Рита Хоффман – Ловец Чудес (страница 108)
– Дым может быть отравлен! – крикнул я.
– Как вовремя ты об этом вспомнил! – рявкнула Лола, протискиваясь мимо. – Осмотрите камеры!
Псы лаяли. Вервольфы остались сторожить вход. Я ринулся к ближайшей клетке и увидел в ней злобно жужжащих эллиллонов. В их глазах не было страха, только ярость. Я оторвал замок, опалив руки до волдырей, – и эльфы вырвались на свободу. Среди них я узнал Лиама, схватил его за руку и притянул к себе.
– Где Теодор и Эхо?
Эллиллон побежал вперед, я ринулся за ним. Охотники стреляли по замкам, Филипп срывал двери с петель, коридор наполнялся Чудесами, их голосами и криками. Эрис металась от камеры к камере, Аксель расплавлял прутья и помогал гномам выбраться.
Наконец Лиам остановился. Эхо стояла в камере, прижавшись лицом к прутьям. Она протянула ко мне руки, я принялся целовать ее пальцы, стараясь не показывать страха, стараясь быть таким же смелым, как остальные Чудеса. Наконец я отпер дверь, выпустил Эхо и только потом увидел мертвенно-бледного Хелая, привалившегося к стене.
– Что с ним?
Эхо молчала, прикованная к месту ледяным взглядом брата. Я приблизился к нему, подал руку, Хелай поднял голову, и я увидел уродливый шрам на его горле.
– Что они с тобой сделали? – тихо спросил я.
Он не ответил. Встал и, шатаясь, вышел в переполненный коридор. Эхо вцепилась в мою руку и сказала:
– Хелай пытался их зачаровать.
– Он больше не может…
– Нет. – Она замотала головой. – Больше нет.
Осознание неподъемным камнем навалилось на мои плечи. Я был оглушен, раздавлен, будто это меня изуродовали. Проклятие, лучше бы это был я.
– Они увели Теодора. – Эхо потянула меня за рукав. – Где он может быть?
Я не успел ответить – в камеру ворвалась Эрис.
– Нашли! – крикнула она.
Мы побежали за горгоной, расталкивая людей и Чудеса локтями. За поворотом коридора оказалось не меньше дюжины клеток. Из одной из них Кох вытаскивал бледного Теодора, а Аксель хлопал его по щекам, пытаясь привести в чувство.
– Он обескровлен! – крикнул Охотник. – Смотрите, шрамы на руках совсем свежие.
– Я так и думал, – сокрушался Аксель. – Что теперь будет?
– Ему нужно поесть. Положите его на пол!
Эхо встала на колени рядом с Теодором и протянула мне руку. Я с благодарностью посмотрел на нее и как мог нежно прокусил солоноватую кожу. Несколько капель крови упали на синюшные губы Теодора, Эхо прижала рану к его рту и затаила дыхание.
Он вдруг рванулся, вцепился в ее предплечье и принялся жадно пить. Его посеревшая кожа на наших глазах обретала цвет, а затянутые белесой пеленой глаза прояснялись. Эхо стиснула зубы, я попытался разжать пальцы Теодора, но не смог.
– Хватит! – велел я.
Моего слова оказалось достаточно – он выпустил руку Эхо и несколько раз моргнул, приходя в себя. Кох отвел в сторону дуло пистолета.
– Он бы не причинил ей вреда, – сказал я.
– Не будь так уверен. Вампирский голод чудовищен, – со знанием дела произнес Охотник. – Нужно выбираться отсюда.
Я помог Теодору подняться. Он молчал, но пальцы мои сжимал с благодарностью. Эхо подставила ему плечо, и мы вместе потащили его к выходу. Аксель растолкал столпившихся Чудес и поднял руку, призывая к молчанию.
– Наверху нас уже ждут, – сказал он, когда все успокоились, – и только вам решать, как мы поступим.
– Сбежим? – робко спросил кто-то.
– Можем сбежать, подставив им спины, – согласился Аксель, – а можем дать отпор.
Я понял, к чему он клонит, и не мог осуждать его. Старик устал наблюдать за тем, как Чудеса страдают, устал бездействовать и прятаться. Возможно, смерть Капитана стала последней каплей в чаше его терпения.
– Драться предлагаешь? – спросил гном. – С Ловцами-то?
– У каждого из нас есть зубы, когти и тысяча причин ненавидеть их. – Аксель обвел пытливым взглядом собравшихся в тесном коридоре. – Из-за них погиб Капитан, из-за них вы оказались здесь! Не пора ли напомнить людям, что мы тоже чего-то стоим?
