Рита Хоффман – Моровое поветрие (страница 68)

Нариман положил большую ладонь на плечо Луки и сжал его, но это не успокоило. Нутро узлом скрутило, бурлило в кишках от страха. Он не привык на кого-то полагаться, да и стая была чужой, хоть и приняла его с теплом.

– Когда долго живешь один, – медленно начал Нариман, – теряешь связь с внутренним зверем. Нам природой положено верить ближнему как себе, ты вспомнишь об этом, если чаще заглядывать к нам будешь. Мы не позволим тебе вред человеку причинить, ведь каждый из нас втайне мечтает о такой же связи, о таком же уважении.

Лука кивнул, выдавил жалкую улыбку и прошептал:

– Благодарю тебя, Нариман. Не знаю, смогу ли отплатить тебе за помощь.

– Возможно, однажды я попрошу оказать мне услугу, но против твоей воли никогда не пойду.

– Теперь я понимаю, почему именно ты стал вожаком.

Нариман рассмеялся, запрокинув голову к быстро темнеющему небу.

– Красивые слова не привели бы меня к месту вожака, маленький братец. Сила, свирепая волкодлачья сила сделала меня тем, кто я есть.

Нариман ушел, а Лука остался стоять перед входом в пещеру. Его терзали сомнения, но после беседы с вожаком стало немного спокойнее.

Вскоре женщины уложили детей спать, накрыли их шкурами, спели колыбельные. Мужчины сбросили рубахи, сняли обувь, нанесли на блестящую от пота кожу символы золой из костра. Одна из девиц на лбу Луки что-то нарисовала, поцеловала его в щеку и шепнула:

– Пусть не поймают тебя и не убьют.

Длинной вереницей волкодлаки шли в гору, сохраняя молчание. Луна поднималась над землей, освещала им путь, влажная трава под ногами шелестела. Птицы ночные пели, но зверей слышно не было, будто они все попрятались.

Добравшись до вершины, волкодлаки стали разбредаться кто куда. Лука-то думал, что они все вместе обращаются, но оказалось, что наблюдать за этим в стае не принято. Лишь Нариман рядом с ним остался: сел на землю и подобрал под себя ноги.

– Хорошая ночь, – пробасил он. – Я чувствую твой страх, маленький братец. Что тебя беспокоит? Помимо жизни твоего человека.

Нехотя Лука присел рядом, сорвал травинку и покрутил ее в пальцах.

– Не нравится мне обращаться, – признался он.

– А кому понравится, когда кости выкручивает? – по-доброму усмехнулся Нариман. – В это мгновение главное – довериться богам, что нас такими создали, расслабить тело и позволить ему измениться. Нелегко боль полюбить, но в эту ночь она станет нашей любовницей, так прими же ее без страха.

Нариман много мудрых вещей говорил, однако за мгновение не исчезнет ужас перед обращением. Лука это понимал, но старался прислушиваться к вожаку, принимать его слова на веру. Спокойствие этого крупного мужчины передавалось окружающим, хотели они того или нет, вот и Лука проникся, расслабил плечи, втянул носом воздух и медленно выдохнул.

– Не все разом волкодлаки обращаются? – спросил он.

– Нет. Кто-то уже обратился, а кто-то все еще рыщет по лесу, ищет место, в котором сможет укрыться. Мое время подошло, маленький братец. Буду благодарен, если ты не станешь смотреть.

Лука отвернулся, обхватил колени руками. Он слышал, как Нариман поднялся на ноги, как отошел на несколько шагов, как втыкал свои ножи в землю. Затем все затихло.

Лука не сразу услышал чужие шаги, погруженный в собственные тягостные мысли, а когда раздалась песня стали, уже поздно было.

Он сперва не понял, что произошло. Вскочил, развернулся и увидел могучую фигуру Наримана, согнувшуюся в три погибели. Над ним стоял человек: ветер развевал его волосы, он громко дышал, свет луны серебрил влажную кожу.

Вожак с трудом распрямился, и лишь тогда Лука увидел, что из его тела торчит лезвие меча. Не успел Нариман ничего сделать, подоспел к нему второй мужчина и вонзил еще один меч в могучую грудь. Воздух наполнился запахом крови.

– Прости уж, – прохрипел один из убийц, – но ты следом за вожаком отправишься.

Лука узнал голос Кажима, понял: братья завершили то, что давно замыслили. Раз не вышло у них в честном бою Наримана победить, они решили поступить подло – напасть на него в момент обращения, еще и со спины.

– Трусы, – прорычал Лука.

– Трусы или нет, а стая теперь наша.

Кажим рывком вытащил меч из тела Наримана и кинулся к Луке. Тот увернулся и бросился вниз по склону, надеясь добраться до пещеры быстрее, чем волкодлаки его настигнут. Знал ведь, что оружие лучше с собой взять! Как теперь от двух преследователей коротким ножом отбиться?!

Волкодлаки гнали Луку, а он лишь об одном думал: если обращаться начнет, то убьют его тут же, ведь станет он беззащитным, как щенок. А если сам не успеет головы им снести, то потом поздно будет, ведь обратившегося волкодлака ни поймать, ни убить нельзя. Исход битвы от слепого случая зависел.

