Рита Хоффман – Ловец Чудес (страница 58)

Я ударил дворецкого, как только он показался из-за угла. Наверное, он думал, что из подвала поднимаются охранники, но жестоко ошибся. От удара он упал как подкошенный. Я оттащил его к стене, усадил и прислушался – тишина. Больше в доме никого не было.

– Дым-то пропадает, – сказал Швимпик, когда мы вышли на дорогу, ведущую к спуску с холма. – Теперь сможешь людям зубы заговаривать.

– Наконец-то, – проворчал я.

Злиться на Двуликого было бессмысленно – он не знал, что его магия поставит под угрозу успех нашей операции. Зато себя я ругал самыми последними словами. Переродился я давно, но так и не соизволил обучиться всем доступным вампиру фокусам. Будь у меня наставник, дело пошло бы быстрее, да только где сейчас найдешь второго кровопийцу?

– Она спрашивает, куда мы ее ведем, – сказала Эхо.

– Скажи, что ее ждут друзья. Что никто больше не причинит ей вреда, – ответил я.

Повинуясь внезапному порыву, я спросил:

– Ты рада вернуться на родину?

Сирена смерила меня уничижающим взглядом и отвернулась. Вот и поговорили.

Глава 21

Лошадь аккуратно взяла яблоко с моей ладони и с громким хрустом раскусила его. Погладив ее по шее, я бросил щетку в ведро. Вот она, жизнь спасителя Чудес, красочная и волшебная. Я только что вычистил трех лошадей, а до этого выгреб из Гнезда три мешка мусора. После возвращения из Греции никто мне не рукоплескал и в ранг героя меня не возвели.

Горгона освоилась быстро – поговорила с Капитаном (Хелай был переводчиком), получила от него темные очки, не пропускающие убийственную силу ее взгляда, и даже отхватила собственный вагончик, который пригнал Хаджи. Стоит ли уточнять, что я до сих пор спал в вагоне с клетками для животных? Через пару ночей я увидел горгону, толкающую перед собой тачку с сеном. Она отсалютовала мне, а я не смог сдержать улыбку – все должны работать на благо Каравана. Даже мифические создания.

Я вышел из-под навеса и размял затекшую спину. В большом шатре отгремело представление, люди торопливо уходили, их голоса разносились над притихшим полем. Выступления начинались позже с каждым днем. Я понятия не имел, с чем это связано.

Хаджи вышел из шатра и помахал мне рукой. Махнув в ответ, я пошел навстречу.

– Послезавтра снимаемся, – сказал он. – И так задержались.

– Куда дальше?

– Не знаю, на материк, скорее всего.

– На большой материк? – уточнил я. – В Европу?

– Капитан говорил, что у него есть дела в Румынии, но точно ничего не знаю. Ты как? – вдруг спросил кардист. – Отошел от вашего приключения в Греции?

– Да, почти. – Я криво усмехнулся. – Горгона тоже получила свою долю работы?

– А как же. На манеж выпускать ее нельзя, мало ли что. – Хаджи поежился. – Только представь – целый шатер статуй. Ты правда видел, как она превратила людей в камень? – он понизил голос.

– Ага, – я кивнул. – Сам не понял, как это произошло.

– Хорошо, что она решила остаться с нами. Такая грозная сила нам пригодится.

– Зачем? – не понял я.

– Для охраны. Чем больше у нас Чудес, тем опаснее становится жизнь. У этих проклятых Ловцов нюх на нас, клянусь.

Я не стал говорить, что у Ловцов нет никакого нюха, только хорошие информаторы и шпионы.

– Пусть только сунутся, Эрис одним взглядом уничтожит их всех. – Хаджи усмехнулся.

– Ее зовут Эрис? Красиво.

– Жаль, что ты спишь днем, она очень разговорчивая. Конечно, за ней хвостом ходит Хелай, потому что английский дается ей со скрипом, но рассказывает она по-настоящему интересные истории. А ее татуировки? Видел их? – Глаза Хаджи загорелись. – Теперь я тоже хочу такие. Ну, не совсем такие, море никогда меня не привлекало, но вот пустыня…

– А как Эхо? – Я не видел сирену с той ночи, когда мы вломились в дом Коллекционера.