– Вы как хотите, – Эрис выбралась из толпы и встала рядом с Акселем, – а я собираюсь отправить на тот свет парочку ублюдков.
Рядом с горгоной встала Чиэса. На груди ее белоснежное кимоно было испачкано алым. Лицо лисицы осталось спокойным, но из-под подола показались раздраженно подрагивающие хвосты.
– Мы вас прикроем, – сказал Кох.
Охотники достали оружие и присоединились к Акселю и остальным. Гномы выступили вперед, и самый смелый из них, кудрявый, с мясистым носом, сказал:
– Пусть громила выломает несколько прутьев из наших клеток. Мы им все колени поотшибаем, ага, да!
В стороне остался только Хелай. Он смотрел на происходящее, но, казалось, ничего не видел. В его глазах не было понимания, только мертвые воды океана. Эхо подошла к нему и хотела было что-то сказать, но он резко прижал ладонь к ее рту и оттолкнул сестру от себя.
– Хелай! – Я выступил вперед, но Эхо преградила мне путь.
– Не нужно. – Она покачала головой. – Не тронь его.
– Он…
– Мой брат, – жестко закончила Эхо. – Никто его не тронет.
Филипп раздал гномам прутья от решеток, вервольфы первыми начали подниматься по лестнице, остальные потянулись следом. Теодор выглядел болезненно бледным, но уже мог идти самостоятельно. Эхо шла рядом с Хелаем, Нобу полз по потолку, Аксель замыкал шествие. Эллиллоны жужжали, псы Рута рычали, Кох подобрался, и я снова отметил, как сильно он похож на постаревшего скандинавского бога.
Дым все еще застилал глаза, но я чувствовал Ловцов – их было много, я слышал биение их сердец. Но я ощущал кое-что еще – они боялись. Ритм их сердец был лихорадочным, слишком быстрым, я знал, что их ладони вспотели, что они
– Давайте отомстим им за наш дом, – сказала Эрис, на мгновение остановившись.
– И за Капитана, – добавил гном.
– За Капитана! – подхватили остальные.
Вервольфы первыми вырвались в холл, раздался выстрел, а затем началось нечто невообразимое.
Ловцы использовали дымовые шашки. Кто-то кричал. Я видел вспышки пламени, слышал вопли гномов и крики, наполненные болью. Схватив Хелая за локоть, я потащил его к окну, выбил стекло локтем и сказал:
– Выбирайтесь!
– Я не пойду! – заупрямилась Эхо.
– Спаси брата. – Я указал на отчужденного, будто окаменевшего Хелая. – Его просто убьют!
Теодор без лишних слов подхватил Эхо на руки и выскочил в окно. Оставив ее на асфальте, он вернулся и так же легко подхватил Хелая. Я кивнул ему и бросился в гущу боя, надеясь не ранить никого из Чудес.
Выстрелы участились, я не понимал, кто стреляет – Ловцы или Охотники. Под ногами лежали тела, рычали волки, чей-то крик оборвался. Рядом промелькнула тень, я бросился за ней и увидел вдруг то, что описать был не способен: чудовище на мощных лапах, уродливую морду с рядом зубов и несколько хвостов, выбивающих из рук Ловцов оружие. Я бросился на обезоруженного человека и без лишних сожалений свернул ему шею. Пить их кровь не хотелось, меня тошнило от одной мысли об этом.
Вдруг задрожали окна, а через мгновение стеклянная крошка брызнула в разные стороны. В холл ворвался неистовый ветер, а с ним вампиры – бесплотными тенями они бросались на Ловцов и валили их на пол, рвали глотки, впивались когтями в податливую плоть.
Начался пожар – голодное пламя лизало стены справа от нас. В рассеявшемся дыму я увидел Акселя, его пылающие глаза, вены, словно налившиеся раскаленной магмой. Воздух вокруг него дрожал от жара.
– Помоги!
Лола тащила раненого Рута. Я подхватил его и бросился к окну, выпрыгнул на улицу, положил Охотника на асфальт и спросил:
– Ты как?
– Подстрелили, – пожаловался Рут, прижимая руку к ране на животе.
– Алая поможет тебе, а пока, – я вгрызся в свое запястье, – пей!
Охотник приник губами к ране не раздумывая. Спустя несколько долгих мгновений он отстранился и, поморщившись, кивнул мне.
– Теперь не смей умирать, иначе станешь вампиром! – предупредил я и одним прыжком забрался в окно.