Лука споткнулся, полетел вниз, пересчитывая кочки спиной и коленями. Рядом вой раздался, надежда была лишь на то, что волкодлаки почуют запах крови и найдут тело Наримана раньше, чем Кажим и Самат загонят его, словно дичь.

Рядом с головой просвистела сталь, Лука успел откатиться в сторону, выхватил нож из-за пояса и наставил его на Самата.

– Сдайся, чужак, и твоя смерть будет не позорной и быстрой, – прорычал волкодлак.

Лука не стал отвечать, ни к чему во время боя лишние слова. Кинулся к Самату, взмахнул ножом и почувствовал, как лезвие кожу задело. Волкодлак не ожидал такой безрассудной атаки, но второй раз этот трюк не сработает.

Самат ударил Луку по лицу свободной рукой, схватил за волосы. Пришлось отсечь их ножом, чтобы вырваться и отступить. Кажим поспешно спускался с горы; с обоими братьями Лука справиться не надеялся, потому кинулся прочь, перескакивая через камни.

– Стой, трус! – заорал Кажим. – Стой!

Впервые в жизни Лука был благодарен Псарю за то, что тот не щадил его, гонял до седьмого пота.

Спустившись к пещере, он бросился внутрь. Лука не собирался прикрываться детьми, потому как мог тихо схватил ножны и хотел уже выбежать, но тут кто-то потянул его за штанину и тихо спросил:

– Батя?

Лука присел, взял мальчишку за плечи и сказал:

– Не выходи из укрытия, что бы ты ни услышал, хорошо? И если другие проснутся, тоже не выпускай. За старшего остаешься.

Ждать ответа времени не было, Лука выбежал из пещеры и едва не лишился головы: меч Кажима просвистел прямо перед ним.

Оружие прибавило уверенности. Лука теснил волкодлака, сталь сверкала в лунном свете, Кажим не был хорошим мечником, потому пятился и неумело отбивался. Раз за разом его рука вздрагивала, а запястье выворачивалось.

Спина болью полыхнула, Лука охнул и почувствовал, как кровь из раны полилась. Самат снова меч занес, но на этот раз ему не удалось добраться до противника – Лука блокировал удар ножом, стараясь не упускать из виду Кажима.

Братья его окружили, нападали одновременно, все больше силы они в удары вкладывали, а Лука начал уставать, рана на спине пылала огнем. Пусть волкодлаки не умели на мечах биться, но было их все-таки двое.

Кажим зарычал, бросился вперед, сталь обожгла плечо, но Лука успел в ответ полоснуть его ножом по животу. Лезвие глубоко вошло в плоть, волкодлак вскрикнул, хватаясь за рану. Самат подоспел, выбил нож из руки Луки, ударил его по лицу навершием меча. Во рту солоно стало от крови.

– Убей его! – выкрикнул Кажим. Он не мог разогнуться, держался за вспоротый живот.

Самат поднял меч, но Лука успел отбить удар и, пока волкодлак заносил руку для новой атаки, накинулся на него, вцепился зубами в шею. Чужие пальцы тянули за волосы, звякнул меч, упавший на землю. Лука как мог глубоко вдавил пальцы в глазницы Самата. Тот закричал нечеловеческим голосом, попытался отбиваться, но лишь хуже себе делал. Они повалились, Лука со всей силы приложил волкодлака головой о камни, окружавшие кострище. Самат обмяк, бой был окончен.

Лука кое-как поднялся, подобрал меч. Голова кружилась, но серьезных ран он не получил.

– Не смей его трогать!

Кажим попытался оттолкнуть Луку от брата, но тот легко уклонился и как следует приложил его кулаком по морде. Из разбитых губ кровь потекла, волкодлак сплюнул, снова меч поднял и упрямо продолжил атаковать, хоть и щерилась открытой пастью глубокая рана на его животе.

Лука отбивался, собирался с силами. Знал, что придется убить братьев, ведь если они обратятся, спастись ему уже не удастся. Оттолкнул ногой Кажима, ударил прямо по ране. Волкодлак вскрикнул, упал на колени, выронив оружие.

Жалости к братьям Лука не испытывал. Они напали на Наримана бесчестно, убили могучего человека, который простил им предательство и разрешил остаться в стае. Лука не мог позволить таким подлецам занять его место.

Он занес меч и без раздумий вонзил его в грудь Самата. Кажим закричал, вскочил на ноги, кинулся на Луку, хоть и держал меч из последних сил. Легко была отбита его безрассудная атака, оружие выпало из ослабевших рук.

– Пощади, – прохрипел Кажим. – Я уйду и не вернусь сюда никогда.

Лука взмахнул мечом – и из перерезанного горла хлынула кровь. Волкодлак упал к его ногам, хватаясь за страшную рану. Долго задыхался, хрипел, а потом затих, уставившись померкшими глазами в ночное небо.

Лука сел на землю, положил меч рядом. Он был опустошен, устал страшно. Раны горели, Лука надеялся, что обратится – и они затянутся. Медленно, стискивая зубы от боли, он стал втыкать ножи в землю, а когда закончил, тяжело поднялся и прыгнул.