– А что с ней будет? Ходит угрюмая, как обычно. – Кардист прищурился. – А что?

– Ты уже говорил, что вопросы задавать нельзя, но…

– И все еще так говорю, – перебил меня Хаджи. – Хочешь что-то узнать – спроси у нее сам. Мы тут за спиной друг у друга не болтаем.

– Если дело не касается гномов, – язвительно отметил я.

– Если дело не касается гномов. – Хаджи хихикнул. – Мой тебе совет: не лезь к ней с расспросами. Она ведь и сожрать тебя может, если не одна, то заодно с Хелаем.

– Я все же рискну.

– Скажу оркестру разучить хорошую песню к твоим похоронам. – Хаджи хлопнул меня по спине. – Бывай, кровосос, мне нужно отдохнуть.

Я положил ведро и швабру в телегу, отряхнул безнадежно испачканные брюки и пошел к вагону Эхо. Я сам не знал, почему меня так тянет туда. Любопытство никогда не доводило меня до добра.

Я постучал и, не дождавшись ответа, распахнул дверь. Застигнутая врасплох сирена уставилась на меня, а я, открыв рот, – на нее. Эхо умывалась – она почти смыла грим, и я увидел, наконец, часть ее лица: смуглую кожу, синие глаза, обрамленные черными ресницами, темные губы, искривленные в испуганной гримасе. Синий парик валялся у ее ног, короткие черные волосы торчали во все стороны прядями, похожими на вороньи перья.

Она так красива без грима! Я потерял дар речи.

– Ш-ш-ш!

Шипя, Эхо кинулась ко мне и ударила в грудь. Я свалился с подножки и кубарем покатился по земле. Дверь вагончика захлопнулась.

– Ну ты и неудачник, – со знанием дела сказал Свистопшик, сидящий у костра.

– Молчал бы лучше, – пробормотал я, поднимаясь с земли.

– Кто ж без предупреждения к даме в вагон суется?

– Не твое дело!

– Не мое? Ха! Я тебе такое рассказать могу, у-у-у, а ты так со мной…

Я прищурился и уставился на наглую физиономию гнома. Тот хитро улыбнулся и приподнял брови.

– Что ты можешь рассказать? – нехотя спросил я.

Эх, Дамьян, любопытство сгубило кошку.

– Ну, например, почему красавица всегда при гриме, – прошептал Свистопшик. – Или почему молчит…

– Говори, – потребовал я.

– Ха, просто так? Я что, на дурака похож?

– Вымогатель, – прошипел я.

– А то ж, мы, гномы, своего не упустим. Так что, обменяешь одеяло, дополнительную порцию десерта и пару книг из вагона Капитана на сведения?

Я задумался. С одной стороны, иметь дела с гномами – себя не уважать, с другой – мне ужасно любопытно! Настолько, что я кивнул и мысленно распрощался с одеялом.

– Говорят, без грима она страсть какая красивая, – сказал Свистопшик. – Вот и прячет лицо, чтобы такие, как ты, ее вагон не осаждали.

Я пристыженно опустил глаза.

– А молчит-то почему? – спросил я.

– Тут совсем дурная история. – Свистопшик поманил меня пальцем.

Я подошел ближе, присел на корточки, и гном, схватив меня за ухо, принялся горячо в него шептать, отчего по моей спине поползли мурашки отвращения.

– Они-то с братцем близнецы! Двойняшки, как у нас говорят. Да только не рождается у сирен двойняшек, не по правилам это. Вот и досталась вся сила этому заносчивому мальчишке, а она, девчонка, стала его эхом, отголоском, лишенным всяких чудесных сил.

– Не может быть, – пораженно прошептал я.

– О, еще как может! – заверил меня Свистопшик. – Голос ее слышал? Низкий, совсем не как у братца. Кого таким голосом заманить в топь можно? Вот и молчит девчонка, потому что ненавидит себя и голос свой. Свое бессилие.

Я пораженно уставился на гнома. Тот несколько раз кивнул, подтверждая правдивость своих слов.