Рита Хоффман – Ловец Чудес (страница 57)

Капитан говорил что-то еще, но я слушал его вполуха: все мое внимание было сосредоточено на Пожирателе Времени. Он вынул что-то из кармана и принялся чертить на стене прямоугольник. Я нахмурился.

– Где дверь? – спросил я.

– Просто доверься ему, – ответил Капитан. – Просто доверься.

Мы подошли ближе, Пожиратель спрятал мел и положил ладонь на влажный камень. Кладка дрогнула и открылась внутрь, словно обычная дверь. У меня перехватило дыхание.

– Как… Как…

Прямо передо мной искрилось звездами темное небо над Грецией. С холма открывался потрясающий вид на залив и дома, кажущиеся отсюда крошечными точками. Моей щеки коснулся теплый ветер, и я протянул руку к порталу, чтобы убедиться: это не сон.

– Быстрее.

Эхо толкнула меня в спину, я подался вперед и едва не поскользнулся на влажной от росы траве. Они с гномом прошли через портал следом за мной, и разверзшаяся в пространстве дверь бесшумно закрылась.

– Каждый раз удивляюсь, – пробормотал я.

– Правда? – холодно спросила Эхо. – А я думала, что ты проспал прошлый переход.

Это самая длинная фраза, которую она произнесла в моем присутствии. Не дождавшись ответа, сирена скинула капюшон, расстегнула плащ и зашагала вперед, прямо к тускло светящимся точкам, едва различимым за густыми кустарниками. Мысленно проклиная себя, я побрел следом. Нужно было молчать! Говорили мне, что молчание – золото, а я не слушал, потому что всегда считал себя умнее всех. Ага, как же.

Мы бесшумно перебрались через высокий кованый забор и двинулись было дальше, но Швимпик застрял – его голова не пролезла между прутьев решетки. Пришлось вернуться и освободить гнома, но, видит бог, я бы предпочел оставить его там. Пока Эхо пыталась протащить ушастую голову Швимпика сквозь прутья, тот ругался на чем свет стоит, проклинал и Капитана, и меня, хотя виноват в своем незавидном положении был сам – прежде чем перемахнуть через забор, я предложил ему забраться мне на спину, но был словесно отправлен в дальние дали. Так не ругался даже мой отец, выпив пару бутылок горячительного.

Под злобный бубнеж гнома мы отправились дальше, стараясь ступать как можно тише, чтобы никто не узнал о нашем вторжении раньше времени. Я волновался и то и дело поглядывал на Эхо, надеясь увидеть те же эмоции, но проклятый дым полностью скрывал выражение ее лица.

Дом Коллекционера сам по себе казался произведением искусства – облицованный белым камнем, он ярким призраком возвышался и над нами, и над городком у залива. Над крыльцом находился балкон, поддерживаемый мраморными колоннами, на крыше расположились белоснежные гаргульи, совершенно не вписывающиеся в мое представление о греках и Греции.

Будь я один, забрался бы на второй этаж и вошел бы в дом через балкон, но ни Эхо, ни Швимпик лазить по стенам не умели. Пришлось поправить костюм и подняться на парадное крыльцо.

– Черный вход? – запоздало спросила Эхо, но я уже постучал.

Волнение достигло пика, когда дверь распахнулась и на пороге появился вышколенный дворецкий с идеально ровной спиной. На лице мужчины отразилось замешательство, быстро сменившееся испугом.

– Какого…

– Впусти нас, – повелительно сказал я. – Отойди с дороги.

И дворецкий отошел! Черт возьми, он действительно отступил вглубь дома, пропуская нас! Признаться, я опасался провала. Но как только я увидел безвольно повисшие руки дворецкого, тревога испарилась. Ситуация под контролем. Под моим контролем. Да уж, что ни говори, а способностей вампира мне ужасно не хватало во время работы в Ордене. Даже представить страшно, сколько дел я мог провернуть, просто убедив несчастного владельца отдать мне Чудо или артефакт.

– Проводи нас…

– Кто вы такие? – выпалил дворецкий. – Какого черта здесь происходит?!

Все пошло не по плану – он закричал, наверху один за другим раздались хлопки открываемых дверей и топот ног, я со всей силы ударил дворецкого по голове и, схватив Эхо за локоть, крикнул Швимпику:

– Веди нас! Быстрее!

С неожиданной для гнома скоростью Швимпик бросился бежать. Я кинулся следом, не забывая тянуть за собой опешившую Эхо. Сирена едва переставляла ноги. Я готов был закинуть ее на плечо, словно мешок, и остаток пути тащить в этом незавидном положении.

Швимпик распахивал двери, спускался по лестницам, перепрыгивая через три ступеньки, а я с трудом поспевал за ним. Мимо проносились богато украшенные комнаты, коридоры, картины, один вид которых четко давал понять, что здесь живет непростой человек. Но разглядывать шикарное убранство времени не было – прямо за моей спиной громоподобными раскатами раздавалось эхо чьих-то шагов.

– Почему твой дар не сработал? – задыхаясь, спросила Эхо.

– Откуда мне знать? – огрызнулся я, но тут же пожалел об этом. – Возможно, дело в глазах. Сюда, быстрее.

