выдохнул он. – Никчемные…
Халахэль обрушился на короля, смял, вжал в песок, вцепился в горло клыками. Брызнула кровь, а через мгновение они уже взлетали, обмениваясь ударами.
Ромэйн откатилась от жрицы и сразу же вскочила. Рядом с нуадой приземлился опаленный генерал. Его плоть еще не зажила, он весь походил на сплошную открытую рану, но демонические глаза горели ненавистью – он был готов сражаться даже в таком состоянии.
– Спасибо, что отвлекли этого ублюдка. А теперь, леди, вы должны открыть врата.
Он грубо дернул нуаду за шиворот, та заворочалась и сонно зашипела. Ромэйн медленно отходила, лихорадочно оценивая ситуацию.
Если они откроют врата, силу получит тот, в чьих руках будет ключ, – Мормо ясно дал ей это понять. Так же ясно, как то, что он сам собирается получить мощь Черной Матери в обмен на спасение всех, кто дорог Ромэйн. Там, в альковах Черного Бастиона, король поклялся, что не тронет ее людей, удовлетворившись охотой на Линосе и… истреблением нуад. Таким был уговор.
– Ты понятия не имеешь, как это сделать, верно? – Ромэйн тянула время и отступала от генерала. – К тому же остался всего один Столп. Без поддержки магии крови врата не открыть!
Гомиэль перекинул нуаду через плечо и надвигался. Его раны затягивались на глазах, опаленная морда приобретала привычные звериные черты.
– Думаю, Мормо сильно недооценил нашу жрицу. И переоценил себя. Что такое магия крови, когда в моих руках сила древних нуад, отдавших свое бессмертие? Что такое…
Лохматая лапа пробила его грудь. Опешив, Гомиэль опустил взгляд и уставился на дрожащее сердце, сжатое когтями.
Халахэль отпихнул генерала, уперевшись в его спину задней лапой. Тело демона упало на песок, придавив стонущую жрицу. Глядя в глаза Ромэйн, Хэль сожрал сердце и облизал окровавленную морду длинным языком.
Он наступал. Ромэйн не знала, что ему нужно, но понимала: предательства Халахэль ей не простит. Так же как не простил генералам.
Запнувшись о тело обескровленного демона, она упала на спину. Хэль навис над ней. Дыхание вырывалось из пасти с громким хрипом – Мормо оставил на его груди глубокие раны. Ромэйн не видела в его глазах ни намека на былую преданность.
– Уходи, – потребовала она. – Убирайся отсюда!
– Как глупо, – прохрипел он. – Неужели ты думаешь…
– Я лишаю тебя имени, Халахэль!
Он отшатнулся. Замотал головой, будто пытаясь сбросить с себя ее слова.
Ромэйн поднялась на ноги. Колени тряслись, она не чувствовала собственного тела.
Когда-то Тет подобрала злобного неразумного демона, у которого не было шансов стать генералом. Он должен был умереть в схватке с кем-то более сильным, с кем-то более сообразительным. Но ей нужен был союзник. И тогда она наделила обезумевшее от боли и страха существо именем. И разумом.
А теперь отбирала его.
Халахэль тяжело опустился на колени, продолжая трясти головой. Мормо приземлился за спиной Ромэйн и положил лапу на ее плечо. Его голос напоминал шипение змеи:
– Вот так. Ты все сделала правильно. Теперь он превратится в того, кем должен был быть всегда, – в немую, озверевшую тварь.
Окровавленный и хромающий, Мормо приблизился к Хэлю. Тот даже не пытался напасть – просто стоял на коленях, держась за голову.
– Я не убью тебя. Ты пример для всех, кто возомнит о себе слишком много. Сожрал сердца генералов, получил силу… И потерял все.