– В чьих? – Она проскользнула мимо меня в вязкую темноту подвала.

– Моих. Из-за дыма он не видел моих глаз.

Гном резко затормозил перед металлической дверью.

– Нам нужно туда, – уверенно сказал он.

– Отойди! – Я навалился на дверь, уперся ногами в бетонный пол и принялся толкать, но ничего не вышло.

– Ты не делал этого прежде? – Эхо дернула меня за рукав. – Нужно разбежаться и ударить в нее. Врезаться.

– Да? – с сомнением спросил я. – Ладно, давай попробуем.

Я отошел к противоположной стене, попытался сгруппироваться и ринулся на дверь, выставив перед собой плечо. С громким треском сломались замки, металл покорежило, образовавшейся щели хватило, чтобы в нее проскользнули Швимпик и сирена. Я кое-как протиснулся следом и уставился на крутой спуск вниз.

– Они всегда пытаются закопать свои сокровища, – пробормотал я и начал спускаться.

Кто-то принялся отодвигать дверь – похоже, охранники не смогли пролезть в щель. Я надеялся, что эта преграда задержит их хотя бы на пару минут.

– Что будем делать потом? – будто прочитав мои мысли, выкрикнул Швимпик. – Нам ведь еще вернуться надо!

Я не ответил, потому что сам понятия не имел, как мы будем выбираться из этой переделки. «У Хелая, должно быть, таких проблем никогда не было, – зло подумал я и насупился. – Стоит ему открыть рот, как все вокруг падают ниц! А я даже не потрудился проверить, сработает ли мой дар убеждения, если собеседник не будет видеть моих глаз».

В конце тускло освещенного коридора я заметил единственную дверь и, обогнав гнома, кинулся к ней. В этот раз получилось лучше – дверь слетела с петель и с громким стуком врезалась в стену, едва не задев связанную женщину.

– Это она? – спросил я.

Эхо сказала что-то на греческом, пленница тут же ответила ей.

– Помоги снять кандалы. – Клоунесса бросилась к горгоне. – Быстрее!

Глаза женщины закрывала плотная повязка, но я все равно не чувствовал себя в безопасности. Кто знает, во что превратилась горгона, много лет заточенная в этих стенах. Интересно, способна ли она обратить в камень вампира?

Горгона что-то сказала. Эхо повернулась ко мне и перевела:

– Она спрашивает, как мы сбежим отсюда.

– Я не знаю, – ответил я. – Войти тихо у нас не вышло. Похоже, придется пробиваться с боем.

Моих сил хватило, чтобы сломать металлические кандалы. Швимпик нетерпеливо переступал с ноги на ногу и то и дело выглядывал в коридор.

– Люди идут! – взвизгнул он. – Их много!

– Будем драться! – крикнул я, стараясь придать голосу уверенности. – Не позволяйте им…

Горгона оттолкнула меня и встала напротив двери. Я попытался приблизиться, но Эхо вцепилась в меня ледяными пальцами и удержала. Я увидел их – шестерых мужчин в цветных рубашках, расстегнутых до середины груди на пижонский манер. У троих было оружие – пистолеты, направленные прямо на нас. Я знал, что выживу, если меня подстрелят, но гномы и сирены…

– Отвернись! – крикнула Эхо, и Швимпик упал на пол, прикрыв голову руками.

Горгона сдернула с глаз повязку. Ей хватило мгновения, чтобы превратить всех наших преследователей в каменные изваяния. Я даже не понял, как это произошло: только что они пытались прорваться в комнату, замешкавшись в узком дверном проеме, а спустя миг их перекошенные от гнева лица навеки застыли, превратившись в посмертные маски.

– Ну ничего себе! – взвизгнул Швимпик. – А как… Что…

Горгона повернулась, а я инстинктивно отвернулся.

– Не бойся, – сказала Эхо, – она зажмурилась.

Я медленно открыл глаза и с облегчением вздохнул – для убедительности горгона закрыла лицо ладонями. Вдруг раздался громкий треск.

– Что ты делаешь? – прошипел я.

Перед гномом высилась горка каменной крошки, а у одной из статуй теперь недоставало руки.

– Да я просто проверил, – пробормотал Швимпик. – Подумаешь, все равно негодяи, бандиты – скажешь, нет?

– Скажу, что нам нужно убираться отсюда. – Я посмотрел на Эхо. – Пусть наденет повязку. С дворецким мы справимся сами.

Пока она помогала горгоне завязать глаза, я рассматривал пленницу. Я с удивлением обнаружил на ее руках множество сине-зеленых рисунков: якоря, волны, корабли и женщины с рыбьими хвостами. Ни у кого из моих знакомых татуировок не было. Считалось, что это признак плохого вкуса, дурной тон. Сложно представить приличного человека с руками, испещренными скабрезными рисунками.

– Мы готовы, – сказала Эхо.

Мы помогли горгоне протиснуться между статуй. Уходя, я бегло осмотрел комнату, в которой ее держали, – каменный мешок с кроватью, отхожим местом и книжным шкафом. На потолке висит одинокая лампа. Этот Коллекционер не слишком заботился об условиях, в которых содержится Чудо.